Чтение онлайн

Сам же Прот, почувствовав себя в центре внимания, обратился ко всем с приветствием ленивым, не терпящим воз­ражений тоном, приобретенным им в то счастливое время, когда он был одним из богатейших жителей Тавромения.

— Да хранят вас, уважаемые, все подземные и небесные боги! — важно сказал он, кланяясь одному лишь Аристонику. — Я пришел сюда, чтобы поведать вам, какая опасность нависла над Пергамом.

— Да это мы и сами знаем! — зашумели вокруг. — Ты нам лучше про Сицилию расскажи! Как там Тавромений — держится?

— Не знаю! — ответил Прот. — Я был последним человеком, который вышел живым из этого города. Но я...

— А что Евн?.. — снова прервали его.

— Это правда, что он из жалкого раба превратился в настоящего базилевса?

— Правда! — утвердительно кивнул Прот. — Но я пришел, чтобы сказать, что мой господин Луций Пропорций...

— Что нам твой Пропорций? — еще громче зашумели заговорщики. — Хватит с нас и без него всех этих Сулъпициев, Маниев и всяких Гаев, что наводнили Пергам!

– Ты нам про Евна! Про Евна давай!..

Окончательно сбитый с толку Прот оглянулся на Артемидора, ища поддержки, и тот, ободряюще улыбнувшись ему, посоветовал:

— Расскажи им все по порядку!

— Ну, хорошо... — пожал плечами Прот, обвел глазами скульптурную мастерскую, повсюду ловя на себе жадные взгляды, и начал свою бесхитростную историю.

Притихшие заговорщики, затаив дыхание, слушали, как он попал на остров восставших рабов, как, улучив первый удобный момент, отправился на поиски несметных сокровищ Тита Максима.

— И нашел?! — вскочил со своего места Кабир, поедая глазами рассказчика.

— Нашел... — с горечью усмехнулся Прот, вспоминая, как слуги Серапиона вносили во дворец и ставили перед троном обитые бронзой ящики, в которых было золото, серебро, драгоценные камни…

— Нам бы сюда эти миллионы! — воскликнул Кабир. На него зашикали, но он горячо воскликнул: — Представляете, сколько на них можно было бы купить оружия?! Да что оружие – целую наемную армию!

Дождавшись тишины, Прот стал говорить, как, по совету эллина Фемистокла, он перехитрил Евна, взяв с него царское слово и клятву Астарте. Демарх даже вздрогнул — так были созвучны эти слова с его мыслями об Эвдеме.

«Конечно же, его тоже надо перехитрить! — осенило его — Но как? До сих пор заговорщики живы моим молчанием. Дважды мне удавалось обмануть Эвдема, рассказывая о разных мелочах, касающихся торговцев этой лавки. Эвдем верил... А может, делал вид, что верит? — задумался Демарх. И страх снова сковал все его тело. — Надо подробно вспомнить последний разговор с Эвдемом. Значит, так, он сказал мне о том, что здесь должно состояться собрание. Кто же мог выдать ему это место? Возможно, что кто-то из тех несчастных в его подвалах. А может, здесь помимо меня сидят его люди? И Эвдем только проверяет меня? — Демарх обвел настороженным взглядом увлеченных рассказом Прота людей, но тут же отогнал от себя эту мысль. — Нет, этого не может быть. Иначе Эвдем точно знал бы день этой встречи. Но все равно, сегодня он потребует от меня ответа. И что я ему скажу на этот раз? Ах да, перехитрить... Может, сказать, что здесь собираются купцы, чтобы обсудить цены на хлеб нового урожая или на оливковое масло?.. Не поверит. Тогда... что смотрели и обсуждали новую статую Артемидора? — Он покосился на статую Селены в углу мастерской, которой не видел раньше, но тут же отогнал и эту мысль. — Нет, он только посмеется в ответ, и после этого смеха мне придется горько плакать. Тут надо что-то другое. Такое, чтобы он поверил мне. Но что? Что?!»

7. Артемидор!

Тем временем Эвбулид выходил из лавки очередного Диодора.

— Все! — объявил Лад, едва взглянув на его лицо. — На сегодня хватит!

— А может, еще в одну лавку? — предложил грек. — Вот она, прямо через дорогу!

И он показал рукой на яркую вывеску: "Здесь Никодор предлагает хозяевам и гостям Пергама лучшие вазы столицы!"

— Ну, если только через дорогу...— соглашаясь, проворчал сколот, и Эвбулид, сделав несколько шагов, оказался в просторной лавке.

Все прилавки были уставлены действительно прекрасными вазами и амфорами, каких он еще не видел в Пергаме. Лучшие из них были покрыты красочными рисунками, изображающими жизнь богов и героев.

И все эти Гераклы, Гермесы, Нимфы и амазонки разом потускнели, едва он увидел хозяина лавки. Маленький, сгорбленный человечек, высоко задрав голову, скалил крошечные неровные зубы:

— Твой господин послал тебя за подарком для своей жены? Правильно сделал, ведь самые лучшие вазы в Пергаме — у меня.

— Нет, я... — замялся Эвбулид.

— Понимаю, — перебил его торговец.— Ты разбил господскую вазу и теперь, опасаясь наказания, хочешь купить взамен на свой пекулий недорогую? Тогда тебе повезло — один из моих мастеров не углядел и вот, пожалуйста: две вазы соприкоснулись в средней части печи, и на лице эфеба, как видишь, отпечаталась нога лошади. Мастера я, конечно, наказал, теперь он будет выполнять у меня самую тяжелую работу...

Эвбулид вышел из лавки с тяжелым сердцем и несколько кварталов ехал молча.

Лад, покосившись на него, с удивлением спросил:

— Что с тобой?

— Да так... — пробормотал Эвбулид. — Ничего!

— Подумаешь — не та лавка! — попытался успокоить его сколот. — Главное, что мы знаем теперь, что он не Афинодор, Диодор и этот, как его — Аполлодор!

— У нас, кроме богов, случается, еще дарят младенцев людям! — глухо проронил Эвбулид, сидя с низко опущенной головой.

Лад метнул на него сердитый взгляд, но, пересилив себя, по-прежнему мягко сказал:

— Конечно, это удлинит наши поиски. Но ничего! Будем искать месяц, даже год, но обязательно найдем его!

— Да-да, конечно... — бесцветным голосом отозвался Эвбулид.

—Да что это с тобой, Перун тебя порази! — взорвался, не выдержав, сколот. — Ты же сам на себя не похож! Может, отхлебнешь вина?

—Не хочу! — оттолкнув рукой кувшин, протянутый Ладом, покачал головой грек, и сколот не на шутку встревожился:

—Ты не заболел?

— Нет, сейчас пройдет! — отмахнулся он от расспросов.

Как он мог сказать Ладу, своему бывшему рабу, которого когда-то приказал бить истрихидой и подвешивать за руки к крючьям, что этот владелец лавки с прекрасными вазами напомнил ему, каким он сам был в Афинах. Армен — не в счет. Он был хоть и бесправным, но все-таки членом его семьи. А вот о пытках чужих рабов, казнях, жестоких наказаниях за их малейшие провинности он слушал ежедневно от своих приятелей, как о само собой разумеющемся. И еще, глупец, раздуваясь от важности, как тот павлин, которого он принес в прощальный вечер в дом, доказывал Фемистоклу, что прав афинский закон, запрещающий кормить раба, если тот не работает, и что каждое обращение к рабу должно быть приказанием!

Не ведавший этих мыслей, Лад, стараясь отвлечь Эвбулида, воскликнул:

— Смотри! Вон еще одна лавка с вазами, может, зайдем?

Эвбулид бегло взглянул на вывеску и угрюмо заметил, что ее хозяина зовут Леонид.

—А вон, смотри, какая странная девчонка! Словно ее вытащили из печки! — не унимался сколот. — Я видел темных египтянок, сириек, но эта, гляди - совсем черная!

—Обычная нумидийка! — скользнув глазами по идущей с корзиной девочке, отмахнулся Эвбулид. — У них всегда такая кожа, курчавые волосы и толстые губы...