Чтение онлайн

Эд делает многозначительную паузу, а затем продолжает:

— Спустя некоторое время я познакомился с французом Эмилем Педюпебом. А, и ты его знаешь! Он рассказал мне, что приехал в Папеэте в сорок пятом году из Франции и старожилы уже тогда говорили ему, что он приехал слишком поздно.

Мораль этой истории проста: ехать на Таити никогда не поздно. Конечно, это такой рай, куда входной билет достать очень трудно и где лучшие места давно заняты.

— А Муреа? — любопытствую я.

— Да, это прекрасный островок, более спокойный, чем Таити. Но до рая ему далеко. Не стоит обольщаться…

Эд ставит передо мной бутылку пива и живописует дальше, подробно анализируя все плюсы и минусы.

— Цивилизация лишила меня детства, и никто мне его не вернет. Хотя… здесь кое-что компенсируется. Но не воображай, что жизнь здесь усыпана розами. У нас хватает своих забот.

Эд жалуется, что продукты быстро портятся, что их все время надо оберегать от паразитов. Людям досаждают тучи насекомых, особенно невидимых крошечных мошек, москитов. Москитная сетка — предмет первой необходимости на Муреа. Хотя они и не разносят малярию, но являются причиной другого заболевания — воспаления лимфатической системы, которое переходит в элефантиаз (слоновую болезнь), по-местному фее-фее. Термиты и тараканы нередко производят в доме настоящие опустошения, а крысы однажды сожрали рисунки и документы голландца и даже одно большое полотно…

Улыбаясь, хозяин наливает мне ароматного кофе.

— Кофе на архипелаге великолепный, — замечаю я. — Жаль, что таитяне его не продают.

— После того как мне не удалось заполучить в жены дочь богатого таваны, я нашел себе другую, — продолжает голландец. — Мне хотелось получше узнать островитян — счастливых, приветливых, свободных, разобраться в их душе и однажды создать великое произведение искусства. Почему я выбрал Муреа? Папеэте — не место для человека без гроша в кармане, а у меня, когда я сюда приехал, только и было что принадлежности для живописи. Там не проживешь без денег. Сейчас мало островитян, готовых даром кормить иностранцев. История наподобие той, которую рассказывали о молодом американце, жившем на Муреа на доллар в неделю, сейчас сойдет за сказку. Я последовал совету друзей и приехал на берег залива Паопао. Муреа — это спальня Таити. Сюда приезжает много туристов, некоторые из них покупают мои полотна. Художнику надо зарабатывать на жизнь даже в раю…

Эд одним духом выпивает стакан пива и наливает себе еще.

— Когда я приехал на Таити, мне прежде всего пришлось научиться ловить рыбу. Полинезийцы потребляют рыбы больше всех в мире. Впрочем, сейчас на море смотрят с надеждой многие миллионы голодных. Островитяне научили меня отличать съедобную рыбу от ядовитой, остерегаться акул, агрессивных мурен, жгучих морских звезд, научили лечить полученные на рифах рапы. В таких вещах я всегда советуюсь с местными Ты спрашиваешь, чем я питаюсь? Рыбой, сырой и приготовленной в лимонном соке и с тертым кокосом, сырыми моллюсками в кокосовом молоке, лангустами и тушеными осьминогами, приправленными карри. Лучший деликатес — мясо дельфина, маимаи, можешь мне поверить на слово. Однако здесь не хватает некоторых витаминов, что сказывается на здоровье. Кое-что приходится покупать в магазине.

Я украдкой поглядываю на стройную полинезийку, бесшумной тенью скользящую по комнате. Она подает на стол мое любимое таитянское лакомство пиа [27] . Теива ходит, по обычаю жителей Южных морей, босиком или в обуви на деревянной подошве. Длинные пушистые волосы свободно спадают на обнаженную спину. На ней яркое пареу, стянутое подмышками. Эта красотка с примесью китайской крови родом с Муреа. После завтрака она наденет мне на шею прощальный венок из благоухающих цветов.

— Теива хорошая женщина. Она заботится о доме и обо мне, — коротко сообщает художник, видя, что я приглядываюсь к вахине.

Стук дождя по крыше стихает. Снова слышна глухая музыка прибоя. Выглядываю в окно. Вершины купаются в солнечном свете. Искрятся лужи дождевой воды у дома.

— Поедешь со мной в деревню?

— Еще бы!

Усаживаемся в пирогу с балансиром. Голландец устраивается у мотора. Эхо от стука разносится над голубыми водами залива и гаснет среди пальм на берегу.

Пристали к маленькому мостику неподалеку от устья реки Паопао. В ожидании ушедшего за покупками Эда наблюдаю за пурпурными крабами, которые так и прыскают из-под моих ног. С берега, со стороны недалекой плантации, доносится запах ванили.

— Как идут дела? — спрашиваю голландца, когда мы вновь плывем по заливу.

— Прежде было трудновато. Вначале я продавал свон картины по пятнадцать долларов, а сейчас по пятьсот. Но год на год не приходится.

В свое время Эд выставлял свои полотна в Калифорнии, но безуспешно: после выставки не нашлось даже денег на обратный билет до Таити. Чтобы заработать немного, он нанялся уборщиком, потом портье в отеле. Теперь предпочитает иметь дело с американцами на Муреа, когда они отдыхают от своих трудов. Здесь с ними легче договориться…

Эд разоткровенничался:

— Понимаешь, у жителей Полинезии, находящихся вне влияния нашей цивилизации, пульс намного реже, чем у европейцев, и оттого им значительно реже угрожает инфаркт. В Европе каждые две минуты кто-нибудь умирает от инфаркта. Полинезийцы употребляют в пищу растительное масло, чаще всего кокосовое, очень мало курят и пьют, их работа требует движения. Но те из них, кто за сравнительно короткое время перешли к навязанному нами образу жизни, имеют гораздо больше шансов раньше переселиться в мир иной.

Однако вернемся к нашей теме, — продолжает Эд. — Жить без денег тоскливо. Терпеть не могу, когда меня припирает к стенке. Мне уже скоро сорок. Хочется построить еще два дома, один там, высоко на горе, с видом на оба залива, другой поблизости от этого. Я уже купил участок…

Земля — последнее приобретение Эда. Другой был бы доволен безмятежной жизнью в таком прелестном уголке, как залив Паопао, только не этот голландец, привыкший к энергичной деятельности. Кровь предков определяет направление его предприимчивости: он отвоевывает землю у моря. Вгрызается в близлежащий склон горы и добытую оттуда землю сбрасывает в море. Для этого он нанял рабочего. Постепенно, из недели в неделю, растет участок Эда. Приобретенная земля будет дорожать с каждым годом. Спекуляция участками, пригодными для постройки отелей и жилых домов, приобретает на Таити невиданные размеры. Люди покупают целые острова!

— Как вы отнеслись бы к тому, что Муреа превратится со временем в музей-резервацию для туристов и разделит участь Гавайев?

— Отвечу вопросом на вопрос. Что же нам, держать острова под колпаком? Хотя должен признаться, что меня иногда раздражают эти табуны туристов…

— Если туризм возрастет в несколько раз, Таити будет безвозвратно уничтожен, и надо будет бежать отсюда. Только куда! — ворчу я сквозь зубы.

Художник не боится «белой опасности». Для мечтателей и мизантропов в Полинезии еще довольно много островов, где можно построить дом. На всех морях мира есть острова и островки, которые только и ждут своих робинзонов. Гамбургская фирма «Бем унд Влади» занимается посредничеством по продаже трехсот двадцати островов. Они находятся в Балтийском и Средиземном морях, в Тихом океане и даже у самого полярного круга. Упомянутая фирма имеет также в своем распоряжении большое количество мелких островов, принадлежащих Индонезии, которые правительство этой страны сдало в аренду на 999 лет. К числу клиентов гамбургской фирмы принадлежат любители природы, бизнесмены, пенсионеры, просто усталые люди, которые скверно чувствуют себя в этом безумном мире. Очень доволен посредничеством гамбургского маклера Влади звезда голливудского экрана Марлон Брандо. Через немецкую фирму он купил два атолла. На одном, поблизости от Таити, он построил суперсовременную виллу и отель для туристов, а на другом — ферму по разведению омаров.

Эд вполне счастлив. Во всяком случае, он так утверждает. Пишет картины и продает их; живет, круглый год не надевая галстука (большинство белых поселенцев носят их только по праздникам), не платит подоходный налог. Чего еще желать…

Наконец мы приближаемся к знакомому берегу, где желтым пятном виднеется «хижина» голландца. Теива приветствует нас улыбкой.

После обеда укладываемся спать. Эд и его вахина на своих кроватях, я — на своей, но под другой крышей. Хозяин ставит на полу около моего дивана зажженную курительную свечу в форме спирали, отгонять москитов.