Чтение онлайн

— Возможно, — сеньор Глогауэр смотрел, как официант ставит перед ним кофе.

— Вы не сочувствуете инсургентам?

— Нет. А с чего бы мне им сочувствовать? Они свели на нет мой бизнес.

— Как я понимаю вас, сеньор! Ну ладно, мне пора.

Он встал. Карл про себя отметил, что человек этот выглядит больным и усталым. Незнакомец надел свою слегка потрепанную шляпу.

— Было приятно поговорить с вами, сеньор. Желаю удачи!

— И вам тоже удачи, сеньор!

Сеньор Глогауэр кивнул на пустое кресло. Карл с наслаждением уселся. Лимонад был теплый. У него вкус мошек, подумал Карл. Он посмотрел вверх, на лопасти огромных электрических вентиляторов, вращающиеся под потолком. Вентиляторы установили лишь в прошлом году, но на лопастях уже виднелись пятна ржавчины.

Немного позже, когда они вышли из кафе и не спеша шли через парк туда, где сеньора Глогауэра ожидал экипаж, перед ними вдруг появился испанский офицер. Он вытянулся и отдал честь. С офицером были четверо усталых солдат.

— Сеньор Глогауэр? — испанец слегка поклонился и щелкнул каблуками.

— Да, — сеньор Глогауэр нахмурился. — В чем дело, капитан?

— Мы хотели бы, чтобы вы прошли с нами, если вам угодно.

— Куда? И зачем?

— Речь идет о государственной безопасности. Я объясню. Вы ведь отец Вильгельма Глогауэра, не так ли?

— Я отрекся от своего сына, — угрюмо сказал отец Карла Глогауэра. — Я не поддерживаю его взглядов.

— Вам известны его взгляды?

— Смутно. Насколько я понимаю, он за отделение от Испании.

— С прискорбием вынужден вам сообщить, что он гораздо более активный участник движения инсургентов, чем это вам представляется, сеньор. — Капитан посмотрел на Карла, будто ища у него поддержки. — Если вы соблаговолите сейчас проследовать с нами, мы бы смогли быстро уладить это дело.

— Пойти с вами? А вы не могли бы задать мне свои вопросы прямо здесь?

— Нет. Как мы поступим с мальчиком?

— Мальчик пойдет с отцом.

На мгновение Карл подумал, что решение отца продиктовано страхом, что отец нуждается в его, Карла, моральной поддержке. Но, конечно же, это было глупо. Ведь отец такой гордый, такой уверенный в себе сеньор.

Они вышли из центрального парка и пошли по улице Обиспо. Четверо солдат шагали следом. Наконец офицер остановился возле ворот, у которых стояла охрана. Пройдя через ворота, они очутились на обширном дворе. Здесь капитан отпустил солдат и знаком пригласил сеньора Глогауэра идти за ним. Медленно, с достоинством сеньор Глогауэр поднялся по ступенькам и вошел в вестибюль. В одной руке он держал дорогую массивную трость, в другой была зажата ручонка Карла.

— Теперь сюда, сеньор.

Капитан указал на темный коридор с множеством дверей по обеим сторонам. Они пошли по коридору.

— Теперь, пожалуйста, вниз, по этой лестнице, сеньор.

Винтовая лестница вела в цокольный этаж здания. Тускло светили масляные лампы.

И снова лестничный пролет.

— Вниз, пожалуйста.

Пахло здесь еще хуже, чем на Прадо. Сеньор Глогауэр вытащил чистый белый льняной платочек и брезгливо прижал к губам.

— Где мы, сеньор капитан?

— В подвалах, сеньор Глогауэр. Здесь мы допрашиваем заключенных и так далее.

— Вы меня не?.. Я не?..

— Разумеется, нет. Вы частное лицо. Мы только просим вас о помощи, уверяю вас. Никто не сомневается в вашей лояльности.

Они входят в одну из камер. Стол посередине. На столе — мерцающая масляная лампа. Тени лениво ползают по стенам. В камере царит тяжелый запах плесени, пота и мочи. Одна из теней в углу застонала. Сеньор Глогауэр замер и уставился на нее.

— Матерь Божия!

— Боюсь, это ваш сын, сеньор. Вы сами можете убедиться. Был схвачен всего лишь в двадцати милях от города. Заявляет, что он мелкий плантатор с той стороны острова. Но мы обнаружили его имя в бумажнике. А кое-кто случайно знал про вас. Ваши сигары, знаете ли. Они просто превосходны… Мы сложили два и два, а затем вы — мы вам очень признательны! — подтвердили, что ваш сын инсургент. Но нам хотелось быть уверенными, что это именно ваш сын, а не кто-то другой, завладевший его документами. И опять мы вынуждены выразить вам нашу благодарность.

— Карл. Прочь отсюда! — говорит сеньор Глогауэр, вспомнив о другом своем сыне. Голос сеньора Глогауэра дрожит. — Сейчас же!

— Там у двери стоит сержант, — говорит офицер. — Возможно, он даст вам что-нибудь выпить.

Но Карл уже успел увидеть грязные стальные мясницкие крючья, на которые были нанизаны запястья Вилли. Заметил синюю, с желтизной, воспаленную плоть вокруг ран, запекшуюся кровь. Он, Карл, успел увидеть искаженное страдальческой гримасой разбитое лицо Вилли, его покрытое рубцами тело, его обезумевшие, как у загнанного животного, глаза.

С удивительным внутренним спокойствием Карл принял решение. Он выглянул в коридор. Коридор был пуст.

Когда его отец, наконец, вышел из камеры — вытирая пот, прося извинить его, оправдываясь, взывая к Богу и проклиная сына (и все это одновременно), — Карл уже исчез. Он размеренно шагал и шагал в сторону пригородов. Он собирался найти инсургентов, которые еще свободны.

Карл намеревался предложить им свои услуги.

* * *

— А почему ты не любишь американцев?

— Мне не нравится, что некоторые из них думают, будто мир принадлежит им.

— Но разве твой народ в течение столетий думал иначе? А сейчас разве он думает иначе?

— Это другое.

— А зачем ты собираешь игрушечных солдатиков?

— Просто собираю. Я так отдыхаю. Хобби.

— Ты их собираешь, потому что не можешь столь же легко и непринужденно управлять живыми людьми?

— Считай, как тебе нравится. — Карл поворачивается на живот и тут же сожалеет об этом. Но он продолжает лежать, как лежит.

Он чувствует прикосновение к спине. Он ждал этого прикосновения.

— Теперь ты более уверен в себе, а, Карл?

Карл утыкается лицом в подушку. Он не может говорить.

Сверху на Карла наваливается тело чернокожего. На мгновение Карл улыбается. Не это ли имеется в виду под Бременем Белого Человека?

— Ш-ш-ш-ш… — говорит чернокожий.

КАК БЫ ВЫ ПОСТУПИЛИ? (5)

У вас трое детей.

Одному восемь лет. Девочка. Другому — шесть лет. Девочка. Третьему всего несколько месяцев. Мальчик.

Вам говорят, что вы можете спасти от смерти любых двоих своих детей, но не всех троих. Вам дается пять минут на размышление.

Которым из детей вы пожертвуете?

Глава 6. Лондонская потогонка. 1905: Послание

«На первый взгляд кажется, что значение слова “потение” в приложении к работе достаточно очевидно. Однако когда “Потогонная Система” рассматривалась Комитетом Палаты Лордов, значение слова вдруг стало совершенно неоднозначным. Всем известно, что потогонщиком первоначально назывался человек, который заставлял других работать в течение многих часов. О школьнике, который денно и нощно сидит перед экзаменами за учебниками, тоже можно сказать, что он “потеет”. В лексику профсоюзных деятелей глагол “потеть” и все производные от него и перешли изначально из школьного сленга.