Чтение онлайн

Но это, наверное, тоже можно понять… Люди хотят помнить, что Яся не просто Яся, не какая-то там Гурская из далекого чужого города, а правнучка того самого Томкевича. Следующая в славном роду ведьм и ведьмаков.

— Пани Пузыня? — Яся, торопливо подбежав к калитке, пригладила растрепанные волосы. Судя по тому, что на пальцах остались липкие белые пятна, не вся краска, предназначенная для потолка, попала на потолок. — Добрый день, пани Пузыня. Простите, у нас ремонт…

— Да, я вижу, — улыбнулась худенькая невысокая женщина с пышной копной седых волос. — Хорошо вы за старый дом взялись, даже смотреть приятно. Пан Томкевич был бы доволен… Он давно хотел ремонт сделать, да сил уже не было. Так и не сделал, — вздохнула пани Пузыня. — Ну, ничего. Дед не смог, так внучка сможет. Вот что значит родная кровь!

Яся покорно кивнула, подтверждая: да, кровь. Да, родная.

Как именно связано кровное родство с ремонтом, Яся не поняла, но согласиться было проще, чем вникать в витиеватую аргументацию.

— Так что у вас случилось, пани Пузыня? Опять артрит? Еще мази сделать?

— Нет-нет, спасибо. У меня еще старая есть. Хорошая мазь, сильная. Прямо как у пана Томкевича! Он, наверное, рецепты свои передал? — в прозрачных, как вода, старческих глазах мелькнул огонек острого интереса.

— Да, кое-что осталось, — подтвердила Яся. — Я пользуюсь записями прадеда.

— Вот и правильно! Слышала я, что у вас, у природных ведьм, от рождения чутье особое — ни учеба вам не требуется, ни рецепты… Сердцем вы все чуете, сердцем и лечите… Но по дедовым записям все-таки надежнее.

— Мне тоже так кажется, — совершенно искренне согласилась Яся. — В основе ведьмовского дара лежат интуитивные знания и навыки, но я предпочитаю подкреплять интуицию проверенной информацией.

— Правильно! Совершенно правильно! — горячо одобрила пани Пузыня. — По-дедовски — оно вернее будет. Пан Томкевич многое знал… Сильный был ведьмак. Очень сильный. А внучка в деда пошла, — дипломатично польстила она.

— Спасибо, — смущенно потупилась Яся. — Так что вы хотели? Если мазь еще есть…

— Да, мази полбанки еще, — закивала пани Пузыня. — Но тут вот какая беда… У меня молоко киснуть начало.

— Из-за мази? — растерялась Яся.

— Нет-нет, причем тут мазь! — замахала сухонькими ручками пани Пузыня. — Само по себе. Я утром куплю — а к обеду уже попахивает. Хотя держу в холоде, и сахар кладу, и крест на банке рисую. Я вот думаю… может, Катажина сглазила? Это подруга моя, на том конце улицы живет, — пани Пузыня указала куда-то в сторону опускающегося солнца. — Она как раз на прошлой неделе заходила, так мой молочный суп нахваливала… А я утром смотрю — все три литра в кринке свернулись. И сыворотка странная, мутная какая-то… Ну, я тогда ничего такого даже не подумала. Скисло и скисло, мало ли чего. Всякое бывает. Вылила я испорченное молоко собаке, кринку кипятком окатила. Утром опять к Баське пошла, я всегда у нее покупаю. Еще три литра взяла. На следующий день глядь — а молоко опять скисло! С тех пор — все время так. Я покупаю — а оно киснет. Я покупаю — а оно киснет. Вот! — пани Пузыня вытащила из широкого кармана застиранного фартука плотно закрученную баночку. — Вот оно. Я с собой взяла на всякий случай. Можно по этому сглаз найти?

— Я попробую, — Яся неуверенно взяла баночку. Открыла, осторожно вдохнула запах… Нет. Порчей не пахло. В молоке не было никакой магии — ни стихийной, ни структурированной. Только аромат простокваши с отчетливыми нотками тухлятины и… и… и… Яся, наклонившись пониже, вдохнула еще раз. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Позволила дару впитать запах, разложить его на образы и смыслы. В молоке определенно что-то было. Но это не магия. Что-то совершенно обыденное, но такое, чему в молоке не место. Никак не место. Это… это…

— Морковка! — радостно объявила Яся.

— Что? — вздрогнула пани Пузыня. — Какая морковка?

— Обычная. Оранжевая, — Яся, довольная собой, широко улыбнулась. — В молоко кто-то добавил морковный сок.

— Морковный сок… — пани Пузыня нехорошо прищурилась. — Морковный сок, значит… Вот оно что. То-то я смотрю, что молоко у Баськи желтое, масляное, а как скисает, так сыворотки больше, чем творога. Ах ты ж шельма!

— Простите, я не поняла. При чем тут масло? — Яся потеряла нить беседы, но феномен морковного молока определенно требовал дальнейшего исследования. — В масло добавляют морковку? Зачем?

— Что? Нет! — пани Пузыня поглядела на Ясю с насмешливым удивлением. — То есть в масло тоже добавляют морковку, конечно. Для цвета. Чтобы желтенькое было, красивое. Но Баська, курва такая, хуже сделала. Она молоко разбавлять начала. И сильно, видать, раз подкрашивать понадобилось. Разбавленное молоко бледное такое, полупрозрачное. А морковный сок бледность эту чахоточную прячет. Ну, Баська, ну зараза! — погрозила сухоньким кулачком разгневанная пани Пузыня. — Я молчать не буду! Всем расскажу! Магда! Эй, Магда, — приметив высунувшуюся из калитки соседку, пани Пузыня немедленно устремилась прочь, потрясая баночкой с простоквашей, как рыцарь — моргенштерном. — Ты знаешь, что Баська удумала? Эта курва молоко разбавляет! А я-то думаю: чего у нее коровы после зимы так хорошо доятся? А оно вон чего! Баська морковный сок в молоко льет!

— Как морковный! — ахнула, прижав ладони к губам, соседка Магда. — Прокиснет же!

— Ну так а я о чем говорю! Вторую неделю я простоквашу собаке лью. Да и простокваша-то… Вот, погляди! — пани Пузыня ткнула соседке многострадальную банку. — Видишь? Нет, ты видишь? Тут же творога чайная ложка, сплошная вода! Ай, Баська, ай, зараза…

Яся, тихонько прикрыв калитку, отступила в тень старой яблони. Если пани Пузыня хочет идти крестовым походом на подлую Баську — пусть делает это по собственному разумению. Пригнувшись, Яся нырнула за разлапистые кусты смородины, оттуда — в малинник, и скрытными тропами вышла к дому.

Лесь, уже, видимо, починивший трубу, сидел на стуле, устало вытянув ноги. Колени на джинсах были темными от воды и грязи. Опустившись на корточки, Яся заглянула под мойку. Старательный Лесь не просто починил трубу, но и протер дочиста пол, а бутылки с бытовой химией аккуратно расставил вдоль стеночки.

— Ну, что там? Очередная мигрень, осложненная запором? — вяло спросил Лесь. Голос у него тоже был тусклым от усталости.

— Нет. Никакой мигрени. Там морковка.

— Морковка? Где именно? — распахнул полуприкрытые глаза Лесь. — Пани Пузыня, по-моему, старовата для таких шалостей.

— Лесь! — возмутилась Яська. — Так нельзя! Пани Пузыня — достойная пожилая женщина!

— Ну да. Я именно это и сказал. Достойная пожилая женщина — а какая, оказывается, озорница.

— Пани Пузыня купила испорченное молоко. Там был морковный сок, — Ясе было и смешно, и стыдно одновременно. Но говорить она старалась строго — потому как приличные девушки над грубыми шутками не смеются.

— Ну вот. Сок с молоком… — тоскливо вздохнул Лесь. — А так все хорошо начиналось. Я-то думал, что…

— Пане-е-енка! Пане-е-енка Томке-е-евичу-увна-а-а! — истошный вопль оборвал Леся на полуслове.

— Что за черт! Какого дьявола они все время орут?

— Может, цветной фон вокруг звонка нарисуем? Яркий какой-нибудь? — робко предложила Яся.

— А может, гирляндой его обмотаем? Светозвуковую сигнализацию поставим? Внимание, я звонок, я тут! — писклявым голосом передразнил Лесь. — Ты этот звонок видела? Вот такенная красная блямба. Его только слепой не заметит!

— Значит, в этом городе живут только слепые, — развела руками Яся.