Чтение онлайн

– Куда делся товарищ Зимовца, который привез его на мотоцикле? спросил следователь.

– Мотоциклиста мы с Попелястым уже не застали. Я о нем со слов Лены знаю.

– Фамилия Лены?

– Точно не скажу. Она из Ровно, студентка. В 32-й туристической группе была.

Ляшенко сделал знак Мандзюку, и они вышли в соседнюю комнату.

– Елена Волкова, 1958 года рождения, студентка Ровенского института водного хозяйства, - предупреждая вопрос, сказал Мандзюк.
– Вчера у нее окончилась путевка, но она задержалась в городе у знакомых. Собирается уезжать сегодня в 21:45. Билет на поезд заказывала через турбазу. Так что номер вагона известен. Я сам поеду на вокзал. Прихвачу с собой Сошникова и поеду.

– Надо искать мотоциклиста. Исходи из того, что он товарищ Зимовца: себе за спину первого встречного не сажают.

– Уже дал задание участковому. Он знает Зимовца и его приятелей.

– Это тот участковый, который на Зимовца протоколы составлял?

– Тот, старший лейтенант Вох!

– Эх, Алексей, Алексей!
– укоризненно покачал головой Ляшенко.
– Если бы вчера проявил такую оперативность. Всего две минуты разговора со старшим инструктором Бортником избавили бы нас от изрядного куска работы. Ты уверен, что он уехал в Одессу?

– Вчера рейсом в 16:00 улетел.

– А с Зимовцем говорил?

– Врачи не разрешают с ним разговаривать: он то и дело теряет сознание.

– А сразу после задержания?

– Я считал, что он пьяный и потому не стал беседовать.

Ляшенко взволнованно заходил по комнате.

– Понимаешь, что ты наделал?

– Понимаю. Дай мне сутки, и я найду этого сукина сына.

– Сутки - много! Сейчас каждая минута промедления отдаляет нас от цели на часы, а то и дни. Упущен оперативный момент. Практически ты начал действовать только сегодня - на третий день после задержания Зимовца - и до сих пор не можешь сказать, кто его травмировал. А парню все хуже и хуже. Вот и представь, что сейчас думают его родные, близкие.

– Его сестра уже высказала мне, что думает, - нахмурился Мандзюк.
– В милиции его, видите ли, избили.

– Вот-вот!
– подхватил Ляшенко.
– Сегодня она так думает, а завтра полгорода так думать будет.

– К утру я найду этого сукина сына, - буркнул Мандзюк.
– Ночь спать не буду и своим ребятам спать не дам, но найду.

– Не имеешь права ночью людей тревожить, - уже мягче сказал Ляшенко.
– Я не твоих ребят имею в виду. До темноты еще два часа. Будем искать вместе.

– Зачем же тебе...
– начал было Мандзюк, но Валентин перебил его:

– А затем, что завтра я вместе с тобой буду стоять на ковре у шефа и докладывать это дело.

– Билякевич вернулся?

– Завтра должен вернуться. Так что я не из одного дружеского расположения к тебе, напрашиваюсь в помощники - мне достанется не меньше... Вызывай дежурную машину и сержанта Бессараба.

– Куда поедешь?

– Вместе поедем, Лешенька. Вместе! Поедем беседовать с солидным на вид армянином лет сорока, которого ты и официант Шерстюк оберегаете от такого пассажа, как вызов в милицию. Кстати, кто он такой?

– Акопян Стюарт Суренович, директор автотранспортного предприятия, смутился Мандзюк.

– Надеюсь, тебе известен его адрес?

– Я знаю, где он живет. Но может не надо к нему домой ехать? У него в семье не все ладно. А тем вечером в ресторане он с женщиной был. Я разговаривал с ним по телефону: он сам мне позвонил, рассказал, что видел.

– Предупредил события!
– усмехнулся Ляшенко.
– Испугался, что милицейский патруль записал номер его машины.

– Он - автомобилист и, естественно, не исключал такой возможности. Но поверь, я его давно знаю, он порядочный человек. Погоди, не иронизируй. У него такая катавасия с женой - никому не пожелаешь: с психикой у нее не все в порядке. И оставить ее не может, и жизни, как говорится, нет... А что тебе даст разговор с ним? Этого мужчину и девицу в белых джинсах он не знает.

– А его дама?

– Как-то неудобно было спрашивать.

– Деликатность украшает человека. Но украшениями надо пользоваться умеренно. Тем более, работникам милиции. Поехали! Вызовешь его на улицу, поговорим в машине.

...Акопян уступил не сразу.

– Не могу ее назвать. Поймите меня правильно, товарищи... Нет, не замужем - разведена. Но она занимает определенное положение, и я не вправе компрометировать ее. Скажу больше: она просила меня сделать все возможное, чтобы ее не вызывали в милицию, не впутывали в эту историю.

– В какую историю, Стюарт Суренович? У нас нет претензий к вашей знакомой, но мне необходимо поговорить с ней.

– Видите ли, - замялся Акопян.
– Дело в том... В общем Инна Антоновна не любит и не умеет лгать, а, как я понял, она знакома с этой девушкой, но почему-то не хочет, чтобы ее расспрашивали о ней.

– Координаты Инны Антоновны!
– сразу изменил тон Валентин.
– Я все понимаю, Стюарт Суренович, но поймите и вы: когда речь идет о преступлении, нельзя ссылаться на соображения нравственного порядка. Да и не может быть нравственным укрывательство преступника, при любых обстоятельствах!

– Хорошо, я позвоню ей, - после довольно продолжительного раздумья сказал Акопян.
– Пусть ваш водитель проедет метров двести вперед, там есть телефон-автомат.

Переговорив по телефону со своей приятельницей, Акопян вернулся к машине, протянул Ляшенко вырванный из блокнота листок.

– Это ее адрес. Она будет ждать вас в воскресенье после семнадцати часов.

– Мне надо поговорить с ней безотлагательно, - настаивал Ляшенко.

– Это невозможно, - развел руками Акопян.
– Мой звонок застал ее на пороге: она собиралась уходить сейчас, верно, уже ушла на встречу со своими австрийскими коллегами. А завтра она принимает экзамены в институте.

Ляшенко ничего не оставалось, как только спросить:

– В каком институте?

– В медицинском...

На Рогатке Мандзюк остановил "Волгу" ГАИ, пересел в нее - ему надо было вернуться в райотдел за Сошниковым и вместе с ним поехать на вокзал к отходящему в 21:45 поезду. Ляшенко остался в "Москвиче", велел Бессарабу ехать на Окружную дорогу.

– Тем же маршрутом, которым вы следовали вечером 28 июня.

Миновав квартал новостройки, металлобазу и заправочную станцию, Бессараб вывел машину на высокую призму Окружной дороги, влился в поток автомобилей, идущих в сторону Киевского шоссе. Ляшенко опустил боковое стекло - в кабине было душно. Встречный ветерок приятно освежил лицо. Промелькнули поворот к Лесному озеру, автобусная остановка, на которой толпились люди с пляжными сумками, рюкзаками.

– С озера, - заметил Бессараб.
– Сегодня к воде было не подступиться: суббота!

– На озере есть павильоны, буфеты?
– спросил Ляшенко.

– Есть продовольственные киоски. Но спиртное там не продают, сообразив, куда клонит капитан, сказал Бессараб и тут же предположил: Они, должно быть, с собой имели. Я имею в виду Зимовца и его приятеля. Знаете, как бывает, когда на озере собираются: кто плавки берет, а кто бутылку. Мы с лейтенантом Кленовым тоже считали, что они к той паре на озере пристали. Выпившие были, вот и прицепились.