Чтение онлайн

В 1867г. с образованием Туркестанского военного округа в состав округа вошли и переименованные в туркестанские линейные батальоны все находившиеся в крае оренбургские регулярные войска, а именно 9 линейных батальонов, новосформированный стрелковый батальон, артиллерийская бригада, сапёрная рота. В Семиреченскую область вошли 3 сибирских батальона.

За образованием 12 туркестанских линейных батальонов в Оренбургском военном округе осталось только 2 батальона и 4 батальона в Западно-Сибирском округе. В 1875г. 2й Оренбургский линейный батальон был переведён в Туркестан и стал 13 Туркестанским, взамен его в О. В. О. был сформирован новый; в 1876г. оба оставшихся оренбургских батальона были преобразованы в туркестанские 16й и 17й, взамен их опять сформированы новые. В 1882г. Оренбургский военный округ был упразднён и эти два оставшиеся в нём батальона пошли на формирование закаспийских стрелков, т.е. также перешли в Турк.В.О.

В том же 1882г. взамен Западно-Сибирского генерал-губернаторства и военного округа было образовано Степное генерал-губернаторство из областей Семипалатинской и Семиреченской и Омский военный округ. Округ удержал за собой, как пограничный с Китаем, западносибирские регулярные войска – 8 линейных батальонов, артиллерийскую бригаду из 4х 8-орудийных батарей, конно-горную 6-ти орудийную батарею и сапёрную роту. (32,с.96–98).

После несчастной экспедиции Бековича-Черкасского, поход, предпринятый из Оренбурга в Хиву командиром отдельного Оренбургского корпуса генерал-адъютантом Перовским, был первой попыткой русского наступательного движения вглубь Туркестана, окончившейся в военном отношении неудачно.

В общем-то, поход этот в какой-то степени выпадает из цепи последовательных действий России в отношении к своим степным соседям и стоявшим за ними среднеазиатским ханствам. Например, его нельзя полностью связать с каким-то определённым историческим этапом наступательного движения русских в Туркестан, приведённых в самом начале этой главы. В какой-то степени он отвечает и 2, и 3. и 4 периодам этого процесса, предложенному Макшеевым, больше всего, конечно, подходит к последнему, 4му, но произошёл, как и поход Бековича-Черкасского, слишком для этого рано. Правда, в отличие от экспедиции 1717г. предприятие 1839–1840гг. исполнение фантастических задач перед собой не имело, а преследовало конкретную и определённую цель – сокрушить Хивинское ханство, по понятию русских первоисточник всех бед на степных рубежах России.

Поход этот был предпринят по инициативе Оренбургского генерал-губернатора В. А.Перовского, имел в лице военного министра Чернышёва и министра иностранных дел Нессельроде противников затеваемого, но тем не менее состоялся, хотя если бы его не было, ситуация на этих окраинах России не изменилась бы ни в лучшую, ни в худшие стороны. Поход Перовского был целиком и полностью его детищем, т.е. состоялся в исполнении планов и желания конкретного исторического лица, а поэтому назвать его исторической необходимостью или неизбежностью, никак нельзя.

В связи со всем выше перечисленным он и выделен в отдельную часть данной главы.

Если сибирским губернатором М. М.Сперанским ещё в 1822г. в пограничных с Сибирской линией степях был наведён относительный порядок, то на оренбургской границе его и близко не было. В этом, как уже чуть выше писалось, во многом были причиной сами губернаторы края, Сухтелен, а затем Перовский, которые, обладая неограниченной властью, могли проводить на местах самостоятельную политику. Они её и проводили, причём в отличие от Сперанского видели в степях не продолжение русского государства, а нечто вроде колоний. Т.е. требуя и беря от степей всё, взамен не давали ничего. Они не могли обеспечить и оградить киргиз, подданных России, от влияния Хивинского ханства. С другой стороны, и Хива, являясь крупнейшим центром работорговли в Средней Азии, где главным собственником рабов был сам хан, постоянно подталкивала пограничных к линии киргиз, являвшихся русскими подданными лишь по названию, совершать набеги на линию, захватывать пленных и продавать их в Хиву, что они охотно и делали, так как русские невольники высоко ценились на невольничьих рынках Хивинского ханства. Кроме того, не прекращались и постоянные распри между самими киргизами, шла непрерывная баранта, аулы разорялись, скот угонялся, а население разгромленных аулов в итоге оказывалось на тех же хивинских базарах в качестве товара.

Ответные действия русских со стороны Оренбурга заключались в организации поисков. Военные отряды высылались в степь, чаще всего безрезультатно, захваченных своих пленных отбивали очень редко, больше захватывался скот, принадлежащий недружественным родам, продажей которого затем частично покрывались расходы на организацию этих поисков. Т.е. на баранту русские отвечали барантой. Подобное могло продолжаться до бесконечности.

Василий Алексеевич Перовский губернатором Оренбурга был дважды, 1833–1842 и в 1851–1857гг. 12 События, описываемые в этой части главы, произошли во время первого его пребывания в этой должности. Будучи человеком деятельным, волевым, когда надо и жестоким и, в то же время впечатлительным и легко ранимым, Перовский сразу же по прибытию в Оренбург, ознакомившись с делами на местах, был буквально потрясён положением дел на этих окраинах империи. О захвате русских в плен и о продаже их в рабство, здесь говорили, как об обыденных вещах, здесь привыкли к этому настолько, что очередной налёт киргиз принимался и начальством, и обывателями почти что равнодушно, без всяких эмоций. Особенно губернатора поразила история о какой-то офицерской вдове, которая прибыла в Оренбург откуда-то с линии, с двумя детьми, чтобы посмотреть самой и детям своим показать императора Александра I, посетившего в то время Оренбург. И вот, почти что под самым носом у самодержца российского, то ли детей её, то ли её саму, то ли всех вместе, киргизы выкрали и переправили в Хиву. Перовский поставил своей целью с этим покончить, средством же достижения этой цели он видел разгром Хивы военной силой, самый быстрый и эффективный, как он считал, способ.

Вскоре после приезда Перовский сделал распоряжение о постройке в соседстве с адаевскими киргизами, в то время самыми беспокойными и опасными, на восточном берегу залива Кайдак 13 Каспийского моря, укрепления. Осенью 1834г. оно было окончено и названо в честь старого Александровского укрепления Бековича-Черкасского Ново-Александровским. Это было первое, уже постоянное, русское укрепление на восточном Каспии, форпост, или исходный пункт движения на Хиву со стороны Мангышлака. Гарнизоном было оставлено 500 человек, которые сменялись каждые 6 месяцев.

В следующем, 1835г., Перовский согласно высочайше утверждённому 5 марта положению бывшего азиатского комитета, в виду упрочения русского населения в киргизской степи, проводит новую линию от Орской крепости к северо-востоку, у реки Ую, оканчивавшейся редутом Березовским. Между этими крайними точками новой линии были построены укрепления Наследницкое, Николаевское и Михайловское, с редутами между ними для помещения кордонной стражи из оренбургских казаков и башкир. Между редутами на расстоянии от 5 до 10 вёрст друг от друга были ещё устроены пикеты по 10–15 казаков в каждом. (64,с.413–414).

На выкуп русских пленных из Хивы при Николае I ежегодно отпускалось из казны 3 тысячи рублей, но этого было мало. Последнюю попытку заполучить всех захваченных людей мирным путём, минуя вооружённого столкновения, Россия предприняла летом 1836г. Перовский по распоряжению Николая задержал в Оренбурге более 500 хивинских купцов и товаров на полтора миллиона. 14 Хан Аллакулли зашевелился. Им было выслано в Россию 25 русских пленников, все старики, прожившие в неволи 30–40 лет, был один старик, пробывший в плену 50 лет. Хан просто избавился от лишних ртов. Однако русские не уступали, хивинские купцы были посажены в острог, содержали их, правда, хорошо, ни как русских в Хиве. А за этих 25 Перовский отпустил 5 торговцев. На следующий, 1837г., хивинцы прислали 5 русских, потом сразу 80, потом… всё, остальных хан отпустить отказался. Англичане вроде обнадёжили Аллакуллихана помощью, в случае войны с Россией. (1, сю24).

Перовский на встрече с Николаем I в Петербурге добился разрешение последнего на проведении похода, причём ответственность за его исход, царь целиком возложил на губернатора. Итак, поход был предрешён, деньги на экспедицию, 1698000 рублей ассигнациями и 12 тысяч червонцами, были отпущены, настало время его подготовки. (19,с.524).

В отличие от времён петровских, от первой половины XVIIIв., международное положение России было другим. Теперь её принимали всерьёз, её боялись, ей противодействовали. Обстановка в Европе была иной. В XIXв., после наполеоновских войн, Англия, например, становится потенциальным, а в Средней Азии и хроническим противником России. Поэтому экспедицию решено было засекретить. В качестве версии прикрытия, целью её было объявлено, что это научная экспедиция к Аральскому морю. Результатом же было, что подробности об этом походе в русской печати стали появляться лет через 20 после происшедшего, и то в виде официального изложения подробностей похода в «чтениях Общества Истории и Древностей Российских», издаваемых при Московском

университете. А между тем в этом походе участвовал известный писатель В. И.Даль, состоявший в то время чиновником особых поручений при оренбургском генерал-губернаторе Перовском и знаменитый, затем, географ и путешественник по Средней Азии И. В.Ханыков. (19,с.524).

Решение о походе было принято 16 февраля 1839г. Перовский развил бурную деятельность в подготовке предприятия. Опыта длительных степных походов у русских тогда не было, прилинейные войска от старших чинов до рядовых к ним были непреучены. Опыт Александра Бековича-Черкасского был забыт начисто, вернее помнили только трагический исход его похода, а то, что он переход через пески совершил блестяще, да ещё в самое жаркое время года, об этом никто не вспомнил.