Чтение онлайн

Где нам чужое нужно брать взаймы

И душу невозможно вверить звуку.

В конечном счете, всякий труд — игра.

Так и сонет — прекрасная условность,

Обряд, аптечка смысла и добра,

Бинокль. Прописанная нам духовность

Не больше — пусть уймутся доктора —

В нас к вечному возобновит готовность.

5 февраля 1983, У. Д.

* * *

Елей и мёд — нашёптывать стихи,

Внушённые своим несовершенством.

Не разумом открылся нам обряд,

Который наши внуки повторят.

Душа жива наследственным блаженством,

Где ласточка хлопочет у стрехи.Звук правильный интимен, в нём — завет

И тяжба с собеседником небесным,

Которого назвать я не хочу,

Но лишь ему последнее шепчу,

С ним пребываю в единеньи тесном

(хотя его, пожалуй, вовсе нет).

Пусть нет его — он тешит нас игрой

Таинственной, бесцельной и манящей.

Едва заслышу — и в глазах темно:

Молитвенное, жаркое руно

Течёт в душе мелодией щемящей

И вещих звезд преобразует строй.

8 октября 1982, у дома Мурузи

Ветер свистит, как нагайка,

Страшен в своей правоте.

Дух одиночества, чайка,

Льнёт к одичалой воде.

Видишь, туман багровеет,

Сжались теснее дома.

Девственным ужасом веет

Новая эта зима.

Где мы? Зачем эта птица

Так бесприютна в ночи?

Что с нами завтра случится?

Тише... ни слова... молчи...

Будущность, точно Джульетта,

Взявшись рукой за живот,

По снегу, в саван одета,

К нам переулком бредёт.

18 декабря 1982

Любовь и низость, страсть и жалость,

Восторг и страх —

Всё в ней, бедняжке, уживалось,

Смущая прах.

Увлёк ее беды проточной

Густой сироп

В глубинный, чудный и порочный,

Калейдоскоп.

Меж гад морских, как Наутилус,

Она плыла, —

Но отделять не научилась

Добро от зла.

Боюсь, на том конце туннеля,

В иной стране,

Непросто будет им с похмелья

Сойтись в цене.

Когда и впрямь она крылата,

А он царит,

Лишь обоюдная расплата

Их примирит.

1 июня 1983, 1995

Повинную, сухую плоть

Вот-вот разжалует Господь,

Обратно вытребует душу,

И ты сидишь полуживой

И ужас неизбывный твой

Не смеешь выплеснуть наружу.

Ты все изведал, что земля

Приуготавливает для

Своих побегов нелюбимых,

Чем клонит мыслящий тростник,

Чем гонит выкормышей книг

И чем напутствует гонимых.

Как будто не о чем жалеть.

Но нет: еще, еще болеть,

Еще терпеть и греховодить...

Сидишь, перед тобой стекло,

Пространство челюсти свело,

И ночь свои объятья сводит.

3 июля 1983

* * *

Пленница плачет, поет,

Мечется, клетку теснит.

Что, если выпорхнет? Вот

Клювом настойчиво бьет.

Краска сбегает с ланит.

Ласточку небо манит.

Не объясняет длиннот.

Холодно. Снег и гранит.

Тянет на память, без нот.

Слабость. Грызет и саднит.

Что моя пташка клюет?

Молот в груди моей бьет.

Сладко, зловеще звенит

Маятник, чуя магнит.

8 декабря 1983, У. Д.

* * *

С. М. Белинскому

Бог одинок — вот и торопит лучших.

Уж с этой, кажется ему, уж с тем

Мы душу отведём, мы столько жгучих

Безотлагательно решим проблем.

Меж них и ту: что в нас первично — дух

Или скудель? вторично что из двух?

Душа к нему стремится, весела:

Она его утешит, приголубит,

Еще с порога крикнет: — Как дела? —

А он, меж тем, уже другую любит.

Тем и несчастен вечный сердцеед:

Ему с возлюбленной слиянья нет.

Ответь, зиждитель, почему не я,

А тот, с кем я не мыслил и сравниться,

Так страшно умирает? Где статья

В завете? чем сумеешь заслониться

От вопля грешника? — Но твердь молчит,

А смерть при деле, маятник стучит.

29 декабря 1983, У. Д.

* * *

Неудача — не повод для грусти.

В самом деле, о чём ты грустишь?

Как река разливается в устьи,

Так душе открывается тишь.

Все загадки ты выяснил в жизни,

До конца эта пьеса ясна.

В вышине, в невозвратной отчизне,

Тишина по утрам. Тишина.

Нас выносит. Там лодка рыбачья

Или бакен? Залив всё ясней.

Даже если вся жизнь — неудача,

Ни слезы не уроним о ней.

20 февраля 1982

Далекие, но близкие, о вас

Я вспоминаю в этот страшный час.

Вы были нам поддержкой и опорой

И здесь, по эту сторону стены,