Чтение онлайн

Он отнесся к ним весьма милостиво и даже с необычным вниманием, и когда они рассказали ему о местоположении Самоедии и Сибири, а также о том, что они там видели, и обратили его внимание на сокровища… Борис обнаружил живейшее желание продолжать эти открытия дальше. К Аниковичам отнесся он, как к своим родным сыновьям и дал им от царского имени широковещательную грамоту, по которой они… могли взять в свое вечное потомственное владение те земли, где только пожелают…

Борис наметил несколько офицеров… и с ними несколько бедных придворных людей, из своей свиты, приказав им быть готовыми к путешествию, которое они должны были предпринять вместе с людьми Аники. Он нарядил их в богатые одежды… присоединил к ним отряд солдат и снабдил недорого-стоющими подарками… Он прибавил к этому, что они должны дружески обходиться с тамошними людьми и замечать все удобные места, на которых впоследствии можно было-бы построить крепости или остроги…

Посланцы… отправились в Вычегду, где Аниковичи присоединили к ним нескольких из своих людей… Прибыв в самоедскую землю поступали они согласно приказанию, выказывая диким людям всяческую дружбу, почтение к их старейшинам и награждая некоторых из них многими подарками…

С помощью некоторых туземцев, которые от русских крестьян в деревнях научились русскому языку, московиты рассказали дикарям про своего царя, утверждая, что это почти земной бог… Самоеды возымели желание увидеть все это собственными глазами. Это желание очень понравилось московитам… Таким образом, многих людей с восточной стороны Оби склонили они к своему намерению, так что они ДОБРОВОЛЬНО ПОДЧИНИЛИСЬ РУССКОМУ ЦАРЮ, ПОЗВОЛИЛИ ОБЛОЖИТЬ СЕБЯ ДАНЬЮ и выразили желание ежегодно давать московскому государю, как взрослые, так и дети, умеющие стрелять из лука, по паре соболиных шкурок, которые у них ценятся невысоко, у москвитян же считаются драгоценностями. Они обещали отдавать их тому, кто будет поставлен у них в качестве сборщика дани для царя, а также обещались держать свое слово.

После этого посланцы перешли реку Обь и продолжили свое путешествие почти на 200 морских миль вглубь страны по направлению к востоку и северо-востоку… Они встретили много вещей, о которых не знали ранее, и которые повергли их в изумление. Все это они аккуратно и тщательно отмечали…

Наконец, взяв с собой некоторых самоедов, которые отправлялись с ними добровольно и оставив со своей стороны несколько людей у самоедов для изучения их языка, воротились они обратно в город Москву, где на первом же приеме рассказали Борису, а через него и царю (Федору Ивановичу — Авт.), о ходе своего путешествия.

С великим удивлением смотрели здесь на привезенных самоедов…

С своей стороны и самоеды с высоким изумлением наблюдали образ жизни, нравы москвитян и красоты столицы… Они считали себя счастливыми, что могут повиноваться такому повелителю, как царь, приписывая ему прямо божественное могущество… Они униженно просили также царя, как о милости, чтобы он послал им своих начальников, которые правили бы ими и собирали наложенную на них дань. ЧТО ЖЕ КАСАЕТСЯ ИХ ЯЗЫЧЕСКОЙ ВЕРЫ, ТО О НЕЙ НЕ БЫЛО СДЕЛАНО НИКАКОГО УПОМИНАНИЯ И ИХ ОСТАВИЛИ ПРИ ИХ ПРЕЖНИХ ОБЫЧАЯХ…

Аниковичи еще более возвысились, и получили большие привилегии и власть над многими местностями, которые были присоединены к их земле… Они были очень богаты и могущественны…

В Москве же решили было строить крепости на реке Оби и в соседних местностях… снабдить их гарнизонами и послать туда генерал-губернатора, для того, чтобы открыть более отдаленные страны и сделать их подвластными царю, что и было приведено в исполнение» [1], с. 249–255.

Итак, перед нами — совсем иная картина мирного освоения азиатской Сибири, чем та, которую рисуют нам летописи в связи с военным завоеванием Ермаком царства Остяков-Татар. Повторим, что перед нами возникает следующая естественная картина.

• Аниковичи мирно осваивают азиатскую Сибирь в конце XVI — начале XVII века.

• В эту же эпоху, или чуть раньше, Ермак-Кортес и его последователи с боями покоряют Центральную Америку, затем Южную Америку.

Романовские историки затем перенесли — на бумаге — войны Ермака в азиатскую Сибирь. В результате, сообщения Исаака Массы и некоторых других авторов того времени о мирной колонизации азиатской Сибири стали рассматриваться как «странно ошибочные». И задвинуты на задворки скалигеровско-романовской версии истории.

Но, может быть, свидетельство Массы о мирном освоении Сибири конца XVI — начала XVII века — нечто уникальное, единственное? Что если он в самом деле ошибся? Но нет. Оказывается, так же говорили и другие авторы. Мы цитируем: «Рассказываемое Массой подтверждается и другими документами о сибирской колонизационной политике московского государства. В 1600 году, напр., в Москве наказывали: „сибирских бы есте всяких ясачных людей ВЕЛЕЛИ БЕРЕЧИ И ЛАСКУ И ПРИВЕТ К НИМ ДЕРЖАЛИ И ИХ НИЧЕМ НЕ ЖЕСТОЧИЛИ“ (Г. Ф. Миллер. Описание сибирского царства, изд. 1750, с. 351…). При обложении ясаком вновь покоренных племен повелевалось „сперва ясак взять с иноземцев небольшой, чтобы их сперва ясаком не ожесточить и от царские высокие руки не отгонить“ (…„Наказ письмянному голове Василию Пояркову от воеводы П. П. Головина о походе его на р. Шилку и Зею“…)…

Воеводам приказано было взимать ясак „лаской, а не жесточью и неправежем“» [1], с. 262. М. П. Алексеев приводит довольно много свидетельств такого рода. Таким образом, мнение Исаака Массы о мирной колонизации Сибири в указанную эпоху следует признать вполне обоснованным.

Следовательно, воевали русские казаки Ермака вдали от Азии, а именно, в Центральной Америке. Как мы уже знаем, об этом ярко рассказывает, например, Берналь Диас, соратник Кортеса-Ермака.

Обратим внимание на еще одно немаловажное обстоятельство. Романовские историки уверили нас в том, будто азиатская Сибирь в эпоху ее освоения казаками Ермака и Строгановыми была еще «дикой». Дескать, жили тут необразованные племена, курились дымки костров стойбищ, острогами ловили рыбу, плясали языческие шаманы и т. п. Однако некоторые старинные документы рисуют совсем иную картину. Прекрасно подтверждающую нашу реконструкцию, согласно которой эти земли уже давно, вероятно, с XIV века, были заселены ордынцами и здесь расцвела богатая сибирская цивилизация. Вот, например, что сообщает тот же Исаак Масса о путешествии людей Аники: «Следуя по течению ее (реки — Авт.) несколько дней, они нашли каких-то людей, которых они нагнали… Однако они не могли понять их языка, кроме того, что по некоторым знакам и словам дикарей, часто повторявших „ом“, „ом“ они заключали, что последние ЧАСТО СЛЫШАТ ГРОМ НА ТОЙ СТОРОНЕ РЕКИ… Что же касается слов „ом“, „ом“, то московиты позднее догадывались, что они означали ЗВОН КОЛОКОЛОВ» [1], с. 258.

В другом месте Исаак Масса говорит о сибирских колоколах еще подробнее: «Однако перебраться через реку Писиду они (московиты — Авт.) все же не решились, так как теперь ВПОЛНЕ ЯСНО СЛЫШАЛИ ЗВУК, о котором были предупреждены заранее, И КОТОРЫЙ ОНИ ПРИЗНАЛИ НИЧЕМ ИНЫМ, КАК ЗВОНОМ МЕДНЫХ КОЛОКОЛОВ, они иногда слышали также голоса людей и [ржанье] лошадей» [1], с. 259.

Надо ли говорить, что данные слова Массы вызвали взрыв раздраженных комментариев позднейших историков. Ясное дело, что они никак не могли признать существование в Сибири той поры христианских колоколов, звук которых разносился далеко. Ведь колокола надо отливать. Это — непростое производство, свидетельствующее о высоком уровне технологии вообще, не только металлургической. А романовская версия уже поспешно заявила, что ничего подобного тут не было. Была будто бы лишь дикая тайга, огромные медведи, шаманы с бубнами, полудикое население в утлых лодчонках. Еще Миллер заявил, что о колоколах в Сибири той поры, дескать, не могло быть и речи. Звук «ом» — это, мол, буддийская молитва. А сопровождающий «гром и колокольный звон» — это, по авторитетнейшему мнению западноевропейского ученого Гэннинга, известие «о столкновениях пловучих льдин на Байкале и о звучном гуле валов озера» [1], с. 265. Однако лукавые рассуждения иностранцев о «звучных валах» озера Байкал трудно признать убедительными. Дело в том, что одним колокольным звоном дело, оказывается, не ограничивалось. Продолжим цитирование.

М. П. Алексеев растерянно пишет о громе «ом-ом»: «[Который они (московиты — Авт.) признали ничем иным, как звоном медных колоколов]. АНАЛОГИЧНЫЙ РАССКАЗ мы находим уже в письме Йог. Балака… Возможно, что мы в данном случае имеем намеренное со стороны туземцев искажение действительности. Так, тунгусский князек Илтик сообщал русским разные ФАНТАСТИЧЕСКИЕ ИЗВЕСТИЯ, имевшие целью, запугав русских, удержать их от похода на восток (быстро домысливает и философствует тут М. П. Алексеев — Авт.): „а ходят де тою рекою СУДЫ БОЛЬШИЕ: ИЗ ПУШЕК ДЕ С ТЕХ БОЛЬШИХ СУДОВ СТРЕЛЯЮТ… а вода в той великой реке соленая, а что де в нее не кинеш, и из нее де мечет вон на берег“ и т. д… Совершенно неправдоподобное предположение делает П. А. Словцов… „воеводства: Мангазейское, Енисейское и Красноярское заглядывали порознь за преграды рек к востоку, получали ясак и слушали нелепые вести о заенисейских племенах И О БОЛЬШИХ У НИХ КОЛОКОЛАХ. Не прилетают ли на реку Тунгуску дрозды-звонари? Тогда бы и звон и трезвон надлежало приписать живым колоколам“» [1], с. 265–266.

Сквозь всю эту растерянную шелуху позднейших нелепых комментариев всплывают следующие факты. Оказывается, в XVI — начале XVII века за Енисеем уже жили народы, плававшие на БОЛЬШИХ КОРАБЛЯХ, СНАБЖЕННЫХ ПУШКАМИ. Пушки время от времени стреляли. Там же, в Сибири, звучали БОЛЬШИЕ КОЛОКОЛА. И была «великая соленая река», по которой плавали такие корабли с орудиями. Скорее, речь шла о соленом море или Северном океане. Для того, чтобы соорудить большие морские корабли, отлить пушки и большие колокола, нужен высокий уровень цивилизации. Судя по счастливо уцелевшим документам, в азиатской ордынской Сибири все это было еще задолго до прихода Ермака и Строгановых.