Чтение онлайн

– Нет, не надо! – запротестовали все. Мы чуть ли не наизусть знали все эти истории. Мусу это ничуть не смутило.

– Сказки о Бра хороши, даже если ты уже много раз их слышал, – заявил он. – Моя мама говорила, что любое повествование стоит того, чтобы его выслушали. Так что прошу внимания, я коротко.

Он откашлялся и начал.

– Паук Бра жил в селении, вокруг которого располагалось много других деревень. По окончании сбора урожая жители каждого селения собирались на большой пир. Так они праздновали завершение сезона полевых работ. Вино лилось рекой, столы ломились от яств, и все люди так наедались, что их животы начинали лосниться, так что в них можно было увидеть отражение соседа.

– Это что еще такое? – Мы были поражены неожиданной деталью, которую Муса добавил к известной сказке.

– Я как рассказчик имею право предложить вам собственную версию тех событий. Когда дойдет черед до вас, будете рассказывать по-своему.

Муса встал. Мы пристально смотрели на него, с интересом ожидая, какими еще подробностями он приправит знакомую историю. Потом он снова сел и продолжал:

– В каждой деревне готовились разные блюда, которыми особенно славились местные хозяйки. Там, где жил паук, отлично делали суп из окры и рыбы на пальмовом масле. Ммм… Ням-ням! В соседних селениях хорошо готовили мясо в листьях маниоки, блюда из картофельной ботвы и многое другое. Каждый житель этих мест мог прийти на пир в любую из деревень. Но паук Бра решил посетить их все, что, конечно, было уж чересчур. Чтобы осуществить свою мечту, он составил хитроумный план. За несколько месяцев до праздника он начал собирать обрывки веревки и сплетать их вместе. Пока его соплеменники носили на главную площадь дрова, заготавливали рис и толкли его, чтобы освободить от шелухи, Бра возился на своей веранде с веревками, замеряя их длину.

Мужчины уходили и приходили с охоты, а он тем временем выкладывал веревки вдоль дорог, ведущих в каждое из окрестных селений. Концы он вручал старостам и просил привязать их к дереву в центре деревни. «Пусть ваши люди дернут за веревку, когда еда будет готова», – просил он всех старост своим гнусавым голосом.

Неделю до пира паук голодал. Так он готовился к будущему празднику желудка. Наконец настал знаменательный день. Бра уселся на веранде и обвязал все веревки вокруг живота. Он весь дрожал от нетерпения, изо рта капала слюна, потому что вокруг уже витали ароматы копченого мяса, вяленой рыбы, похлебок и другого варева.

К несчастью, во всех селениях праздник начался практически одновременно, и все вожди приказали людям тянуть за концы веревок. Само собой, паук повис в воздухе над собственным домом и висел так, дергаясь во всех возможных направлениях. Вначале он кричал и звал на помощь. Но грохот барабанов и пение жителей заглушили его мольбы. Он видел, как односельчане собираются вокруг накрытых столов, как они облизывают пальцы по завершении трапезы, как дети идут к реке, обсасывая косточки от курятины, козлятины, оленины. Всякий раз, когда он пытался ослабить свои путы, на другом конце начинали тянуть еще сильнее: люди думали, что вот сейчас он освободился и уже готов навестить их. В конце дня несчастного Бра заметил маленький мальчик. Он позвал старших, и те перерезали веревки. Очутившись вновь на земле, паук попросил, чтобы ему поскорее принесли поесть, но уже ничего не осталось. Везде пир был окончен. Бра так и остался голодным. А от того, что его так долго тянули в разные стороны, у всех пауков теперь тонкая «талия».

– После твоей сказки мне захотелось есть, – сказал, потягиваясь, Альхаджи. – Хотя история хорошая. Я никогда не слышал такого варианта.

Это было сказано с иронией. Мы все засмеялись – Муса и вправду много нафантазировал.

К этому времени уже стемнело. Небеса будто бы свернулись так, что голубая «сторона» оказалась внутри, а снаружи виднелась лишь черная бархатная «подкладка». Мы поставили остаток воды и еды у дверей и стали готовиться ко сну.

Всю ночь я просидел в комнате рядом со спящими друзьями, но уснуть мне удалось только перед рассветом. Я вспоминал, как иногда поздним вечером сидел с бабушкой у камина. Она все приговаривала:

– Ты так быстро растешь! Кажется, что я еще вчера была на церемонии наречения имени, которую мы устраивали для тебя.

Она смотрела на меня, ее красивое лицо сияло. Несколько раз я слышал от нее рассказ об этом обряде, и хотя сам потом был свидетелем подобных церемоний, мне запомнилось именно то, что говорила бабушка.

Собрались все соседи. Еды было в изобилии, ее готовили заранее и всем миром. Рано утром мужчины закалывали овцу, разделывали тушу и раздавали мясо хозяйкам, которые считались лучшими стряпухами. Каждая из них делала к празднику свое коронное блюдо.

Мужчины толпились во дворе, громко приветствуя друг друга, пожимая руки, смеясь. Под ногами у них крутились мальчишки: слушали разговоры взрослых, помогали по хозяйству – резали кур или кололи дрова.

Неподалеку в отдельно стоящих кухнях с соломенными крышами женщины толкли рис в ступках и пели, поигрывая при этом пестами. Иногда они высоко подбрасывали пест и, прежде чем поймать его, делали несколько хлопков. Хозяйки постарше и поопытнее успевали, пока пест летел, не только хлопнуть в ладоши, но и исполнить короткий «танец» со сложной жестикуляцией, в соответствии с содержанием песни. Эти ритуальные жесты обычно имели благодарственный смысл.

В кухне девочки, сидя на земляном полу, раздували угли под огромными кастрюлями. Они дули на огонь, махали над очагом бамбуковыми веерами или старыми тарелками.

Уже к девяти часам утра угощение было готово. Гости и хозяева облачались в свою лучшую одежду. Особенно красивыми были женщины – в легких юбках, цветастых платьях, балахонах, расшитых яркими узорами. Вокруг талии они повязывали пояса-лаппеи — широкие, собранные в складки куски ткани. Головы также повязывали шарфами, иногда придавая этим уборам самые невероятные формы. Все были в приподнятом настроении и ждали начала церемонии, которая длилась обычно до полудня.

– Чуть позже пришел имам, – рассказывала бабушка. – Ему передали большой металлический поднос с леве (рисовой пастой) и выложенными по кругу орешками колы, а также калебасы – сосуды из тыквы-горлинки. Имам устроился на стуле в центре сада, неторопливо закатал рукава белоснежного одеяния, перемешал леве и разделил его на несколько тщательно сформированных кучек. Сверху каждой он водрузил по ореху колы, а затем прочитал несколько сур из Корана, произнес молитву и окропил землю водой, приглашая духов предков присоединиться к собранию.

Имам подал знак матери, велев ей подойти поближе и показать ему младенца.

До этого дня меня не выносили из дома во двор. Мама преклонила колени перед имамом и приподняла меня повыше. Тот окропил водой мой лоб, произнес молитвы, а затем возвестил всем имя новорожденного. «Нарекаем его Ишмаэль!» – объявил он, и все присутствующие зааплодировали. Женщины принялись петь и танцевать. Мать передала младенца отцу, и тот поднял меня высоко вверх, чтобы всем было видно. Потом малыш обычно «ходил по рукам» – его должен был подержать каждый из гостей. Так он становится членом общины, которая с этого момента в ответе за него и обязана заботиться о его благополучии.

Внесли еду на огромных блюдах. Вначале к трапезе приступили старейшины – все они ели с одной большой тарелки. Потом подали угощение мужчинам, следом позвали мальчиков, и лишь после этого свою долю еды получили женщины и девочки. Затем все плясали и пели. Во время веселья меня передали на руки пожилым женщинам, не участвовавшим в танцах. Они обнимали меня, смеялись и называли «маленький муж». Уже тогда они мне стали рассказывать истории о жизни племени. Каждый раз, когда я улыбался, старушки радостно кивали: «Смотрите, ему нравится слушать сказки! Ты, малыш, родился в правильном месте».