Все, чьи яблоки глаз созрели В красном саду человечьем, Все, чьи раковины ушей На звездный песок в этот вечер, Всё до млечных ожерелий Из бездн несгораемых вынувший… С гор золотых заката В дол закопченный сойдемте. Тянет ночь папиросу-луну. Звезды нюхают яд синеватый. Хлеба строф нарежем ломти И в площади, что город протянул. Улицы-руки устали давно уж, Пахнут, как потом, бензином. Голод витрины с клыками разинул. Мы толпу хлебом строф до блаженства. В рукаве тротуара, как нож, Снег тела женственного…
154
Как тога желтая Пилата, Замаслен истиной закат. Сказки, скажи, какая плата В твой тихий безнадежный ад? Пусть мир на мастера клевещет, Пусть жарко молится тайком. Огонь прилизан гладко к вещи И желтым выпрыгнет хорьком. И формы все он передушит, Как желтых пухленьких цыплят. И новые вольются души, Иные раны заболят. И гром земных лабораторий В мильоны миллионов вольт. Шекспира на ином просторе Иной увидит Мейерхольд.
155
В край далекий, дан который Человеку на земле. Я иду, тащу просторы, И в снегу страниц мой след. Я не знаю, чем отмечу Каждый шаг мой, каждый стих. Может, солнце мне навстречу На ходулях золотых. Может, снимет полнолунье Свой цилиндр и, кривясь, Мелкой звездочкою плюнет В фиолетовую грязь. Я ж иду, иду сегодня Как вчера, третьего дня, В край, что лед на солнце поднял, В край, что там внутри меня.
156
Столетий плыли корабли, Земли пахали сон глубокий, И терном песен обросли Поэтов каменные щеки. Ловили слезы, звезды все Зрачками жадными глотали. И урожаем синей стали Иных миров взошел посев. И звон не молкнет ни на час, Стального слова звон жестокий. И вьются, громами стучась О скалы туч, златые токи.
157
Ты тянешь в топкий снег тетради, Твой зов, и ласков он, и строг. Ладонью знойной череп гладит И гонит кровь по жилам строк. То стаей волчьей загорится, Зрачками с отраженьем звезд, Иль то серебреников тридцать, Столетьям отданные в рост. И воет млечный в небе черном, И на земле метелей вой. Слова – ветвящиеся зерна Той песни мира бредовой.
158
Земля, ты готовишь постель нам, Покрышку кует тишина… В прыжке изогнулась смертельном Наездницей тонкой луна. Для звезд безопасною сеткой Качается млечный гамак. И звезды глотает нередко Голодный поэт или маг. Луною накурено густо. Заждался и город, и весь… Приди с головой Заратустры, Топор золотой свой повесь.
159
К созвездью Лиры, к Андромеде, К созвездью Геркулеса – мы. С оркестрами закатной меди, С ковригами и солью тьмы. Есть там заоблачная Персия… Клубится млечный там кальян, Из радия там вьется песня, Строфа из звездного колья. Туда, туда гребем, быть может, Туда летим наверняка… Длинней и звонче всех гармошек Разверзлась млечная река.
160
Мне счастья иного не надо Средь жизней и жизненных бед. Как мать ребенку рада, Так рад строке поэт. Тропа, что змея золотая, А ветер, как пес, у ворот. Заря стеной Китая Мне мудрость стережет. Есть в мире безумная прелесть: Терять, без возврата терять… В боях леса разделись, Сдались за ратью рать.
161
Я знал, что буду я отвержен, Что к черту буду послан я, И стал от пламени я тверже И сел быстрее на коня. Лети, лети, мой конь крылатый, Снопами пламени храпи. Не кожа ли на мне, как латы? Не терем ли заря в степи? Туда, туда за алым тыном, Внеси меня в тот яркий дом, Чтоб сердце сжечь в хмелю пустынном И, как пустыня, золотом.
162
Вином зари клубится вечер, До лунной кости жжет, мутит… Одни и те же звезды мечет На уж давно седом пути. Зрачками огненными тихо То вечность синяя глядит. И знает лишь одна волчиха, Кто там смеется впереди. И молоком неутолимым Творцов грядущего поит, Чтоб Тибрами иные Римы Струили жалобы свои.
163
Влюбленный вечер засмеялся И грустным юношей умолк. С ножом луны за фунтом мяса Пришел разряженный Шейлок. И ночь, прекрасная Зулейка, Сурьмою – сумерки бровей. И каждая, как лук, и клейка Смольная тетива под ней. И стрелы глаз, их шалость девья Поглубже Сириуса бьет. Не девять лет, столетий девять. И губ Исуса зреет мед. И льется в глубь тысячелетий. К скалам подводным свет прирос. С хорошеньких Мадонн нам светит, С обвертки мыла, папирос…