Чтение онлайн

Во «французской» версии воительница Жанна д’Арк воевала с англичанами, одержала нескольких убедительных побед над ними, чем вызвала ярость врагов. Англичане начали охоту за Жанной и ее соратниками.

• Согласно испанским источникам, царица Анакаона пала жертвой коварства. Испанский командор сначала «изобразил дружбу» с ней, прибыл с войском к царице Анакаоне на праздник, усыпил бдительность индейцев. И неожиданно, в разгар веселья, напал на Анакаону и ее соратников.

В канонической истории Жанны д’Арк мы видим похожую ситуацию. ОНА ТОЖЕ ПАЛА ЖЕРТВОЙ ПРЕДАТЕЛЬСТВА. Будучи захвачена в плен бургундцами, она вполне еще могла спастись. Дело в том, что «разумеется, ПРИ ЖЕЛАНИИ, согласно существовавшим тогда обычаям, Карл VII мог свою избавительницу выкупить у неприятеля… Карл VII НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ, чтобы вызволить свою спасительницу из плена. Не проявил никакого интереса к судьбе Жанны и другой французский вельможа — архиепископ Реймский Ренье де Шартр. А ведь бургундцы ПРЕДЛАГАЛИ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ИМ ВЫКУПИТЬ ЖАННУ ДАРК. ПОЧЕМУ ЖЕ ОНИ ПРЕДАЛИ ОРЛЕАНСКУЮ ДЕВУ?» [23], с. 213.

Таким образом, в обеих версиях громко звучит тема предательства, приведшего к гибели женщины-вождя.

• Жанна д’Арк была казнена. Считается, что ее привязали к столбу, разложили под ней костер и подожгли. Именно так смерть Жанны представляется на многочисленных изображениях. См., например, рис. 9.6.

Царица Анакаона тоже была казнена. Лас Касас сообщает, что ее повесили. На приведенной нами старинной гравюре показано, что царица висит на дереве, рядом с ней горит костер и один из испанцев тащит дрова, чтобы еще больше разжечь пламя. Хотя Лас Касас считает, что испанцы подожгли находившийся рядом дом, а не костер под ногами царицы Анакаоны, однако, вся сцена очень напоминает казнь Жанны д’Арк. Знаменитая женщина-воительница, привязанная к столбу или дереву, рядом разгорается пламя…

• Между прочим, имя царицы АНАКАОНЫ, вероятно, произошло от сочетания ИОАННА-КАОНА или ИОАННА-ХАНША. Так вполне могли называть ЖАННУ-ИОАННУ.

ВЫВОД. Мы натолкнулись на неплохое соответствие между «индейской» царицей Анакаоной и Жанной д’Арк. Следовательно, некоторые важные события европейской истории были перенесены — на бумаге — в Америку и ошибочно объявлены событиями испанской конкисты.

В книге «Реконструкция», гл. 19–22, мы показали, что история Жанны д’Арк и ее соратника Жиля де Рэ является отражением яркого сюжета эпохи опричнины в Руси-Орде второй половины XVI века. А именно, отражением борьбы земщины с опричниной. Собирательный образ земщины отразился на страницах Библии как ветхозаветный герой Самсон. Следовательно, есть все основания ожидать, что какой-то след опричнины проявится и в «индейской» истории царицы Анакаоны. Ожидания оправдываются. Такой след действительно есть, хотя и не очень яркий. Речь идет о следующем сюжете, уже знакомом нам по предыдущему разделу.

Лас Касас говорит, что вероломный испанский командор Гуамикин, что означает в переводе «Высший властитель» христиан, явился с войском в столицу царицы Анакаоны и решил устроить жестокую резню, дабы устрашить индейцев и покорить страну. По приказу командора испанцы неожиданно нападают на индейцев, убивают всех подряд, включая женщин и детей.

При этом испанцы заманивают большое число индейцев и 80 индейских правителей внутрь большого дома, где, по условному знаку, начинают бойню. Затем, схватив царицу Анакаону, сами поспешно покидают дворец, не позволяют индейцам выйти оттуда, и тут же поджигают сооружение снаружи. Огонь охватывает дом, где заживо сгорает множество индейцев, см. рис. 9.5.

Теперь напомним, что, согласно нашим исследованиям, русско-ордынская история второй половины XVI века породила известные ветхозаветные рассказы о могучем Самсоне. Библия говорит, что богатырь Самсон ПОВАЛИЛ БОЛЬШОЙ ДОМ, погибнув под его обломками и погубив вместе с собой тысячи людей (Судьи 16:30). В книге «Реконструкция», гл. 22:2.16, мы показали, что речь идет о разрушении и сожжении храма по приказу Ивана Грозного в эпоху борьбы опричнины и земщины.

Андрей Курбский рассказывает, что ВЫСОКАЯ ХРАМИНА, то есть большой храм или дом, НАПОЛНЕННАЯ СТОРОННИКАМИ ЧЕЛЯДНИНА, предводителя земщины, БЫЛА ВЗОРВАНА И ПОВАЛЕНА ОПРИЧНИКАМИ. Этот сюжет уже обсуждался нами в главе 7 настоящей книги, поскольку оказалось, что «античные» авторы включили его в историю спартанского царя Клеомена.

Таким образом, опричники Ивана Грозного согнали в какой-то большой храм — «храмину зело высоку» — и еще в несколько соседних зданий множество земцев, заложили бочки с порохом и взорвали. Это драматическое событие XVI века и отразилось в сюжете об «индейской» царице Анакаоне.

Обратим внимание на яркий факт, счастливо уцелевший на страницах Лас Касаса, несмотря на все позднейшие усилия скалигеровских редакторов. Рассказывая о вероломном избиении индейцев, Лас

Касас говорит, что этот поступок «никак не подобал ни РИМЛЯНИНУ, ни тем более христианину; и я не сомневаюсь, что это решение было подсказано губернатору ТЕМИ РИМЛЯНАМИ, КОТОРЫЕ ОСТАВАЛИСЬ ЗДЕСЬ ОТ ГРУППЫ ФРАНСИСКО РОЛЬДАНА, и что именно они толкали его на это и в недобрый час уговорили совершить эту резню», см. выше.

Здесь абсолютно ясно сказано, что испанцы-конкистадоры — это РИМЛЯНЕ. Причем, как справедливо считают комментаторы, имеются в виду именно «античные» римляне. Но как такое может быть в рамках скалигеровской хронологии? Ведь нас уверяют, будто «античность» сгинула за много-много столетий до испанской конкисты в Америке. Как мы видим, Лас Касас был совершенно иного мнения. Для него конкистадоры — это именно «античные» римляне. Комментаторы стараются следующим образом выйти из неприятного для них положения: «Лас Касас СРАВНИВАЕТ поведение испанцев в Индиях с действиями наместников на покоренных древним Римом территориях» [6], с. 450. Однако такое лукавое толкование сообщения Лас Касаса не отвечает действительности. Перечитайте еще раз его текст. Нет ни единого слова о том, будто он СРАВНИВАЕТ что-то с чем-то. Напротив, Лас Касас совершенно четко именует губернатора, а также испанцев группы Франсиско Рольдана — РИМЛЯНАМИ.

На самом деле здесь все верно и все понятно. Согласно нашим результатам, конкистадоры XVI века и были «античными» римлянами, вышедшими из Руси-Орды и Османии-Атамании на завоевание земли обетованной. Они же, кстати, — израильтяне и иудеи Ветхого Завета. Так что Лас Касас здесь абсолютно прав. Причем в прямом, а не в каком-то переносном смысле. Назвал РИМЛЯН — РИМЛЯНАМИ. Надо полагать, в исходном тексте подобных «античных» упоминаний было куда больше. Но их повычищали, когда приводили старинную хронику Лас Касаса в соответствие с новой скалигеровской точкой зрения. Недаром так долго не публиковали. Почти все вычистили, однако кое-какие «следы правды» все же остались. Но поскольку с эпохи Реформации прошло много времени, позднейшие издатели уже забыли причины редактирования старых текстов и махнули рукой на подобные уцелевшие «странности». Для нас же они важны, поскольку доносят подлинное содержание старинной летописи.

В дошедшем до нас варианте хроники Лас Касаса сохранились явственные следы того, что первоначальный текст был кем-то ПЕРЕПИСАН и отредактирован. Во многих разделах своей книги Лас Касас говорит от себя лично: «я видел», «я пошел» и т. п. Однако обратим внимание на следующие фразы, разбросанные по всей книге. Приведем лишь несколько примеров.

«Преподобный Бартоломе де Лас Касас, о котором мы выше, в главе 28 и следующих, уже упоминали, пребывал подобно другим в трудах и заботах» [6], с. 297.

«Лас Касас был проповедником… и Диего Веласкес его любил и, вняв его просьбам и проповедям, свершил немало добрых дел» [6], с. 168.

«Обратившись теперь к рассказу о путешествии преподобного Бартоломе де Лас Касаса, скажем, что он прибыл в этот город Санто Доминго, чтобы побеседовать со знаменитым приором отцом Педро де Кордова» [6], с. 303.

Но как же так? Нас уверяют, что хроника написана лично Лас Касасом и повествование ведется от его имени. Но тогда выходит, что Лас Касас то говорит от себя — в первом лице, то начинает повествовать о себе же, но уже в третьем лице. И таких «перескоков» довольно много. Комментаторы, конечно, давно заметили эту яркую странность хроники Лас Касаса. И пытаются придумать теорию на сей счет. Придумали. Дескать, автор прибегал к «своеобразному приему „самоотчуждения“» [6], с. 434. Затем комментаторы начинают обсуждать те ГЛАВЫ, где повествование ведется от первого лица, и те ГЛАВЫ, где — от третьего. Пытаются понять, чем одни разделы хроники отличаются от других. Однако ничего содержательного так и не получается. Все «объяснения» сводятся к мутным рассуждениями о самоотчуждении: с одной стороны самоотчуждался, а с другой стороны не самоотчуждался.