Чтение онлайн

— Зб-б-б-бышек! — мальчишка захлебывался эмоциями, как утопающий — речной водой. — Я жд-д-д-дал!

— Я тоже ждал, — почти не соврал Збышек. Потому что ждал он совсем не так, как Тадек… но ведь ждал же! — Слушай, я хотел с тобой поговорить. Как мужчина с мужчиной.

— Т-ты уезж-ж-жаешь? — мгновенно белея лицом, выдавил Тадек. — У т-тебя д-д-д-дела? Вз-з-з-рослые д-дела?

— Что? Нет! — Збышек, не ожидавший такой вспышки паники, сделал единственное, что мог — обнял мальчика, ободрительно похлопывая ладонью по узкой спине. — Я не уезжаю. Наоборот. Я хочу приезжать к тебе каждый день.

Тадек отстранился, запрокинул лицо, на котором, кажется, остались только глаза — огромные, влажные от слез, неверящие.

— П-п-правда?

— Да. Правда. Я нашел в журнале специальные упражнения — для людей с такой же болезнью, как у тебя. И подумал, что мы могли бы эти упражнения выполнять. Каждый день, как зарядку, — заготовленная речь летела в задницу, наращивая скорость, но поделать с этим Збышек ничего не мог.

— С т-тобой?

— Конечно, со мной. Каждому спортсмену нужен тренер, — дипломатично польстил Збышек. — Но это серьезная, ответственная работа. Заниматься будем регулярно, без пропусков. Если ты хочешь добиться результата…

— Д-да! — не дал ему договорить Тадек.

— Что — да?

— Хочу! С т-тобой! — Тадек, кажется, услышал только это — и был полностью поглощен открывшимися перспективами. — К-каждый д-день!

Такое бездумное, безоговорочное согласие немного пугало, но Збышек, почуяв успех, не стал тормозить.

— Значит, договорились. Но чур не филонить!

Дом у Збышека был роскошный. Огромный, в два этажа, он презрительно таращился на подъездную дорожку десятком окон, надраенных до зеркального блеска. И вряд ли их отмывала пани Богуцкая.

Лесь, выбравшись из новенькой тачки Збышека, остановился, с интересом оглядываясь. По обе стороны от дома тянулись ряды выстриженных шарами и прямоугольниками кустов, между которыми буйно цвели розы. Кусты, вероятно, тоже не пани Богуцкая стригла.

— Пошли, — Збышек, небрежно махнув рукой, быстрым шагом направился к длинной веранде. Черепичную крышу над ней поддерживали изящные белые колонны — совсем как в гребаном королевском дворце. Точно такая же веранда — или это уже балкон? — тянулась вдоль второго этажа. И тоже, мать ее, с колоннами.

М-да. Красиво жить не запретишь.

Лесь, старательно сохраняя на лице невозмутимую небрежность, покосился на Яську. Она тоже была девочка не бедная — а по меркам самого Леся так и вовсе богатая. Но даже Яська таращилась на это чудо архитектуры, как папуас на звездолет.

— Ого, — подвела она итог впечатлениям. — Солидно у тебя тут.

— Ну да, — равнодушно двинул плечом Збышек. — Отец стиль держит.

— Ради стиля такую домину отгрохать? — изумился Лесь. — Вам что, деньги девать некуда?

И осекся. Вопрос получился мало того что бестактный, так еще и грубый. Сейчас Збышек подумает, что Лесь обзавидовался его богатству, и…

— Наоборот, — улыбнулся Збышек. — Это долгосрочное вложение. Солидные люди, которые ищут солидного адвоката, вряд ли обратятся к тому, кто живет в хибаре. Нужно производить на общество правильное впечатление — тогда получишь правильный результат.

Лесь открыл было рот, чтобы возразить — и закрыл его. Потому что пан Богуцкий был прав. Лесь выглядел, как голодранец — и относились к нему, как к голодранцу. Но если будешь выглядеть, как король — встретят, как короля. Все логично.

Поднявшись по вылизанным до блеска ступеням, Збышек уверенно потянул на себя дверь. Тяжеленный массив дуба сдвинулся легко и бесшумно, только солнце сверкнуло на бронзовом кружеве накладок.

— Проходите, — Збышек, переступив порог, вежливо придержал створку. Яська вошла за ним, осматриваясь с таким откровенным любопытством, что Лесь тоже решил не стесняться.

Если уж Яське не зазорно глаза таращить, ему тем более.

Холл был застелен молочного цвета ковром — без единого, мать его, пятнышка. На стенах висело несколько узких зеркал, не выполняющих никакой практической функции — но свет из окон, преломляясь в них, делал комнату огромной и светлой, как бальная зала. Не то чтобы Лесь бывал в бальных залах… но в кино показывали что-то вроде такого.

С двух сторон стояли совершенно одинаковые столики на гнутых резных ножках. На каждом столике матово поблескивала гранями бледно-золотая ваза, в которой ощетинились пиками охапки белоснежных гладиолусов.

— Ой! Какая красота! — восторженно охнула Яська, пока Лесь прикидывал стоимость одного такого букетика.

— Этого добра у нас полно, — криво ухмыльнулся Збышек. — Маме поклонники цветы тоннами дарят.

— В каком смысле — поклонники? — округлила глаза Яська, за месяц учебы в новой школе еще не собравшая всех сплетен.

— В прямом. За мамой толпы мужиков бегают, — несколько секунд Збышек наслаждался шокированным лицом Яськи, но потом все-таки сжалился и объяснил. — Она актриса. Видела свежую афишу на театре?

— «Жизнь за пять грошей»? Та дама в белом? — глаза у Яськи распахнулись так широко, словно она деву Марию увидела со всем сонмом ангелов. — Это твоя мама?! О-о-о-о… Ты можешь нас познакомить?

— Посмотрим, — на лице у Збышека мелькнуло малоприятное выражение — то ли раздражение, то ли досадливая усталость. — Сейчас она на втором этаже, спит. Проснется часам к пяти. Если мы до того времени не уйдем, познакомлю.

— Спасибо! Я никогда не встречала актрис, — Яська все еще пребывала в идиотском щенячьем восторге. — Когда-то я сама мечтала, что буду играть на сцене, даже в театральный кружок ходила… Но не получилось. Нет у меня актерского таланта.

— И слава богу, — дернул ртом Збышек. — Дерьмовая это работа.

— Почему? — растерялась Яська.

— Потому что на сцене интереснее, чем в жизни. Но на сцене ты два часа, а в жизни — двадцать два.

— А, — Яська, кажется, ничего не поняла, но переспрашивать не решилась.

Лесь, впрочем, тоже не понял. Если человеку на работе интересно — это же здорово! А если к тому же платят хорошо — так вообще мечта.

Вслед за Збышеком Лесь стянул ботинки, пристроив их рядом замшевыми кроссами от «Нюкты». Стоили они, наверное, столько же, сколько все содержимое дома Нейманов, и эта мысль отзывалась неприятным холодом в животе. Лесь вдруг отчетливо понял, насколько он неуместен в этом огромном, роскошном, до блеска вылизанном особняке. Как смятая сигаретная пачка в музее. Вслед за смущением пришла злоба, а за ней — стыд. Потому что Збышек не сделал ничего, за что на него стоило бы злиться. Ну вот какого дьявола? Неужели нельзя просто порадоваться? Тому, что появились приятели. Тому, что школьные шавки прикусили языки и расползлись по углам. Тому, что можно сходить в гости не только к двоюродной бабушке — а бабушка, чтоб ее, та еще грымза. Отлично же все! Живи да радуйся. Но нет. Вместо радости дурацкая обида хрен разбери на что. Почему? Ну почему, блядь?!