Чтение онлайн

Иво лишь кивнул в ответ.

— Так тебе и это уже известно… — медведь тяжело вздыхал.

— Вскользь. Но да.

Светловолосый встал, аккуратно положил кубок с медом на край стола, затем подошел к зеркалу. Руки скрестил, посмотрел, что происходит снаружи. А снаружи все также бурлила жизнь: хоть и была ночь, мужики бурно веселились, вдали Гордолин даже видел возлюбленную парочку, которая, скорее всего, искала удобный сеновал, лишь бы уединиться от лишних глаз и ушей. Он видел, как жили люди. И жили в мирное время. Освежая память и осознавая, как могут обстоять дела дальше, как бы не хотел, но понимал, что подобная мирская жизнь может закончиться одним лишь решением той или иной стороны. И это безумно пугало.

— Я считаю, что во избежание конфликта, можно и уступить те или иные территории. Даже если они даруют чертовское могущество.

— Я такого же мнения. Умирать не хочется никому. Но также я могу понять Его Высочество Креона. Если Баумания сдаст лидирующие позиции, то, рано или поздно, Стезис все равно придет с войной. Они всегда были завоевателями по натуре, это лишь вопрос времени.

— И также вопрос правителя. Ты не думал, что следующий их владыка будет миротворцем?

— Я не думал. Я не верю в это. Я был недавно в Кораллейке — город прекрасный. Сделан для народа, везде все пестрит и порхает. Миротворчество для народа, отец — такие у них правила. Как бы я не любил Люстер, как бы не считал его родиной, родным городом и местом, где я — это я, нельзя отменять того факта, что нищета этот город съедает. Как и эту страну. У них, в Стезисе, немного иначе.

Гордолин озадачено вертел головой. Хоть он и генерал всей могучей армии Баумании, как человек он соглашался со словами сына.

— Но есть другая сторона этой картины, — дополнял Иво, — они — лишь внутренние миротворцы. Но никак не внешние. Только появится момент, и они сожгут все дотла, но заберут себе любой сожженный кусок, чтобы сделать там свой внутренний мир. В случае Баумании же мы никогда не сунемся на чужие земли, никогда не принесем хаос и разрушение, зато внутри своей страны не можем отчего-то этот хаос искоренить.

— Политика — вещь сложная, Иво.

— Политики сложные, отец. Не политика.

Иво тоже подошел к окну. Тоже скрестил руки и тоже устремил взгляд на происходящее за окном. Если Гордолин смотрел и переживал за грядущее, Иво радовался за настоящее.

Он всегда мечтал о простой и спокойной жизни где-то вдали от людей, от шума. Мечтал о том, что, наверное, никогда не сбудется. И когда видел ту простую жизнь, всегда радовался и улыбался.

— А жизнь прекрасная. И мы с тобой должны ее оберегать. Ты по-своему, и я по-своему. Но оберегать их жизни мы обязаны.

Гордолин не задумываясь ответил.

— Именно так.

V. Клубки судьбы IV

— Держи.

Ордо протянул очередной флакон с душой. Иво старался спокойно откупорить его, однако получилось, как всегда: жадно «сгрыз» верхушку, представляющую из себя обычную пробку, отплюнул ее в неизвестном направлении с такой силой, что воздух посвистывал, затем жадно поглотил содержимое.

Ордовик все время тихонько похихикивал, хотя тем самым скрывал истинный ужас и страх — в юном, в сравнении с собой, конечно же, изгнаннике, сейчас он видел самого себя в молодости, в то время, когда не сдержался и стал изгонять живых.

Но то было очень давно.

Прошло некоторое время, после которого черный изгнанник выровнял дыхание, успокоил рассудок, вернул нормальный темп сердцебиению. Его глубокий вдох-выход ознаменовал возвращение к нормальному состоянию.

— Я рад, что ты сам понимаешь, когда тебя начинает накрывать. Я вот так не мог, — цокал Ордовик.

— Сомневаюсь, что был человек, способный ухаживать за тобой так, как ты за мной.

Ордо не оспорил.

— Не было такого. Ты прав.

Они стояли в каком-то переулке. Кромешная тьма сейчас была лучшим спутником, но только здесь, в забытых богом улочках. Центр Тайныра все равно не засыпал ни на секунду. И это мешало «работать».

Изгнанники выслеживали демона судьбы. Хотя, правдивее было бы сказать, бились в попытках выследить его.

Еще не было случая, когда охотники на бессмертную нечисть смогли бы изгнать такого представителя низших демонов как парки. Отменный вид, ничего не скажешь. Такой, кого не выследишь, кого просто так не найдешь. Самая настоящая заноза в заднице, принимающая уникальные обличие и поведение для каждой новой своей жертвы. А жертв могло бы несколько.

Иво пытался учуять ауру демона. Он хорошо знал эту ауру: темную, отвратительную; такую ауру, способную ужаснуть, окутать целиком и полностью, так, что ты не сможешь сдвинуться с места. Если бы каждый представитель живой и разумной расы обладал этим шестым чувством, чувством окружающих аур, они бы давно уже сошли с ума. Потому что это ощущение не передашь простыми словами. Аура любого демона была олицетворением смерти и отчаяния. Словно ты смотришь на ту самую барышню с косой, жаждущую отнять у тебя жизнь. Только ощущение это было десятикратно хуже. Далее уже все зависело от демона, чью ауру ты ощущаешь. Чем страшнее и властнее отродье, тем больше этот ужас окутывал тебя, заставлял дрожать и «падать ниц», дабы не сближаться с ней.

Черный изгнанник привык к этому чувству. И, наверное, он был единственным, кто хладнокровно и спокойно относился к исходящему от аур ужасу. Лишь только, потому что это было примитивной привычкой. Второй причиной было то, что он во всем мире был единственным живым, кто чувствовал это.

* * * * *

Без плаща было неуютно. Словно у Иво руки отобрали.

Конечно, свитка была красивой, праздничной и нарядной. Она как-то разбавляла этот черный мрачный образ, такой привычный и родной для бауманца. Но тем самым она и «мешала ему», заставляла чувствовать себя «не в своей тарелке».

Изгнанники не проходили улицы — они их «переплывали»: плавно перетекали из одного места в другое, с должной незаметностью и скрытностью.

— Как оно? — умиротворенно спрашивал старик. Давно такого не было, но позабытое временем «Чудовище из Анаретты» словно вспомнило молодость — такого вовлечения в охоту старик Ордо не испытывал давно.

Иво радовался этому — с одной стороны. С другой — корил себя, что заставлял старика вернуться к тому, отчего тот с таким трудом отказался.

— Никак. Ничего не чувствую. Настолько ничего, что противно.

— Вот плешивая… — ругался тихо Ордо.

Он остановился, задумался. Впервые Иво видел, как на висках мудрейшего изгнанника выступили вены.

— Давай подумаем еще раз: Это точно парки, иные представители демонической расы ни по одному пункту не подходят. Из того, что нам известно о демоне судьбы: первое, — Ордо загибал пальцы, перечисляя, — он не имеет своего родного облика, постоянно принимая чужой, близкий и знакомый для жертвы, делая ту психически уязвимой. Второе, он изгоняет, если так можно сказать, «тихо», чтобы никто этого не заметил. Третье…

Ордовик словно язык прикусил. Не смог продолжить.

— Нет третьего, Ордо. И второе это следствие, вытекающее из твоего «первого». Все, что мы знаем об этой твари, за исключением, что она является как вестница судьбоносных решений, для того, чтобы изменить судьбы, так это только то, что она предстает в чужом образе.

— Нет-нет! — предводитель ордена изгнанников бурно воскликнул, — Парки, перед тем, как изгнать жертву, творит пакости и шалости…

— Я это впервые от тебя услышал, а прочие изгнанники никогда о таком не говорили. Ты уверен в своем суждении?