Чтение онлайн

Стоило Иво перебить Ордовика, как тот всерьез задумался о своих словах. И, видимо, он был чертовски недоволен, что его мысли и слова не сходятся с истиной. Чудовище из Анаретты скалилось до отвратительного скрипа зубами.

— Тогда я вообще без понятия, что с ним делать. Если даже ты, единственный способный почувствовать ауру любой твари, не можешь ее отыскать!

Ордо «вскипел», не выдержал и треснул кулаком по стене какого-то кирпичного дома. Приложил нормально — сразу и не заметил, как разбил кулак, подобно яйцу. Фаланги обагрились кровью. Изгнанник попробовал ее привкус — лакнул краем языка.

— Кровь… Давно я ее не проливал, — как будто счастливый ребенок сейчас говорил, резко сменивший старого изгнанника. — Прости меня, Иво. Просто я… Я давно не испытывал этого чувства. Очень давно.

— Про какое чувство ты говоришь? — Иво слегка склонил голову, выражая что-то по типу сочувствия. Правда, он сам не понимал, чему сочувствовать — просто ему казалось, что так нужно.

— Чувство, что я обязан спасти этих людей. Чувство, что я — изгнанник — отвратительный и ужасный монстр в глазах окружения, не имею права на ошибку и должен любой ценой сохранить мир.

Он прекратил вещать. Прекратил, чтобы коснуться пальцем кровавой фаланги и вновь вкусить ее языком. Как только он почувствовал этот кислый привкус, глаза старик уронил к земле, а уголки рта раздвинулись, стремясь ввысь.

— Чувство, что я кому-то нужен. Не тебе, Иво. Не кому-то из изгнанников. А живому человеку. Даже масштабнее — стране. Целой стране. Чувство, что я нужен этой стране, нужен ей, чтобы сохранить мир и порядок. Ты испытываешь это чувство?

Иво подошел поближе. Он облокотился на стену, которую Ордо чуть не разгромил, руки скрестил и взглянул на звездное ночное небо.

— Наверное, да. От нас отказались, и отказались уже очень давно. Но отказ не значит, что в нас не нуждаются. Отказ означает страх, простой страх, из-за которого почти все проблемы этого мира. Да, Ордо, я испытываю это чувство постоянно. И как только перестану его испытывать, я сразу же воплощу свою мечту, а ты узнаешь об этом первый.

— Мечту? — усмехался старик, — Ту самую, о которой ты постоянно грезишь и мнишь? О спокойной жизни?

— Именно она.

Иво обнажил меч, показал его Ордовику. Состояние лезвия было удручающим, однако это был все тот же меч из черного титана, покрытый рунами, значения которых не было известно никому, кроме самого владельца меча.

— Сейчас в моих руках меч. Меч хоть и служит способом защиты, но он все равно был создан, чтобы что-то отнимать. Причины разные, но путь один. Меч — отнимает. Но когда-нибудь я сложу его в самый дальний шкаф, запру на самый сложный замок и забуду о нем, как о страшном сне.

— И что придет на смену?

Иво звонко «пшикнул», всем своим голосом.

— Трость. Книга. Череп какой-нибудь твари с необъятного переливающегося моря. Это не имеет значения. Я буду рад, даже если на смену мечу ничего не придет. Руки будут свободными. И чистыми.

Черный изгнанник обнял собрата по цеху.

— Но это, если и будет, то очень нескоро. А сейчас нам нужно сделать то, что обязаны. То, для чего были созданы.

Ордо не промолвил ни слова, зато плавно кивнул пару раз. Этим уже было все сказано.

Иво сунул меч обратно в ножны, затем взглянул на старика. Тот пришел в себя, вновь встретил бауманца выражением лица, как будто он стал филином, затем усмехнулся, отбросил все прочие мысли.

— Что-то упущено, Иво. И в этом упущенном таится ответ.

Иво почесал затылок.

— Хороший вопрос.

— И требуются такие же хорошие ответы. Давай по порядку, еще раз. Все, что известно — даже самое бредовое. В бреде обычно и таится сложная истина, как бы не было странно.

Рядом были ящики. Большие, в таких обычно перемещали тяжелые и крупные грузы между городами — торговое удобство, не более. Ордовик подпрыгнул и уселся на него, отстегнул меч, дабы тот не упирался в стенку ящика и не мешал свободной и удобной посадке. Он пересекся взглядом с Иво. Хотели одновременно что-то сказать, однако предводитель ордена уступил.

— Парки — демон судьбы. Предстает в облике, уже сыгравшем огромную роль в судьбе жертвы. И облик этот может быть как живого, так и уже покинувшего этот свет существа.

— Разве не только живого? Про обличие мертвых я впервые слышу, — Ордо всерьез удивился, что на секунду взбесило Иво.

Черный изгнанник прошипел и выругался.

— Я не пойму, как прийти к общему выводу, если все так рознится? Что это за тварь такая?

— Значит, — Чудовище из Анаретты сразу же подхватило, — давай исходить из общей информации. Вспомни все трактаты, гримуары, пособия, вспомню всю демонологию, все учения. Вспоминай, Иво. Вспоминай хоть что-нибудь, что может помочь. Мы не могли так грубо ошибиться.

Изгнанник погрузился в свои же мысли. Он был силен в теории, всю демонологию изучил еще будучи ребенком — хвала Гордолину, понимавшему, что от судьбы мальчика не упрячешь и рано или поздно он займется тем, для чего был рожден. Тем более, учитывая, что данную литературу уже не достанешь так просто — все профессиональные учения о демонах были либо сожжены, либо помещены в крупнейшую магическую библиотеку в Алантее, откуда никто ничего не может вынести. Такая же участь постигла и все учения анимансии — древнейшей науки, изучавшей души и все ее явления. Причиной такой запретности что демонологии, что анимансии, являлись те самые отвратительные всему миру гибриды живых и демонов.

В памяти предстал каждый переплет книг. Каждая страница. Каждая ночь, проведенная за чтением и изучением тайных знаний, оставленных предками. Черный изгнанник помнил каждый вид низшего демона. Самые популярные и часто встречающиеся: бес, марш, черт, имп. Помнил самые опасные виды: аванит, цербер, ифрит. Прекрасно помнил про суккубов и инкубов, что были чрезвычайно редкими представителями, застрявшими в Ассии. Помнил треклятых фамильяров, представляющих собой созданного хозяином демона-духа, которых вообще классифицировать едва возможно. Помнил про отвратнейших балузов, способных своей силой снести целую деревню с лица земли, помнил про крикс, самых, наверное, мерзких и противных демонов. И, конечно же, он помнил про тех самых демонах «парки». О тех, о ком во всей демонологии информации «с ноготок», и та ничем толком не поможет.

— Ничего, Ордо. Ничего такого, что я мог бы связать.

— Ай, чтоб тебя…

Ордовик склонил голову. Он был явно недоволен происходящим. Где-то в глубине души винил себя за всю ту беспомощность и жалость, в которой они оказались. Каким бы опытным Иво не был, не он был тем великим и небезызвестным Ордовиком, создателем и предводителем крупнейшего изгнаннического сообщества. Даже будучи профессионалом своего дела, Иво был моложе, не обладал таким опытом, каким обладал Ордо. И, если даже такой опытный старик-изгнанник не может повлиять на ситуацию, нет смысла винить кого-то, кроме себя.