Здравствуй, Таити!
Шрифт:
Жителям Самоа также сопутствовала удача. В XI веке их мореходы организовали экспедицию к западным берегам Южной Америки. Во главе ее был несравненный знаток моря Мауи с островов Мануа и его сын Хоту. Флотилии, состоявшие из нескольких больших лодок (путешествия в одиночку были в Океании редкостью), плыли через океан друг за другом с интервалами, позволявшими слышать сигналы морской раковины пуу. Вскоре экспедиция достигла неизвестной земли, которую назвали «Страной великих гор». Вероятно, это было перуанское побережье, так как отважные моряки видели очень высокие вершины. Пробыв на континенте около года, экспедиция в уменьшенном составе (Мауи умер) отправилась в обратный путь.
Мауи и Хоту посетили побережье Америки почти на четыреста пятьдесят лет раньше Колумба, привезя оттуда знания о выращивании сладкого картофеля. Возможно, что флотилии островитян забирались еще дальше, достигая Огненной Земли и мыса Горн — мест, которые их предания называют Таитоко (Запрещенное море) и Рагни-рири (Гневное небо).
В конце XIV века почти все полинезийские острова были открыты океанийскими мореходами. Они исследовали все пути, оставалось наладить регулярные плавания между архипелагами, взаимные посещения, торговый обмен, паломничество по святым местам. С XIII века столицей союза полинезийских государств становится Опоа на Раиатеа, куда на торжества съезжались тысячи людей, вплоть до того времени, когда колонизация Полинезии европейцами остановила развитие морского дела у полинезийцев.
Подсознательную привязанность к земле, характерную для жителей большинства стран мира, здесь, в Полинезии, заменяет любовь к морю. Беспокойный дух предков-мореходов все еще живет в сердцах сегодняшнего люда, все еще манит, подвигает на такие предприятия, от которых мороз пробирает по коже. Полинезийцы не боятся моря, море всегда было их союзником и покровителем. Вот и современные потомки полинезийцев время от времени предпринимают попытки переплыть Тихий океан. Примеры? В 1954 году трое молодых жителей острова Пасхи отправились на Таити в украденной восьмиметровой лодке, взяв с собой несколько бутылей воды и мешков кукурузы, сахарного тростника и апельсинов. Единственным навигационным инструментом у них была карманная буссоль. Через двадцать девять дней плавания островитяне высадились на атолле Кауаи в архипелаге Тонга, преодолев расстояние свыше двух тысяч морских миль.
Полным успехом закончилось также предприятие гавайских мореходов в 1976 году. На простой лодке «Окулеа» команда из пятнадцати человек проделала путь с Гавайских островов на Таити за тридцать четыре дня. Единственным признаком современности у команды "Окулеа» был радиоприемник. Рейсом, тоже более двух тысяч миль, они хотели напомнить, что древние полинезийцы проходили этим путем тысячу лет назад, а теперешние жители Гавайских островов — их потомки.
Гоген на Таити
С Артуром Жилем я встречаюсь в Галерее Гуйо в Папеэте. Директор Музея Гогена непосредствен, держится просто, без важности, подобающей особам высокого ранга. Он представляет меня своему знакомому, художнику Фрэнку Фею, с которым у него была назначена здесь встреча.
— Очень приятно познакомиться, — обращаюсь я к художнику. — Мне показалось, что вы журналист по пpoфессии.
— Журналист? — смеется стройный брюнет.
— Один мой земляк писал, что…
— Мой друг Фей, — вступает в беседу месье Жиль, — перепробовал множество профессий — художника, скульптора, гончара, — но мне не приходилось слышать, чтобы он занимался журналистикой. Не так ли? — директор вопросительно смотрит на художника. — Мы как раз грузим его полотна в мою машину, чтобы отвезти на выставку в Музей Гогена в Папеари.
Франтоватый Фей, с платком, искусно повязанным вокруг шеи, показывает мне галерею: установленные на мольбертах полотна современных художников, живущих на архипелаге, развешанные на стенах ткани с ручным рисунком. Галерея Гуйо, так же как и другой известный здесь центр, Винклера, старается помочь местным художникам в продаже их картин. С середины шестидесятых годов Папеэте стал оживленным центром деятельности художников.
Я внимательно рассматриваю рисунок на ткани] узнаю одно из деревьев, вписанных в пейзаж.
— Это хлебное дерево? — указываю на округлые плоды и пальчатые листья, огромные, как рука великана.
— Да.
Художник вкратце передает мне полинезийскую легенду об Уру. В пей говорится, что один отец семейства, не в силах прокормить его, с помощью богов превратился в хлебное дерево. Из его рук выросли раскидистые ветви и прекрасные плоды. С тех пор «дерево жизни» можно найти на Таити повсюду.
С улицы доносятся звуки сигнала машины. Это с нетерпением зовет директор Жиль, он уже ждет меня.
— К сожалению, придется с вами попрощаться, — протягиваю руку художнику.
И вот начался для меня второй этап «открытия» Таити, на этот раз — западного берега острова.
В этой части Таити растительность более скупа, менее разнообразна. Прерывистые цепи гор глубоко рассечены большими долинами. Зато серебряные водопады, срывающиеся вниз и умножающие воды рек и соленых лагун, здесь такие же, как и повсюду. Тихие заливы играют на солнце тысячами оттенков. Черный прибрежный песок уступил место светлому. Золотистый пляж тянется на много километров. Вдали синий массив Муреа, над которым к полудню всегда собираются нагромождения белых клубящихся облаков. Кажется, что воздух наполнен мягким баюкающим покоем. Хотя этот берег Таити не так прекрасен, как восточный, он по-своему очарователен.
В здешнем пейзаже достижения техники часто преобладают над творениями природы. Минуем стоящую на берегу огромную многоступенчатую пирамиду отеля «Моэва бич», напоминающую древние полинезийские святилища (марае), о которых я расскажу позже. От аэропорта Фааа в обоих направлениях мчатся автобусы, полные туристов, намеренных рассмотреть остров поподробнее. Папеэте и Золотой Берег — это места, где земля покрыта полосой асфальтового шоссе с бешено мчащимися машинами, а небо дрожит от непрерывного гула самолетов. И хотя цивилизация нарушает целостность островного пейзажа и упорно уничтожает природу Таити, остров продолжает зачаровывать приезжих с отдаленных континентов.
— Пунаауиа (Ракушка-убежище для тебя), — сообщает месье Жиль. — Вилла Марлона Брандо, двенадцать комнат, кондиционер. Здесь живет жена актера с двумя детьми. Брандо время от времени заглядывает сюда и тотчас мчится дальше.
Минуту спустя продолжает:
— Вон там, у входа в долину, когда-то стояла хижина Поля Гогена. Художник жил в ней во время второго пребывания на Таити. Был беден как церковная мышь…
«Дома, как и люди, не знают своей судьбы», — подумалось мне.
Попа внимательнее рассмотреть фигуру великого Гогена. В его лице Французская Полинезия обрела своего бессмертного посла. На голубом небосводе архипелага очень редко вспыхивают такие крупные светила, как Поль Гоген.
— Гоген прославил Таити, — произносит директор музея. — Еще и сейчас многие люди видят Таити таким, каким изобразил его на своих полотнах Гоген.
Гоген любил Таити. В нем зрело непреодолимое стремление к примитивной жизни и экзотике, которое он и удовлетворил в 1883 году, оставив службу на парижской бирже и покончив с мелкобуржуазным существованием банковского чиновника. Он отправляется в Бретань и там пишет пейзажи и крестьян. Позднее он отмечал, что находил там дикость и примитив. «Когда мои сабо, — вспоминал Гоген, — стучали по граниту берега, я слышал глухой, матовый, мощный тон, которого ищу в живописи».