Чтение онлайн

Выдержала все до того дня, когда я лишил ее спорта.

— Ей нужна защита, Коннор. Сделай это ради меня. Ты должен оставаться рядом с ней. Хоть она и была бойцом, мы все еще должны были опекать ее, когда она гоняла, потому что те ребята пытались навредить ей.

— И посмотри, что случилось, когда я оберегал ее. Я не могу вступить в эту реку снова, да и она все равно не позволит мне защищать ее. Она могла умереть в тот день, — я расхаживал по комнате, руки закрывали лицо. — Кроме того, твоя сестра достаточно здоровая и уродливая, чтобы защитить себя сама, — в Сенне Колтер не было ничего уродливого. Я помнил эти бедра, большие карие глаза и губы, которые так и тянуло поцеловать. Она была так чертовски красива, что мне пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы перестать думать о ней в таком ключе. — Значит я не могу уйти? Хорошо. Я сделаю так, чтобы меня уволили.

Ники откинулся назад. Его глаза прищурились, как у сестры, когда ее терпение было на переделе. Когда она так делала, я испытывал тайную дрожь. В присутствии ее брата вина прожгла мою кожу.

— Не смей.

Я надулся.

— Я не могу вернуться к тем дням, когда защита твоей сестры была делом моей жизни. Она не нуждается во мне. Она всегда думает, что может все сделать сама.

— Вот, почему ты должен помогать ей, защищать ее, и без ее ведома.

— Даже если бы я мог, она не хочет, чтобы я был рядом с ней. Я не могу работать на нее, когда она винит меня в том, что я разрушил ее жизнь.

— Пересиль себя, Дейн. Пришло время подумать о ком-то, кроме самого себя и того, чего ты хочешь, — мой рот раскрылся. — Кроме того, не только люди там снаружи хотят навредить ей. Ты должен еще и держать мужчин подальше от нее, — он скрестил руки и уставился на меня через экран.

Я закатил глаза.

— Она работает в Формуле-1, которая на 70 % состоит из мужчин. Как, черт возьми, ты себе это представляешь?

— Мне все равно. Просто сделай это. Теперь, когда она руководит компанией, многие из них попытаются подобраться к ней. Либо они попытаются уничтожить ее, либо встречаться с ней. Ты должен защищать ее вместо меня, потому что я не смогу сделать этого отсюда.

Я уловил его обеспокоенный взгляд и то, как дрожали его пальцы, когда он поправлял кепку. Я не сомневался ни на секунду, что, если бы он мог, то был бы здесь, чтобы помочь Сенне. Ники единственный, кто был рядом со мной, когда мой отец ушел из семьи, и он остался рядом, даже когда его отец сказал ему, что после аварии Сенны я был никчемен. Я у него в долгу, и, в какому-то смысле, перед его сестрой тоже.

Я плюхнулся в кресло.

— Хорошо, как угодно.

— Еще кое-что, — сказал Ники, указывая на меня через экран. — Хоть я и доверяю тебе ее защиту без ее ведома, я знаю твою репутацию с женщинами, Мудак Дейн. Соглашение, которое мы заключили, будучи подростками, когда мы боролись за сестру Антуана, все еще в силе. Хоть у меня и был шанс с ней, я отошел в сторону из-за тебя, — было не так. Сестра Антуана никогда не хотела Ники, а мне нравилась Сенна, но я не мог сказать ему, как не мог и сейчас. — Мы не добиваемся одной женщины, а ты не сближаешься с моей сестрой.

Я громко рассмеялась, пока взгляд Ники не заставил меня остановиться.

— Можешь не переживать. Я ее не переношу, но мы слишком стары для подросткового соглашения, — объяснил я.

— Не когда дело касается Сенны. Это единственный способ, как я могу заставить тебя слушаться. Клянись своей жизнью. Я не могу смотреть, как моей сестре будет так же больно, как и всем женщинам из твоего прошлого. Твоя репутация заслужена.

Я вскинул руки в воздух и откинулся на кресле.

— Ники, я всегда был предельно честен с женщинами, что я не тот, с кем можно остепениться.

— Мне плевать. Дай мне обещание, которое мы заключили подростками. Пообещай защищать ее и что ты не станешь подкатывать к ней.

Дверь открылась, и Сенна уставилась на меня, ее брови поднялись.

— Я услышала смех Коннора. Вы закончили? У меня есть яйца, которые нужно разбить, и я начну с твоих, гребанный Коннор Дейн.

Почему это звучит так привлекательно?

— Пообещай, Коннор.

Я перевел взгляд с женщины, в отношении которой у меня были спутанные чувства, на ее брата. Сенна ненавидела меня, и я не мог позволить мыслям о ней снова овладеть мной. Все будет хорошо.

— Конечно. Как угодно, — сказал я, закатив глаза. — Но я никому не облегчу жизнь.

Я посмотрел на Сенну, которая таким тоном произнесла следующие слова, что я глубже впился ногтями в руки, а мой живот свело:

— Хочешь проблем, Дейн? Давай, потому что я готова.

СЕННA

— Войдите, — прокричала я, когда в мою дверь снова постучали.

— Прошу, хоть бы не Дейн. Хоть бы не Дейн, — шипела я, словно мантру.

Тревога сковала мою грудь.

Я неделю избегала Коннора, хоть он и ошивался вокруг моего кабинета, хрустя костяшками и громко вздыхая. Игнорировать его попытки запугать или разозлить меня стали моим Олимпийским видом спорта, а жертвами были мои изношенные носки из-за нервного постукивания и рабочие брюки, в которых я проделала дырку из-за своего неустанного ковыряния в них.

Мужчина с седыми волосами и сомнительным вкусом в одежде просунул голову в дверь.

— Дядя Ральф, — мое лицо засветилось сияющей улыбкой, и я побежала к своему наставнику.

Он обнял меня, и на мгновение я замерла, когда меня наполнило чувство безопасности и комфорта.

— Шефенок, — ответил он своим нежным немецким акцентом.

— Ты не должен так меня называть, — сказала я, уставившись на него.

— Сенна, таким было твое прозвище с четырех лет, когда ты командовала своим братом и мной, как маленькая и независимая, коей ты и была. Я продолжу назвать тебя так даже, когда ты уйдешь на пенсию.

— Как ты?

— Как я, — сказал он с ухмылкой.

Я отстранилась и указала на стул.

— Садись.

— Все еще командирша, — подразнил он.

Я тревожно улыбнулась мужчине, которого мой отец нанял в качестве пилота в те времена, когда гоночная команда «Колтер» была на пике. Как только у меня появится время, я запрошу фотографии каких-то из его многочисленных побед, и они будут украшать стены моего кабинета.

Я устроилась в своем кресле.

— Заскочил по пути или ты вернулся, чтобы наставлять команду, как раньше меня?

Я наклонилась к нему. Хоть Ральф и потерял любовь к гонкам, и, по мнению некоторых, свою конкурентоспособность, он по-прежнему оставался лучшим человеком, которого я знала.

— Боюсь, мы с Майлзом будем сидеть в самолете до Карбиов через четыре часа, но у меня было предчувствие, что, возможно, ты нуждаешься во мне, — он расслабился в кресле. На его животе, свидетельствующем о счастливой пенсии, которую он проводил, путешествуя по миру со своим мужем Майлзом, натянулись пуговицы его неоново-розовой с зеленым гавайской рубашки. В то время как мой папа созывал ежедневные собрания, обсуждая прогресс, Ральф доказывал, что после гонок была жизнь.