Чтение онлайн

Возле въездных ворот лежит собака, зовут её Нигролка. Я раньше тут бывал, она меня узнаёт и лениво шевелит хвостом: "проходи". У собаки удивительная зрительная память, помнит не только лица людей, но и машины водителей, встречая их с рейса. Никогда не облает "свою" машину, но чужих не пропускает, вызывая лаем вахтёра. Автомашин же в транспортном цехе более 300, да ещё за территорией цеха расположены электрокарный и железнодорожный участки.

Знакомлюсь с секретарём цеховой парторганизации, он же и механик цеха, вместе с двумя слесарями сейчас занят ремонтом одной из автомашин. Разговаривать ему некогда, предупреждает только меня, что на собрания водителей собрать трудно, большинство в рейсах. Договариваемся, что он будет проводить собрания с теми коммунистами, которые есть. За низкую явку ругать его не будут. Но собрания нужно проводить раз в месяц.

Перехрест И. М. приглашает меня и ещё двоих товарищей после работы приехать к нему домой, он хочет отметить какое-то памятное событие в своей военной биографии. После смерти жены живёт в одиночестве, не побрезгуйте посидеть в кампании со стариком. Я соглашаюсь, надеясь услышать от него что-то интересное из событий прошлого, историю я люблю.

Иван Михайлович радушно встречает нас на пороге квартиры, расположенной на втором этаже небольшого домика. Стол уже накрыт, скромно, но со вкусом, думаю, с помощью женских рук. Хозяин приглашает нас за стол, просит налить себе спиртного, что кому нравится. Мне нравится армянский коньяк, беру бутылку и наполняю рюмки, сначала хозяина, потом свою. Похоже, вкус отставного полковника я угадал.

На стене комнаты висят фотографии людей, большинство - в военной форме. Иван Михайлович указывает на молодого флотского лейтенанта - это он после окончания радиолокационного училища. Потом знакомит с другими фото - своей жены, тоже в военной форме, а на групповых снимках показывает лица генералов, под командованием которых ему довелось служить после войны, называет известные всей стране фамилии и рассказывает памятные эпизоды.

Так случилось, что он присутствовал на совещании, которое проводил в Киеве командующий округом ПВО дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Лавриненков. Зазвонил телефон правительственной связи, выслушав сообщение, Лавриненков громко произнёс: "Передайте Хрущёву, что я отказываюсь участвовать в выносе тела товарища Сталина из мавзолея". Иван Михайлович вспоминает, что после таких смелых слов у него возникло желание залезть под стол. Я ловлю себя на мысли, что поступок Лавриненкова сейчас одобряю. Сталин был в быту очень скромен, а культ ему создавали подхалимы, в первую очередь сам Хрущёв. Он же и отомстил Сталину за казнь своего сына, попавшего к немцам в плен и ставшего предателем. Став генсеком, Хрущёв организовал антисталинскую компанию против "культа личности" умершего вождя, который был очень популярен в народе.

Вспоминает Иван Михайлович и встречи с трижды Героем Советского Союза Покрышкиным, сбившим в воздушных боях 59 немецких самолётов. Прилетал в Смелу инспектировать батальон ПВО, которым Перехрест командовал. Во время войны его жена, Антонина, служила на узле связи в дивизии полковника Покрышкина. Вот эту квартиру, где мы сейчас сидим, помог получить для его семьи сам Покрышкин. Поздравил с новосельем, вспомнил трудное время войны и предложил выпить "по-фронтовому". Сам налил себе полстакана спирта, Антонина в другой стакан налила тоже сто грамм. Маршал выпил из одного стакана, потом из другого, только после этого закусил.

Иван Михайлович объясняет, что во время войны действовал приказ Сталина: участникам боевых действий полагалось в конце дня по сто грамм спирта. Норму не смели нарушить даже трижды Герои. Покрышкин этот запрет иногда обходил, "ошибочно" выпивая под видом воды вторые сто грамм.

Мы заслушались интересными воспоминаниями рассказчика. Хозяин предлагает выпить, "как Покрышкин", только водки, а не спирта, напоминая, что у нас отсутствует фронтовая закалка, второй стакан по желанию можно наполнить водой. Я выпиваю только сто грамм и запиваю водой. Иван Михайлович вопросительно смотрит на меня, объясняю, что я старший лейтенант запаса, буду соблюдать приказ Сталина об ограничении нормы потребления спиртного, это разумно и сейчас.

В парткоме сообщают, что я вызван в горком на собеседование с Гончаровой Полиной Иосифовной, вторым секретарём горкома партии, ответственным за идеологическую работу в городе. Она внимательно меня осматривает и сразу задаёт множество вопросов, которые и запомнить нелегко, но с памятью тогда было всё в порядке, я отвечаю: "Выписываю и читаю журналы "Политсамообразование", "Наука и жизнь", а также несколько газет. Собственную библиотеку пополняю книгами, которые получаю за сданную макулатуру. Партийное образование - вечерний университет марксизма-ленинизма, философское отделение. Тема выпускного реферата - "Диалектика и диагностика". Нет, с медициной знаком только в качестве пациента, но считаю диалектику универсальным методом познания, применимым не только в технике, но и в медицине. Например, знаю, что абсолютно здоровые люди, живущие на высокогорье, имеют пониженное давление крови. В наших условиях медики сочли бы их больными. Нет, абсолютно правым я себя не считаю, но так сейчас думаю. Вы спросили - я ответил. Заблуждаться на определённом историческом этапе могут не только отдельные личности, но и народы. Привожу в качестве примера немцев, демократическим путём избравших лидером нации Гитлера".

Полина Иосифовна подводит итог нашей беседы: "У вас мировоззрение вульгарного материалиста. Советую развернуть его на 180 градусов. Хотя нет, этого мало, нужно целых 360".

Собеседование в горкоме я прошёл, догадываюсь, что их было два. Первое - во время выпивки в квартире отставного полковника, туда меня пригласили не случайно. Всё справедливо, горком должен проверять свои кадры, пьяницы им не нужны.

Меня избирают заместителем секретаря парткома Скороварова. Он торопит принимать дела у предшественника, его кандидатуру Гончарова забраковала. Принимаю у того дела: список секретарей цеховых партийных организаций и журнал учёта оргпартработы. На прощание советует: "После первого же конфликта с Гончаровой тебя заменят, как заменили меня. В Смеле полно кандидатов, желающих занять эту должность".

Новой должностью я не дорожу, но меры принимаю. Договариваюсь со своим начальником отдела Синаевским Валентином, чтобы оставил за мной прежнюю должность начальника техбюро, в штат парткома я идти не желаю. Секретаря парткома это устраивает. У него появилась свободная штатная единица, а я работаю "подснежником". Так тогда называли лиц, работающих не на своих должностях. Нарушением финансовой и трудовой дисциплины это не считалось.

Первое заседание парткома происходит с повесткой об улучшении идеологической работы на заводе, на нём присутствует Гончарова. Заседание должен вести Скороваров, но Полина Иосифовна решительно берёт "бразды управления" в свои руки и Владимир Дмитриевич с этим смиряется. Он ещё чувствует себя инструктором горкома, а не секретарём парткома большого завода. Члены парткома, молча, воспринимают справедливую критику Гончаровой в свой адрес. Можно конечно возразить, что партком только образован. В будущем недостатки будут устранены. Но это будет признанием своей вины, наш завод потеряет авторитет в городе, а горком нас "задавит". Слово берёт Банников, скромно сидевший немного в стороне:

– Вы справедливо упрекаете нас в отсутствии выпуска многотиражной газеты, но вам должно быть известно, что завод редакторов газет не готовит. Пожалуйста, назначьте нам редактора - появится газета.

– Да, на заводе проводится недостаточно культурных мероприятий. Строительство дворца культуры ещё в проекте, я по требованию профкома выделяю заводской автобус для посещения театра в Черкассах. Не лучше бы было городскому отделу культуры чаще приглашать артистов в Смелу?

– Вы упрекаете партком в отсутствии местного патриотизма, это не справедливо. Я и работники завода живём в Смеле, и делаем всё для развития родного города. Вы ехали к нам на завод по новому путепроводу, потом по широкой улице, подобной проспекту, мы её будем удлинять. Да, я понимаю, вы желаете, чтобы завод застраивал новыми многоэтажными домами центр города, а не новые микрорайоны. В ближайшие пару лет это неосуществимо, пока завод не выйдет на проектную мощность, определённую постановлением партии и правительства. Но несколько высотных домов в центре города мы обязательно построим. Я прошу вас, Полина Иосифовна, пошевелить уже сейчас горисполком и коммунальные службы; на выделение земли и согласование проектов уйдёт много времени.

– Вы считаете, что партком занимается только производством, забросив идеологию, это не совсем так. Мы расширяем телевизионное производство, чтобы страна выпускала больше товаров для населения. Планируем изготавливать собственный телевизор. Надеюсь, вы не станете отрицать, что телевизор тоже является средством идеологической пропаганды?

Гончарова произносит несколько благодарных фраз в адрес Банникова и уезжает, ничего не ответив на критику, будто её и не было. Выдержка у этой женщины замечательная. Банников обращается к нам: "Слышали? Вот так нужно реагировать на критику". Я понимаю, что он имеет в виду не только себя, но и Гончарову. Последовательных и упрямых противников своих взглядов Банников уважает. По-моему, они помогают ему публично отстоять свою позицию.

Мой рабочий день в парткоме обычно начинается с планёрки, на которую приходят замсекретаря парткома по идеологии Сиренко Владимир, председатель профкома Кудря Владимир и секретарь комсомольской организации Озеряник Анатолий. Я зачитываю из своего журнала мероприятия, которые на контроле у парткома. Коротко их обсуждаем. Иногда для их выполнения необходимы кадровые решения. Например, Кудря заявляет, что детсад почти построен, пора отделу кадров подыскивать заведующую и персонал. Они лучше строителей замечают мелкие недоработки и будут активно участвовать в приёмке помещения и территории.