Чтение онлайн

• Наконец, агрессором в данной войне Геродот называет именно Дария. По его приказу персидские войска выступают в поход на Афины. Афиняне ВЫНУЖДЕНЫ ЗАЩИЩАТЬСЯ. Аналогично, русские летописи считают, что в 1380 году агрессором был ордынский хан Мамай, двинувшийся с войной на Дмитрия Донского. Великий князь был ВЫНУЖДЕН ЗАЩИЩАТЬСЯ и собрать народное ополчение.

• Марафонская битва произошла 13 сентября, якобы в 490 году до н. э. [27], с. 182. Куликовское сражение произошло тоже в сентябре, в 1380 году: «И как наставшу шестому часу месяца сентября в 14 день» [58], с. 286, 312. Комментаторы отмечают, что такое указание летописца не отвечает действительности. Сегодня, следуя Н. М. Карамзину, называют 8 сентября 1380 года [39], т. 5, гл. 1, столбец 38; [89], «Куликовская битва». Но для нас важно здесь то, что источники единогласно называют СЕНТЯБРЬ как время Куликовской, так и Марафонской битвы.

• По Геродоту, битва персов с афинянами произошла у небольшого поселения МАРАФОН, на Марафонском поле. Не исключено, что «древне»-греческое название МАРАФОН получилось легким искажением сочетания МОРЕ-ДОН, то есть РЕКА ДОН. Вероятно, река, у которой находилось поселение, считалась достаточно крупной и некоторые могли именовать ее даже морем. Москва-река, именовавшаяся в русских летописях также Доном, конечно, далека от моря и не считается по русским меркам уж очень большой рекой. Волга, например, куда больше. Тем не менее, в окрестностях города Москвы Москва-река является самой крупной водной артерией и она значительнее впадающих в нее рек Яузы и Неглинки, на берегах которых, собственно, и развернулось Куликовское сражение, см. «Новая хронология Руси», гл. 6. Итак, наша мысль проста: на страницах Геродота река Москва была названа МАРА-ФОНОМ, то есть именем МОРЕ-ДОН. Буква Фита читалась как Ф и как Т, а Т и Д легко переходили друг в друга. Следовательно, ФОН могло получиться искажением слова ДОН.

Потом, когда в эпоху Реформации скалигеровские историки и географы переписывали историю и географию Великой Империи, они, ошибочно отнеся большинство описаний Геродота на территорию современной Греции, были вынуждены указать здесь те или иные старинные летописные названия, упомянутые Геродотом. В том числе и Марафон. Взяли карту Греции и, недолго думая, голословно объявили одну из местных деревушек «тем самым знаменитым Марафоном». Потом сами поверили в свой обман. Их последователи, уже, конечно, забывшие суть дела, до сих пор так механически и повторяют. Возят сюда туристов. Те благоговейно разглядывают скудные остатки каких-то средневековых строений, объявленные в XVII–XVIII веках «очень античными».

Когда весть о движении войска Дария на Афины достигла афинян, среди них возникли разногласия — стоит ли вступать в сражение с персами-мидянами. Геродот говорит так: «Между тем мнения афинских стратегов разделились: одни высказались против битвы с мидийским войском, так как афиняне были слишком малочисленны; другие же (в том числе Мильтиад), напротив, советовали принять бой» [16], с. 303.

Таким образом, «древне»-греческая версия четко говорит о КОЛЕБАНИЯХ И НЕУВЕРЕННОСТИ АФИНЯН ПЕРЕД МАРАФОНСКОЙ БИТВОЙ.

Перед нами — хорошо знакомый нам сюжет из предыстории Куликовской битвы. Дмитрий Донской и некоторые его соратники тоже долго колебались — стоит ли вступать в сражение с войсками хана Мамая. Обсуждался такой вариант — заключить мир с Мамаем и согласиться на его условия. Орда была очень сильна, войска Мамая многочисленны и укомплектованы профессионалами. На стороне Дмитрия Донского было лишь народное ополчение.

«Житие Преподобного Сергия» сообщает следующее: «Один из гордых ханов татарских Мамай поднялся на Русь со всеми полчищами. Напрасно Великий Князь Дмитрий Иоаннович ПЫТАЛСЯ УМИЛОСТИВИТЬ ЕГО ДАРАМИ И ПОКОРНОСТЬЮ: Мамай и слышать не хотел о пощаде. КАК НИ ТЯЖЕЛО БЫЛО Великому Князю… снова готовиться к войне, А ДЕЛАТЬ БЫЛО НЕЧЕГО» [28], с. 166.

Более того, УЖЕ НЕПОСРЕДСТВЕННО ПЕРЕД КУЛИКОВСКИМ СРАЖЕНИЕМ, Сергий Радонежский ТОЖЕ СНАЧАЛА ОТГОВАРИВАЕТ Дмитрия Донского от битвы, советуя кончить дело миром и изъявлением покорности Мамаю. В попытке ИЗБЕЖАТЬ СРАЖЕНИЯ Дмитрий и Сергий были едины.

«Готовясь выступить в поход, Великий Князь Дмитрий Иоаннович счел первым долгом посетить обитель Живоначальныя Троицы… и принять НАПУТСТВЕННОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ от Преподобного игумена Сергия… Великий Князь сказал святому игумену: „Ты уже знаешь, отче, какое великое горе сокрушает меня… ордынский князь Мамай двинул всю орду безбожных татар… Помолись же, отче, чтобы Бог избавил нас от этой беды!“… Беседуя с Великим Князем, святой старец СОВЕТОВАЛ ЕМУ ПОЧТИТЬ ДАРАМИ И ЧЕСТЬЮ ЗЛОЧЕСТИВОГО МАМАЯ. „Тебе, господине Княже“, говорил он, „следует заботиться и крепко стоять за своих подданных… НО ПРЕЖДЕ, ГОСПОДИНЕ, ПОЙДИ К НИМ С ПРАВДОЙ И ПОКОРНОСТЬЮ, КАК СЛЕДУЕТ ПО ТВОЕМУ ПОЛОЖЕНИЮ ПОКОРЯТЬСЯ ОРДЫНСКОМУ ЦАРЮ“» [28], с. 166–167.

Скорее всего, именно эта первоначальная глубокая неуверенность князя Дмитрия Донского, а заодно и святого Сергия Радонежского, описана Геродотом как колебания «античных» афинян перед войной с мидийцами-персами. Правда, Геродот говорит, что сам Мильтиад, то есть Дмитрий, высказывался за сражение, убеждая сомневающихся. Однако здесь, вероятно, Геродот слегка упростил подлинную картину событий 1380 года. Дело в том, что через некоторое время Дмитрий Донской все-таки принял решение вступить в сражение и с этого момента радикально изменил свое поведение — стал активно собирать войско и снаряжать его для битвы. Скорее всего, на страницах Геродота отразилось именно это смелое и окончательное решение Дмитрия-Мильтиада.

Отметим, кстати, что персидские войска Дария именуются у Геродота также МИДИЙСКИМИ, поскольку персов называли МИДИЙЦАМИ. Но в книге «Царский Рим в Междуречье Оки и Волги», см. главу 7, мы показали, что войска хана Мамая назывались в ветхозаветной Библии МАДИАМЦАМИ, мадиамянами и мадианитянами (Судьи 6–7). Речь идет об одном из отражений Куликовской битвы на страницах Библии в виде рассказа о битве израильтян, возглавленных судьей Гедеоном, с мадиамцами. Более позднее использование в некоторых редакциях Библии имени МАДИАНИТЯНЕ вместо первоначального МАДИАМЯНЕ объясняется, по-видимому, тем, что редакторы хотели устранить из Библии упоминание о хане Мамае и его людях — «МАМАЕВЦАХ».

Но ведь геродотовское название МИДИЙЦЫ достаточно близко к имени МАДИАМЦЫ. То есть МАМАЕВЦЫ. Таким образом, мы видим, что на страницах «Истории» Геродота сохранился след МАМАЕВЦЕВ — воинов и сторонников хана Мамая. Напомним также, что Геродот неоднократно демонстрирует свою близость к Ветхому Завету при описании самых разных сюжетов «древне»-греческой истории.

Сообщив о первоначальных колебаниях афинян перед битвой, Геродот так продолжает свой рассказ.

«Когда мнения так разошлись и верх стало брать худшее предложение (уклониться от боя с мидянами-персами — Авт.), Мильтиад обратился к одиннадцатому участнику голосования, избранному афинянами по жребию полемархом (афиняне ведь издревле давали полемарху равное право голоса со стратегами). Полемархом же тогда был Каллимах из Афин. К НЕМУ-TO И ПРИШЕЛ МИЛЬТИАД И СКАЗАЛ ВОТ ЧТО: „В ТВОИХ РУКАХ, КАЛЛИМАХ, СДЕЛАТЬ АФИНЯН РАБАМИ ИЛИ ЖЕ, ОСВОБОДИВ ИХ, ВОЗДВИГНУТЬ СЕБЕ ПАМЯТНИК НАВЕКИ, какого не воздвигали себе даже Гармодий и Аристогитон. Ведь с тех пор как существуют Афины, никогда еще им не грозила столь страшная опасность, как теперь. Если афиняне покорятся мидянам и снова попадут под власть Гиппия, то участь их решена. Если же наш город одолеет персов, то станет самым могущественным из эллинских городов… Мы — десять стратегов — разошлись во мнениях: одни советуют дать битву, а другие — нет. Если мы теперь же не решимся на битву, то я опасаюсь, что нахлынет великий раздор и так потрясет души афинян, что они подчинятся мидянам. Если же мы сразимся с врагом, прежде чем у кого-либо [из афинян] возникнет гнусный замысел [изменить], то мы одолеем… ВСЕ ЭТО ТЕПЕРЬ В ТВОЕЙ ВЛАСТИ И ЗАВИСИТ ОТ ТЕБЯ. Присоединись к моему совету, и твой родной город будет свободен и станет самым могущественным в Элладе. А если ты станешь на сторону противников битвы, тогда, конечно, мы погибли“.