Чтение онлайн

И как бы ему не нравился такой метод, лишь он ослабевал хватку всего спектра человеческих адекватных эмоций, их проявлений. Если бы не делал так, то давно бы кормил червей в выгребной братской яме.

Бушующее штормовое море, возникшее в разуме Черного изгнанника, вновь обернулось идеальной зеркальной морской гладью, истинным штилем. Не теряя времени, раз не смог обнаружить местонахождение генерала дистанционно, решил пойти старым способом — сделать все вручную.

Сначала пошел направо. Первая комната — ничего. Выглядела она не то чтобы просто, скорее, безвкусно. Кованая кровать с хорошо набитым матрасом и дорогими покрывалами, деревянные столы и стулья лакированные, шкаф из деревянного массива, но сам был не сильно большой. Люстр не было, все освещалось свечами, а те, в свою очередь, не были задействованы по назначению. Комната не была бедной, а действительно безвкусной. Да и в той никого не было. И ничьих вещей, к слову, в ней не было тоже.

Следом сразу же осмотрел вторую комнату. Такой же интерьер, такая же мрачная пустота. Такая же нетронутая посетителем каморка. Третья и четвертая комнаты были словно под копирку первым двум, во всех смыслах и соображениях. Иво с надеждой отворил дверь пятой, последней комнаты, но ничего уникального и наталкивающего там также не обнаружил.

Он скривил лицо, показал весь гнев и всю злость, что скопилась. Положение вещей было таковым, что изгнаннику казалось, будто кто-то обводит его вокруг пальца, заигрывает с ним. Кто-то, подобный самому настоящему Богу, способный вертеть этим миром, как ему вздумается.

Напротив каждой двери гостиничной комнаты было окно. Не голое, а остекленное, уж на центральное здание денег власти не пожалели. Он выглянул в окно, что было напротив последнего, пятого помещения. На миг в глазах увидел радостную массу людей, что видел при разговоре с отцом, однако это было скорее теплое воспоминание, всплывшее, потому что сходились обстоятельства. Он лишь на мгновенье увидел толпу, следом, проморгавшись, вновь встретился с пустотой и заброшенностью, такой напрягавшей его и бросавшей в омут недоумения.

Иво быстро ушел в левую часть коридора. Комнаты здесь ничем не отличались от уже осмотренных, за исключением того, что эти уже были заселены всем отрядом, прибывшим из Люстера. Первая была явно комнатушка Динли — на столе красовался дневник с кучей записей, стол уже был заляпан чернилами. Динли увлекался писательством, писал какие-то небылицы, чаще — подобие стихов, а реже — баллады и поэмы. А еще у него горела свеча, правда та уже изживала себя, и скорее Иво видел лишь подсвечник с залитым в него воском и угасающим одиноким мерцающим огоньком где-то среди всей этой массы.

Вторая комната принадлежала Гринго. На кровати лежали ножны меча, они были визиткой бауманского воина. Выгравированные два орла, чьи клювы соединяются и переходят в волнистый орнамент его семейного герба, а все это украшено еще и позолотой.

Третья комната, по всем соображениям, была Ромлана. Иво не знал юнца лично, сам изгнанник его не застал, а познакомиться еще не успел. Но, учитывая, что из Люстерского отряда остались Гордолин, Фарбул и сам, собственно, Ромлан, а никаких отличительных знаков первых двух бауманцев в комнате не было, изгнанник делал вывод, что в комнате поселился юный бравый дружинник. Хотя, благодаря осмотру его ночлега, теперь Иво знал кое-что и о нем. А именно то, что Ромлан был исключительно верующим — далеко не каждый человек будет странствовать с иконой, которую он будет класть в каждое место своей ночевки, формируя свой личный переносной красный угол, свойственный каждой крестьянской хате.

Подходя к четвертой комнате, Иво уже обнажил меч, а походку сделал более тихой и пружинистой, так как оставалось лишь два помещения, не осмотренных им. Конечно, выше был еще этаж, однако его Иво даже не брал в расчет, покуда уже обнаружил места, где остановился отряд Гордолина. А, зная Гордолина, он бы не стал селиться где-то лично, не рядом со своими подчиненными.

Комнату Фарбула Иво узнал бы из тысячи. Свой личный бочонок с пивом, валявшийся явно женский халат под кроватью. Хоть Фарбул и был со специфическим мировоззрением, наблюдавшим радости жизни исключительно в хорошей выпивке и красивых (а порой даже и не очень) женщинах, но каждый раз, когда Иво сталкивался с его, как многие говорили, «наивностью и жизненной деградацией», он невольно улыбался и становился спокойнее. В этот раз исключения не было.

Прикрывая дверь, левым ухом, сам не понимая как, Иво услышал тихий хрип, даже скорее предсмертный. Это было также почти невозможно, как в непроглядном тумане, который можно черпать ложкой и есть, на расстоянии ста метров увидеть полный облик зверя либо иного любого создания. Адреналин заставил обратить глаза, мгновенно телепортироваться за единственную отделяющую комнаты друг от друга стену. Как приземлился на ноги, сразу нанес удар.

Тварь была, на удивление, простейшей. Облик ее был смутным, размером с козу, с короткими рожками, грубой кожей, таким лицом, как будто оно человеческое, только разбито всмятку грубым плоским предметом.

Отродьем была Мара — низший демон, питающийся кошмарами людскими, эльфскими и прочих представителей разумных рас. Пожирал душу демон не сразу, сначала он изматывал жертву, заставлял видеть ее самые ужасные сны, которые только она могла себе представить. Еще из способностей Мары выделялось затуманивание рассудка жертвы — та могла не замечать банальных и простейших вещей, творившихся у нее под носом, а все события были, как в тумане.

Демон сидел сверху Гордолина, кривя руками у его носа. После нанесенного мощного и точного удара, он отпрыгнул на пол, взглянул растерянными глазенками на Иво, напугано затоптал ножками. Мара не был силен в бою, поэтому убивал жертву лишь тогда, когда та — спит, либо находится в уязвимом состоянии.

Гордолин еле дышал, все лицо было потным, мокрым, красным. Иво не был силен в медицине, однако даже он догадывался, что бауманский медведь попросту был лишен притока кислорода в легкие.

Изгнанник не церемонился — он отсек руку демона, да так быстро, что тварь обнаружила это не сразу. Кровь струей окрасила всю комнату, в частности и изгнанника с генералом. Мара завопила, постаралась скрыться — мелкая и уже однорукая, она промчалась между ног Иво и, как только могла, быстро бежала прочь по коридору, попутно оставляя густой кровавый след. Иво не догонял, склонив голову. Затем резко телепортировался, встретив демоницу туловищем, что та стукнулась о него и пошатнулась. Инстинкт самосохранения отродья заставлял ту просто бежать отсюда, спасать свою шкуру, Мара вообще ничего прочего не чувствовала и не ощущала. Бежать пыталась долго, пока не поняла, что тело ее валяется на полу, а отрубленные ноги потерялись где-то сзади. Ратушу пронизывал резкий утонченный писк, выражающий всю боль, что сейчас отродье испытывало. И тут она взглянула на него.

Нельзя сказать, что демоны не обладают разумом. Обладают, и еще каким. Высшие демоны умны, смекалисты, они умнее многих живых созданий. А у низших все работает, как у животных. Они — хищники, и чаще мыслят лишь о том, как уничтожить свою добычу. Когда не могут этого сделать — пытаются сбежать, чтобы сохранить свою жизнь, а когда понимают, что могут погибнуть — тоже боятся и дрожат от страха. Исключением были лишь суккубы и инкубы, которых приписывают к низшим демонам, однако те обладают идентичным живым созданиям разумом, их речью, и, более того, могут очаровывать своих жертв.

Но сейчас этот страх смерти был совсем иным. Необъяснимым. Демоница видела нечто. Черные глаза, надменно смотрящие на нее свысока, из-за которых она даже не могла пискнуть, дергающиеся губы, выдававшие все желание насладиться процессом изгнания и зрелищем, как демоница мучается. Этот взгляд был нечеловеческим, даже не изгнанническим. Он был настоящим дьявольским, самым страшным взглядом, существующим в мире, в любых измерениях. Взгляд, который эта жалкая демоница могла видеть лишь у себя в мире, в Геенне — чистилище, обители всех демонов, где те проводят все свое время жизни.