Чтение онлайн

Он подул на замерзшие ладони, лег на пол и задышал еще глубже и громче. Мы поняли, что он заснул. Через некоторое время сон одолел Канеи и Альхаджи. А я все сидел на деревянной скамье, прислонившись к стене, и размышлял о том, что только что услышал. Трудно было отделаться от мысли, что в этих скитаниях в поисках безопасности я точно так же, как и Саиду, постепенно умираю. Я погрузился в забытье только к утру, когда свежий предрассветный ветер окончательно одурманил меня и спас от мучительных раздумий.

Да, многое нам пришлось пережить в дороге. И все же случались приятные моменты, краткие мгновения счастья. Так, однажды утром мы пришли в деревню и увидели, что мужчины собираются на охоту. Они предложили нам пойти с ними. В тот день нам всем вместе удалось поймать несколько дикобразов и оленя. После этого старший среди охотников крикнул, указывая на нас: «Ну, сегодня у нас будет славный пир, и вы, чужаки, тоже присоединяйтесь!» Остальные захлопали в ладоши и с песнями двинулись обратно к деревне, неся сети и туши пойманных животных на плечах. Мы шли в хвосте этой процессии.

В селении женщины и дети встретили нас аплодисментами. Была середина дня, небо голубело над нами, а легкий ветерок постепенно набирал силу. Один из охотников разделил часть добычи между несколькими семействами, а часть оставил для общей трапезы и отдал женщинам, которые должны были его приготовить. Мы слонялись по деревне и помогали хозяйкам носить воду для варки мяса. Большинство мужчин вернулись к работе в поле.

Некоторое время я бродил по улицам в одиночестве, а потом нашел на одной из веранд гамак и устроился в нем. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, я вспоминал детство.

В гостях у бабушки я часто спал в гамаке в саду неподалеку от фермы: просыпался и видел, как она склоняется надо мной, смотрит мне в глаза, гладит по голове. Она много играла со мной, щекотала, а потом приносила что-нибудь поесть, например, огурец. Мы с Джуниором иногда дрались за то, кто первым заберется в гамак. Если он одерживал верх, я потом тихо подбирался и ослаблял веревки, так что брат падал. Он расстраивался и уходил. Бабушка наблюдала за моими проделками и, посмеиваясь, звала меня карселои, что значит «паучок». В сказках племени менде часто рассказывают о пауке, который все время разыгрывает и обманывает других, чтобы достичь своих целей, но всегда сам страдает от своих проделок.

Предаваясь таким мыслям, я раскачивался все сильнее и наконец выпал из гамака. Снова залезать в него было лень, и я уселся на земле и стал думать о двух своих братьях, отце, матери, бабушке. Я так скучал по ним!

Заложив руки за голову, я лег на землю и попытался представить себе их лица. Они казались теперь такими далекими! Чтобы хотя бы мысленно приблизить их, нужно было разбередить болезненные воспоминания. Мне не хватало мягких и теплых прикосновений бабушкиных морщинистых рук, маминых крепких объятий (когда я навещал, ее она сжимала меня так сильно, будто пыталась защитить от чего-то или от кого-то).

Я вспомнил, как отец звонко смеялся, когда мы с ним играли в футбол, и как он иногда по вечерам гонялся за мной с чашкой холодной воды – пытался облить меня, чтобы заставить принять душ. Мне почудилось, что я снова чувствую руку старшего брата на плече, как раньше, по дороге в школу. Джуниор нередко толкал меня локтем в бок, намекая, что сейчас надо бы помолчать, а то потом об этом пожалею.

И образ младшего братишки тоже встал передо мной. Мы с ним были настолько похожи, что он иногда прикрывался моим именем: нашалив, говорил малознакомым людям, что его зовут Ишмаэль. Сначала мне было трудно вызвать в себе эти воспоминания, но когда я погрузился в них, меня охватила такая тоска, что прямо все кости заныли. Я пошел к реке, нырнул, а потом сел на дно. Но это не помогло. Сбежать от мрачных мыслей было невозможно.

Вечером, когда все вернулись с полевых работ, приготовленное мясо вынесли в центр деревни и разложили по блюдам. Из каждого блюда ели по семь человек. После трапезы ударили в барабаны, все взялись за руки и водили хороводы под луной. В перерыве между песнями один из мужчин встал и объявил, что, когда все устанут танцевать («А когда это будет, неизвестно», – весело заметил он), наши гости расскажут всем свою историю. Он поднял руки и дал знак барабанщикам, что пора продолжать. Глядя на этот праздник, я вспомнил, как мы у себя в городе отмечали окончание года. Женщины пели песни обо всем, что случилось за этот год: о слухах и сплетнях, о радостях и печалях, о ссорах и примирениях.

Интересно, о чем бы они спели по окончании нынешней войны? Трудно представить себе…

Интересно, почему жители этой деревни так добры к нам? Но я старался не углубляться в размышления, а просто получать удовольствие от происходящего.

Селяне плясали всю ночь, а потом отправились спать. Нам надо было отправляться в путь рано утром, так что мы так и не рассказали о том, что пережили. С собой нам дали немного копченого мяса и баклажку с водой. Когда мы проходили по улице, старики, уже сидящие на верандах в ожидании, пока пригреет утреннее солнышко, благословляли нас:

– Пусть духи предков пребудут с вами, дети!

Мы вышли на дорогу, и я обернулся, чтобы в последний раз бросить взгляд на гостеприимное селение. Было раннее утро. Только что прокричал петух, как бы разгоняя предрассветные густые сумерки и останавливая бесконечный звон цикад. Солнце поднималось медленно, но тени, притаившиеся за домами и сарайчиками, уже начали бледнеть. После прошлой бурной ночи в ушах у меня до сих пор звучал бой барабанов. Все было хорошо, но я не чувствовал себя счастливым. Я зашагал прочь от деревни и тут увидел, что ребята идут по песку, пританцовывая и пародируя виденные накануне пляски.

– А ну-ка, покажи, что ты умеешь! – Меня окружили и начали ритмично прихлопывать. Отказать им было невозможно. И я начал вращать бедрами в такт хлопкам. Они присоединились к моему танцу. Мы положили руки друг другу на плечи и пошли вперед, смеясь, напевая и раскачиваясь из стороны в сторону. В руках у меня был мешочек с копченым мясом, и я крутил его над головой. Веселое выдалось утро, но через некоторое время все постепенно притихли. Видимо, осознавали, что жизнь подарила нам радость и покой лишь ненадолго. Дальше мы шли не спеша в полном молчании.

К концу дня вода, которую нам дали с собой, закончилась. Ближе к ночи на нашем пути нам встретилась еще одна деревня. Точнее, это было лишь подобие селения. Оно состояло только из одного капитального дома и кухни, которая находилась чуть ли не в километре от него. Здесь были разбросаны покрытые плесенью кастрюли. Неподалеку мы отыскали погреб для продуктов. Странное это было место.

– Да, такую деревеньку легко было бы захватить повстанцам, – сказал со смехом Джума.

Мы слонялись по двору, пытаясь отыскать следы присутствия человека. Здесь когда-то, по-видимому, делали пальмовое масло – по полу были разбросаны очищенные от скорлупы кокосы. На реке покачивалась лодка, которой давно никто не пользовался, так что она поросла водорослями. Мы вернулись к дому, расселись на бревнах у крыльца и стали решать, где будем спать. И тут Муса решил вдруг рассказать нам сказку о пауке Бра.