Чтение онлайн

– Это меня вполне устраивает, - поспешил заверить его Ляшенко.

– Сюда Матвей Петрович приехал, когда Ларисе было лет тринадцать, или что-то около этого, - начал рассказывать Сторожук.
– Его первая жена умерла, и переезд в наш город был связан не только с предложением возглавить кафедру неврологии и нейрохирургии, но и с довольно смелым для его возраста решением сочетаться вторым браком - ему уже перевалило за пятьдесят. Хотя, с другой стороны, его можно понять: в ту пору Надя Волощук была еще хоть куда! Я так фамильярно называю ее, потому что она моя сокурсница. А вообще-то она, Надежда Семеновна, ассистент кафедры патологической анатомии, весьма импозантная и, надо сказать, деятельная женщина. До встречи с Яворским она была замужем за доцентом Хоминым. Несколько лет они жили за границей - Хомин работал экспертом Всемирной организации здравоохранения. Общих детей у них не было, что, как мне кажется, явилось причиной развода. Для Матвея Петровича, в силу понятных обстоятельств, этот вопрос не был принципиальным: он довольствовался тем, что Надежда Семеновна взялась за воспитание Ларисы.

– Что представляет собой Лариса?

– Интересная девушка. Не нежная, но и не из тех девчонок, которых называют "свой парень" - женственности ей не занимать. Одевается модно и со вкусом, но, по-моему, это уже заслуга Надежды Семеновны, не глупа, воспитанна. Вот, пожалуй - все.

– Какие отношения у нее с Надеждой Семеновной?

– Затрудняюсь сказать: в их доме я не принят, - почему-то усмехнулся Сторожук.
– Но внешне отношения нормальные: я часто вижу их вместе.

– Не знаете, Лариса встречается с кем-нибудь?

– Поклонников у нее, насколько мне известно, немало, и в их числе мой младший сын Олег. Но, по-моему, у него не больше шансов, чем у других претендентов на ее внимание.

– Вам знаком ассистент Боков?

– Более-менее. Моя жена знает его лучше, поскольку работает с ним на одной кафедре. Она называет его адъютантом их превосходительств.

– Почему во множественном числе?

– Для таких людей, как Боков, специализация кафедры не имеет значения. Если мне не изменяет память, он перебывал на двух или даже на трех кафедрах и только затем перешел к Матвею Петровичу.

– Чем же он руководствовался при этом?

– Сделать диссертацию, защититься.

– Разве шансы на защиту повышаются или убывают в зависимости от специализации кафедр?

– По убеждению Боковых их шансы на получение степени прямо пропорциональны расположению к ним заведующего кафедрой.

– Матвей Петрович покровительствовал Бокову?

– К нему благоволили Надежда Семеновна и Лариса, а этого было достаточно.

– Боков часто бывал у Яворских?

– При жизни Матвея Петровича ежедневно. Что-то приносил, что-то уносил, как и положено адъютанту.

– Как он относился к Ларисе?

– По-моему, осмотрительно. С дочерью шефа шутки плохи!

– А после смерти профессора?

– Думаю не ошибусь, если скажу, что его приверженность к семье Яворских пошла на убыль. Это относится и к Ларисе.

– Надежда Семеновна и Лариса живут вдвоем?

– С ними живет старшая сестра Надежды Семеновны, весьма педантичная и строгая особа. Все в доме, я имею в виду и соседей, называют ее тетей Аней. Своей семьи у нее нет. Она опытная акушерка, но свою главную задачу, как мне кажется, видит в заботах о сестре и ее сыне - своем племяннике.

– Вы говорили, что у Надежды Семеновны нет детей.

– У нее не было детей с Хоминым и Яворским. Но одно из увлечений ранней молодости не прошло для нее бесследно, ее сыну уже двадцать восемь лет. Это доктор Новицкий, о котором мы говорили.

– Новицкий - сын Надежды Семеновны?!
– удивился Валентин.

– Представьте себе. Правда, детские годы он провел с отцом, а когда тот обзавелся новой семьей, опеку над Пашей взяла и не снимает по сей день тетя Аня. Надежда Семеновна при этом только присутствует. Впрочем, последние несколько лет Паша живет отдельно и не особенно докучает родственникам. Человек он вполне самостоятельный и, надо заметить, ненавязчивый, что характерно для спортсменов, а он не только спортсмен, но и сын спортсмена, - его отец был первоклассным биатлонистом, многоборцем, потом тренером.

– Новицкий так же, как Боков, ассистент кафедры нейрохирургии?

– Между ними существенная разница: Паша - настоящий врач и настоящий хирург. Чертовски способный парень! Я говорю это не с чьих-то слов: в свое время он работал у нас, здесь, санитаром, а затем прозектором. Это было в пору его студенчества.

– Не очень приятная работа для молодого человека.

– Я так не считаю!
– живо возразил Сторожук.
– Если студент намерен стать хирургом, он должен начинать с анатомического театра и не забывать о нем впоследствии. Когда-то над входом в анатомический театр было написано: "Здесь мертвые учат живых". И это так! Паша набил себе руку здесь настолько, что уже на четвертом курсе смог работать фельдшером в травматологии, а на шестом - ассистировать опытным хирургам. Последнее время Матвей Петрович без него в операционную не шел. Он возлагал на Пашу большие надежды.

– Они не оправдались?

– Этого я не говорил! Паша стал хорошим хирургом, а это уже не мало. Со временем, если ничего не изменится, будет и нейрохирургом.

– А что может измениться?

– Паша человек своеобразный, иные его поступки трудно понять. Три года назад он оставил аспирантуру, клинику и уехал в сельскую больницу, чем досадил Матвею Петровичу. Конечно, способные врачи нужны и в сельских больницах, но будем говорить прямо: если хочешь стать нейрохирургом, учись у маститого.

– Какая-то размолвка с профессором?

– Скорее с самим собой: он переоценил свои возможности.

– Сейчас Новицкий работает на кафедре?

– На кафедре и в клинике. Вернулся незадолго до несчастья с Матвеем Петровичем.

– Как это воспринял Матвей Петрович?

– Бурчал, но был рад. Он любил Пашу, как сына.

– Новицкий женат?

– Убежденный холостяк.

– Как относится к нему Лариса?

– Они дружны. Когда он работал у нас, она часто прибегала сюда, приносила ему бутерброды, пирожки. Еще девчонкой-школьницей была. Наше заведение, как вы понимаете, не привлекает посторонних, а уж подростков тем паче. А ей было хоть бы что! Как-то застал ее в анатомке. Выставил, конечно, немедленно. А Пашка смеется: "Ничего, пусть привыкает!" Я и ему шею намылил.

– Вы знакомы с Инной Антоновной Билан?

– Она работает с моей женой. Милая женщина, большая умница. Вы спросили о ней очевидно, в связи с семьей Яворских? Матвей Петрович был руководителем ее кандидатской работы: невропатология и нейрохирургия тесно связаны. Инна блестяще защитилась и сейчас уже работает над докторской. В доме Яворских она - свой человек.

Валентин насторожился. Похоже, что Инна Антоновна Билан не случайно уклоняется от встречи с ним, как не случайно она была не совсем искренна со своим приятелем - Акопяном: Инна Антоновна узнала не только девицу в белых джинсах, но и ее кавалера. Друг семьи Яворских, очевидно еще молодая (недавно защитилась), не чуждая флирту и ресторанам женщина, она не могла не знать предмета увлечения Ларисы. Тем более, что этот самый "предмет" ее коллега, и, надо думать, принят в респектабельном профессорском доме (Лариса доверяет ему отцовскую машину). Больше того: у Инны Антоновны есть какие-то причины не давать показаний работникам милиции по поводу драки на автостоянке, непосредственным свидетелем которой она, кстати отметить, не была. Что же она имела в виду, когда просила Акопяна сделать все возможное, чтобы ее не впутывали в "эту историю"? Видимо, она что-то знает, или, по меньшей мере, догадывается о первопричине конфликта. Да и Зимовец, надо думать, знаком ей: он бывал у Яворских, переплетал профессорские книги...

Сторожук выжидающе поглядывал на Ляшенко, занятого своими мыслями. Перехватив взгляд судмедэксперта, Валентин смутился, спросил первое, что пришло в голову:

– После смерти Матвея Петровича между родственниками не было раздоров из-за наследства?

– Не могу знать, я не был его душеприказчиком, - усмехнулся Сторожук.

– А кому перешла его библиотека? Говорят, у профессора была знатная библиотека.

– Говорят, что в Москве кур доят!
– неожиданно рассердился Сторожук.
– Я не прислушиваюсь к сплетням, даже тогда, когда они выносятся на страницы газет!