Чтение онлайн

* * *

Бездомен, потерян и слеп

Адам без Эдема.

Природа мертва, точно склеп,

Безвыходна дума.

К кому ностальгический вой

Во тьме обращаю?

Кто ведает плотью живой?

Пред кем я страдаю?

Пред кем, ужасающе гол,

Стою, как впервые, —

Весь — нерва трепещущий ствол,

Поля болевые?

Кем проклято тело — тюрьма

Грехов изначальных?

Страшны нам Твои закрома,

Великий молчальник!

5 декабря 1983

* * *

Не знаем и знать не будем,

Зачем, осмысляя прах,

Ты склянку цикуты людям

Поднёс на семи ветрах.

Ты дразнишь нас: самобранку

Потянешь за утолок —

И вывернешь наизнанку

Вселенную, как чулок.

Ты даришь нам из улова

Набрякших сомненьем звёзд

Двудомную совесть: слово,

Кусающее свой хвост,

И там, где вчера зефиры

Искали с тобой родства,

Сегодня — чёрные дыры

Остывшего естества.

Не жертвенного ли дыма

И впрямь ты алчешь, господь?

Зачем так неумолима,

Так неутолима плоть?

Клянём, поучаем, судим —

И чувствуем со стыдом:

Не знаем и знать не будем,

Куда мы во тьме бредём.

3-5 октября 1982

Река очистилась, но холодно. Зима

Своих высот не уступает.

Просторная и светлая тюрьма —

Край тучи, акватория, дома —

В негреющих лучах так весело сияет.

На этих пажитях не роскошь ли грустить?

Юдоль людская многоводна.

Вот шпиль над Петропавловкой блестит,

Вот стадо уток у моста гостит,

По ледяной воде распределясь свободно.

К чему тут новости? Адамов труд, прости.

Установился мир явлений.

Крепки екклесиастовы пути.

Потусторонней тени отвести

Не силится молвы усердствующий гений.

Всё в подражании, как древние твердят:

Суть творчества, любви и чести

И мира постиженье. Самый ад

Терпимее, когда его скрепят

Единством действия — во времени, на месте...

Весна не новую приносит благодать.

Спасибо ей! Она всё та же.

Как я люблю ее, не передать.

С тех пор, как дух мой начал увядать,

Всё сокровеннее ее возврат, всё краше.

8 марта — 7 октября 1982

Не всё ль в этой жизни было,

Что может судьба вместить?

Психею, что загрустила,

Не время ли отпустить?

Но нет, хоть полна копилка,

И переучтён итог,

Затягивается ссылка

Еще на один виток.

Терпи, хоть вконец приелись

Затверженные без нот

И кеплеров долгий эллипс,

И кориолисов гнёт.

А там — хула-хуп орбиты

В стоокую мглу стряхнёшь,

Все радости и обиды

Подателю их вернёшь,

Белково-астральной жиже,

Где бедствует естество,

Кивнёшь с порога... Всё ближе

Последнее торжество.

16 мая 1982

Лучшие мысли, ровесники дантовых дум,

В кухне поэта находят: он моет посуду.

Вывелись море и скалы, где, горд и угрюм,

Мнил его прадед великий: — Вовеки пребуду!

Только угрюмость осталась, а гордость ушла —

Или иною, невысокомерной сменилась.

Демократическая, кафкианская мгла,

Хлябь коммунальная — в те времена и не снилась.

Схвачены мы небывалой доселе игрой:

Фабулы нет, музы возгласов громких стыдятся.

Что-то умолкло в классической схеме. Герой

Гладит пелёнку, подмосткам оставив паяца.

Лучшие мысли — в вагоне, набитом битком

Бедами, горестями и враждой беспредметной,

В хмурой толпе — осеняют счастливца тайком,

Голос он слышит приветливый, шёпот заветный.

И проступает в убогом и страшном быту

Нечто щемяще-прекрасное, неназывное,

Будто в подводных садах, где, ступив за черту

Жизни, блуждает Садко, вспоминая земное.

20-21 апреля 1984, 1993

1

В котельной, чуть мелодия изменит,

Само уединение — не впрок.

Беда непьющему! Он плащ наденет,

Скобу откинет, станет на порог.

Вспорхни над Охтой, ноев голубок!

Воздушною волной мой лоб заденет,

И углубится, оживёт лубок,

И пастушка с принцессою поженят.

Надеждой застарелая беда

Согреется. Благословляя муку,

В зловонный склеп сквозь грязную фрамугу

Участливая явится звезда

И с нею — пыл старинного труда

И оправданье милому недугу.

24-25 декабря 1982, У. Д.

2

Как итальянец, ежедневно фугу

Писавший, чтоб не унывать, — так мы

Лазурный берег вызовем из тьмы

Затем, чтоб беса посрамить и скуку

Убить, твою ленивую науку

Явить, свидетельствовать: нет тюрьмы,