Чтение онлайн

уверен, что шоферы не хотели с нами связываться и потому уступали дорогу.

Они знали, что у нас начались каникулы, и решили: пусть дети побегают и

побалуются.

Вдруг что-то пшикнуло в заднем колесе моего велосипеда. Я глянул вниз.

Ах, черт, камера лопнула!

– Стой!
– крикнул я ребятам в мокрые спины.

Вскоре все колдовали над моим велосипедом. Склеить камеру никак не

удавалось, а захватить запасную мы не догадались.

– Эх, Генку бы сюда! - с тоской протянул я и посмотрел в сторону

города.

Как это ни печально, но Генка не пришел утром к парку. Мы прождали его

с полчаса. А потом оседлали велосипеды и покатили втроем. Я как чувствовал, что без Генки нельзя предпринимать путешествие. Вот невезенье! Километров

пять отъехали от города и уже загораем.

Я продолжал с тоской глядеть в сторону города. Но вскоре тоска

сменилась надеждой, надежда стала радостью, а радость превратилась в

настоящее ликование.

Со стороны города шел на всех педалях парень в алой майке чемпиона. Он

очень уверенно сидел на велосипеде, и я безошибочно узнал в нем Генку. Генка

резко затормозил и ловко соскочил на асфальт.

– Я думал, вы уже далеко...

У Генки, конечно, нашлась запасная камера, и вскоре мой велосипед снова

уверенно стоял на своих двоих колесах.

И мы покатили уже вчетвером. Впереди - Генка на сверкающем "Туристе", за ним - Семка, Горох и в хвосте - я. Время от времени мы менялись с Генкой

местами, потому что первому трудно рассекать воздух. Для этого нужен опытный

гонщик. А мы с Генкой были опытными.

И тут снова с нами что-то произошло. Вернее, с Генкой. Потому что он

ехал как человек, а потом вдруг рванул, и Семка сразу метров на двадцать

отстал. Тогда и Семка поднажал. Что он - неумека, педали крутить не

научился? За Семкой помчался Горох, потом и я. В общем, повторилась та самая

история, с которой мы начали свое путешествие.

Снова казалось, что ветер вместо нас крутит педали. Снова мимо

грохотали грузовики и скользили "Волги". Перед мостом нас нагнала

электричка. С ней мы решили потягаться и развили бешеный темп.

Первым его не выдержал Семка. Для начала он нас всех обошел метров на

десять, а потом неожиданно свернул на обочину и затормозил. За ним

остановились и мы. Мы дышали, как загнанные лошади, а Семка майкой вытирал

пот со лба.

– Еще немного, - улыбнулся Генка, - и мы бы ее обогнали. Электричку.

– Ага, - подхватил Колька.
– Железно - обогнали бы.

– Нет, если так будет продолжаться, я возвращаюсь домой, - сердито

пыхтел Семка. - Куда мы несемся? Я чувствую, что потерял пару килограммов.

Мама мне этого не простит.

– Ребята! Я не знаю, что со мной случилось, - оправдывался Генка.

– А вообще, не пора ли обедать?
– пробасил Горох.

Оказалось, что все проголодались и не прочь подкрепиться. Мы свернули с

шоссе в лесок, выбрали полянку среди пятнистых берез и расположились в

теньке.

Когда все немного насытились, Генка обиженно промолвил:

– Если бы она меня не закрыла на ключ, я бы не убежал.

– Кто она?
– не переставая жевать, поинтересовался Горох.

– Мама... - объяснил Генка. - Я у нее попросил разрешения поехать с

вами, а она накричала на меня, заперла на ключ и ушла на работу.

Генка очень переживал, когда все это рассказывал. Еще бы - дело

нешуточное - первый раз в жизни сбежал от мамы. Совсем другая песня, когда

второй раз сбежишь или как я - не сосчитать даже. А первый раз - трудно. С

непривычки. Но надо же когда-нибудь начинать?

Интересно, а как Генка удрал? Их квартира на седьмом этаже. Неужели

вылез через окно, а потом на крышу? Или как?

– Взял проволочку, сунул ее в замочную скважину, повертел немного, и

дверь отворилась, - спокойно ответил на мой вопрос Генка.

Ну и мастак! Такой парень из любого положения найдет выход. Нет, без

него нельзя было и думать о путешествии.

Я поглядел на ребят: никто уже не жевал. Все сидели, объятые тоской и

печалью. Повесил нос и Семка. Думает, наверное, как там мама честит его.

Загрустил и Горох. Кольке опасаться нечего. Он единственный, кто отпросился

у матери, но так и не открыв ей всей правды. Он сказал, что поедет на

электричке к бабушке в Зеленое. И сейчас Колька хандрил за компанию.

– Ну что ж, - промямлил я тоном человека, у которого нет иного выхода,

– давайте вернемся, бухнемся в ножки, покаемся...

– Ни за что!
– воскликнул Генка.
– Едем до конца.

– Ни за какие коврижки, - завертел головой Семка.
– Только до конца.

– А я туда, куда и вы, - развеселился Горох.

– Надо им хоть раз доказать, что нам уже не пять лет и что мы совсем

взрослые.
– Генка разошелся не на шутку.

Я вообще замечал, если тихони во что-то упрутся, их с места не

сдвинешь. Тверже скалы стоять будут.

Мы с новыми силами принялись за обед, как вдруг Горох завопил отчаянно, будто его режут:

– Сема! Стой!

Семка замер. Мы не двигались.

Колька схватил Семку за руку, в которой был зажат кусок ливерной

колбасы. Мой друг только что собирался отправить его в рот. Забрав у Семки

колбасу, Горох мрачно произнес:

– Это все, что у нас осталось.

Семка со злостью сплюнул:

– А я думал...

Что думал Семка, мы так и не узнали. Его слова канули на самое дно

нашего громового хохота. Я стонал и вопил от смеха, Генка тоненько

всхлипывал, Горох ревел, как медведь. Разобрало и Семку. Он упал на спину и, повизгивая, дрыгал ногами.

Мы хохотали, хотя остались без еды, а впереди была дорога и дорога. И