Чтение онлайн

Наверное, это было неправильно. Если бы мама узнала — упала бы в обморок. Вот только мама все время падала в обморок, не от того, так от этого. Поводом больше, поводом меньше…

— Ты же еще не завтракала? Вот, держи, — Лесь сунул Ясе чашку. Збышек, вытащив из холодильника масло и ветчину, быстренько изобразил бутерброды — не слишком ровные, но съедобные. Безумное, невозможное утро обретало привычные черты, и Яся не знала, радоваться этому или огорчаться. Очень уж легко совершенно ненормальные вещи становились нормальными.

А может, Лесь прав? Может, ничего такого уж возмутительного в этом нет? Да, обычно влюбленных двое. Ну так и ног у людей обычно по две. Обычно — но не всегда. Если фактическая численность не совпадает с плановой — ну что ж поделать. Вот так вот случилось, нужно жить дальше.

И жить по возможности счастливо. А почему нет? Что они делают плохого? Совершеннолетние люди, в своем собственном доме, по взаимному согласию… Вон Лесев отец пил и сына колотил. И ничего — ни с работы не уволили, ни в рожу никто не плюнул. Пан Богуцкий всем взятки сует, юридические вопросы через друзей решает. Это вообще-то коррупция, но пан Богуцкий — уважаемый член общества! Продавщица в продуктовом всегда недовешивает, секретарша мэра вечно пьяная на машине гоняет, к целителю в больнице без подарка не подходи… И что? И где это хваленое общество с его осуждением?

Умом Яся понимала, что это не совсем ее мысли. Просто соблазн слишком велик. Так велик, что Яся сама, своими руками прогибает свои же убеждения, меняет их, сплетая во что-то новое и странное. Но… Если общество не может запретить алкашу бить своего ребенка — так какого дьявола оно берется указывать, кого Ясе любить, а кого не любить?

Яся глотала горячий кофе, не чувствуя вкуса.

Она собирается встречаться с двумя парнями одновременно. Точнее, не встречаться, они ведь не бегают на свиданки, они живут вместе. А значит, Яся собирается… с двумя парнями одновременно… она собирается… Даже в мыслях она не могла закончить это предложение. Мозг ударялся в него, как в бетонный забор, и выдавал белый шум. Сквозь который прорывались картинки настолько шокирующие, что Яся отказывалась их осознавать.

Губы Леся у нее на груди.

Пальцы Збышека у нее между ног.

А ведь это будут не пальцы…

И губы могут быть вовсе не на груди…

— Ясь? Ты чего? — выдернул ее из размышлений Збышек. — Тебе что, плохо?

— Я? Что? Мне? — Яся заморгала, как разбуженная в полдень сова, и быстро глотнула кофе. Руки у нее дрожали, дыхание срывалось, а щеки пылали. — Я в порядке. Просто задумалась, — смущенно отвела глаза Яся.

— Точно? А выглядишь так, будто тебя сейчас удар хватит.

— Нет-нет, ничего такого, — Яся залпом допила кофе, посмотрела на нетронутый бутерброд. — Доешь?

— Давай, — передвинул к себе тарелку Збышек. — Что делать сегодня будем?

— В каком смысле? — насторожилась Яся. Збышек не мог ведь прямо за столом намекать на…

— В прямом. Мы домом весь день занимаемся или тебя везти куда-то нужно?

— А, ты об этом… — Яся почувствовала себя ужасной дурой. Причем дурой озабоченной. Збышек о работе говорил, а она… Навоображала всякие пошлости. — Ну, я хотела к Масальским съездить. Нужно лекарство передать, подлечить немного… И я хочу еще раз осмотр провести. Что-то странное с этой болезнью. Не могу понять, что именно.

— Ты же говорила, что поставила диагноз. Что-то с почками, — Лесь, сунув в рот последний кусок хлеба, вытер руки салфеткой.

— Да, поражены почки, это очевидно. Просто… картинка не складывается. Не знаю, как объяснить, — Яся задумалась, подбирая слова. — Любая болезнь — она с чего-то начинается. Как река. Если достаточно долго идти против течения, обязательно найдешь исток. Но у пани Масальской такого истока нет. Я его не нахожу. Как будто болезнь просто возникла, везде и одномоментно. Но так ведь не может быть? — она обвела парней взглядом. Збышек пожал плечами, а Лесь задумался.

— Везде и одновременно? Может. При внешнем воздействии. Если по электронике шарахнуть электромагнитным импульсом, схлопнется все и сразу.

— Хочешь сказать, что ее травят? — испугалась Яся. — Но я бы заметила интоксикацию, даже в остаточных проявлениях.

— Значит, не травят, — развел руками Лесь. — Мне-то откуда знать? Я не ведьмак, я техник. Просто высказал предположение. Может, глупость ляпнул — тебе виднее.

— А может, и не глупость, — Яся, подтянув к себе едва теплый кофейник, вылила в чашку остатки. — Может, и не глупость. Нужно подумать.

В крошечной комнатушке, которую Яська торжественно называла кабинетом, пахло книжной пылью и травами. Збышек, тихонько притворив дверь, неодобрительно поморщился. Солнце жарило уже по-летнему, крыша прогревалась быстро, а вслед за ней и воздух в комнате.

Бесшумно ступая, Збышек обошел стол, потянул тугую защелку и распахнул створки. Свежий ветер ворвался в окно, пролетел вдоль книжных полок, растрепал бумаги на столе.

— Эй! Осторожнее! — Яська прихлопнула ладонью вспорхнувшие было листы, решительно прибивая их к столешнице.

Збышек наклонился и поцеловал ее в шею. Вот так вот просто. Взял и поцеловал. Он представлял это тысячу раз. Яська, согнувшись над тетрадью, писала сочинение, или решала задачу, или переводила с бритского… А он стоял сзади, смотрел на тонкую шею, покрытую тончайшим персиковым пушком, и представлял, как наклоняется и прижимается к теплой коже губами. Прямо вон там, над выступающим позвонком. Сначала прижимается, потом проводит языком — выше, туда, где закручиваются в невесомые спиральки маленькие забавные локоны. Збышек подул на них, даже не подул, а просто выдохнул, и прозрачная паутина волос колыхнулась, щекотно мазнув по носу.

— Не мешай, — хихикнула Яська. — Мне к десяти нужно закончить.

Она перевернула страницу ботанического атласа, пробежала по тексту пальцем, выискивая нужную мысль, и снова зачеркала в блокноте ручкой.

Збышек снова поцеловал ее, совсем коротко, не для того, чтобы отвлечь, а просто потому, что мог. Теперь мог.

Это было странно, но правильно. Как будто встала на место последняя, недостающая частичка паззла. Да, это всего одна частичка, и без нее совершенно понятно, какая картинка сложилась. Но крохотная прореха мешает, вызывает смутное раздражение и прямо-таки физическую потребность взять и поправить.

Теперь картинка сложилась до конца. И что-то внутри Збышека, мучительно напряженное, словно перетянутая струна, вздохнуло с облегчением. Потому что теперь все было именно так, как нужно.

Сидеть молча было скучно, но Збышек честно дождался момента, когда Яська подняла голову, моргая тяжело и устало, как разбуженная днем сова.

— Что ты такое пишешь?

— Конспект. Ну, то есть не совсем конспект, просто заметки по препаратам.

— Я думал, ведьмы свои отвары на инстинктах готовят. Цветы зверобоя, корень лопуха, говно жаворонка — что сердце подскажет, то и смешиваете.