Чтение онлайн

Сазонов, повернув голову, посмотрел на работавшего Коршункова, ничего не сказал, только усмехнулся.

Но даже эта усмешка так разъярила Игоря, что он готов был с кулаками наброситься на своего наставника. С трудом заставил себя сосредоточиться на игре: был его ход, но вместо четверошного дубля Игорь выставил «четыре-два», тем самым обрубив ход, который выстраивал игравший на «четверках» Сазонов.

Вообще-то Сазонов был неплохим наставником — не поучал у всех на виду, однако советом или конкретным делом помогал часто: и нужный резец у него находился для Игоря, и хорошо заправленное сверло большого диаметра, и оправки. Без наставника Лучинин Игоря не оставил бы — как безнадежно отстающего — но любой другой: хоть Белоногов, хоть Сивков, хоть Кондратьев — не смог бы относиться к Игорю так спокойно и доброжелательно, как относился Сазонов. Но зачем же он проболтался!

— Ты уж играй, если сел! — сердито заметил Сазонов, когда Игорь своим ходом разрушил затеянную комбинацию.

Игорь дерзко взглянул на наставника и проговорил раздельно:

— А все-таки завидно, когда другой работает лучше!

— Ты играй, — хмурясь, напомнил Сазонов.

— Видал, подопечный-то чего выдает! — толкнув Сазонова локтем, весело поддел Сивков. — Это же надо такую наглость иметь!

Сазонов перекинул папиросу в другой угол рта и, щуря глаз от ее дымка, пристально изучал лежавшие в его крупных сомкнутых кистях пластмассовые плиточки домино.

— Ты что это на старших хвост задираешь? — продолжал подначивать Сивков.

— Я говорю, что есть, — холодно ответил Игорь.

— Говори, да не заговаривайся, — подал голос Сазонов. — Никто никому не завидует, что зря нарываешься? А если не нравится со мной работать — скажи прямо. Лучинин тебе другого наставника определит, я лично не против.

— И скажу! — радуясь своей отваге, воскликнул Игорь. — Потому что это меня лично касается. А вот некоторые болтают, где не надо, о том, что их совсем не касается!..

Сазонов в упор, спокойно и укоризненно посмотрел на Игоря. И ничего не сказал.

Разнеслась над станками долгая металлическая трель. Партию наспех доиграли — после ошибки Игоря выигрыш Сивкова и его партнера Кондратьева был очевидным. Игорь поплелся к станку, унося в душе тяжесть новой вины.

Давней и все еще не осуществленной задумкой Игоря было приучить себя к систематическим домашним занятиям. Сколько раз уже он записывал в дневнике: «Прошел еще один день, а я ничего не сделал!»

Планов было много. Для вдумчивого чтения и конспектирования был намечен список книг. Заведены толстые, в коленкоровых переплетах тетради для записи особенных словечек, то и дело мелькавших в разговорах токарей, для упражнений в литературных приемах, для записывания словесных пейзажей и портретов. Еще было намечено научиться за лето читать без словаря по-английски, наизусть выучить «Евгения Онегина» и, самое главное, написать большую, серьезную, вовсе не для газеты вещь: повесть или пьесу из школьной жизни.

Вымокнув под дружным ливнем по дороге с завода домой, Игорь радовался: если дождь — отец не потянет на работы в саду, а собственная душа не позовет вечером на прогулку по акациевой аллее. Надо наконец приступить к систематическим домашним занятиям!

Но к вечеру дождь иссяк. Над аэродромным полем прорезалась и стала быстро шириться полоса золотистого закатного неба. Когда из-за края сползавшей к востоку облачной пелены выкатилось солнце, тени домов резко легли по влажному асфальту, их стены ярко зажелтели, а по окнам чистым золотом разлился солнечный свет. И когда этот свет ворвался в окно комнаты, где сидел над своими тетрадками Игорь, решимость будущего студента филфака оказалась сломленной. Проклиная себя за малодушие, Игорь извлек из шкафа выходные брюки и рубашку…

Все то же томительное одиночество ожидало его в зеленом коридорчике аллеи, да как радостно распер грудь влажный и пахучий вечерний воздух! Никто не ждал его в тот вечер на аллее, но упругими, быстрыми шагами направился Игорь к шеренгам акации.

Аллея уже заполнилась гуляющими парочками: девчонки с простовато-приукрашенными личиками, лохматоголовые кавалеры из заводского поселка. И вдруг среди этой публики Игорь увидел как будто родное лицо!

Гордость, от которой так непривлекательно вытянута была физиономия Игоря, тягостное чувство разочарованности — все исчезло, когда Игорь увидел Дягилеву и Коршункова. Легкое желтое платье Зои проминалось от встречного ветерка. Теплым светом жизнелюбия сияло ее лицо. Сергей не спеша шагал рядом, не касаясь Зои; изредка вскидывал руку, срывал листья и растирал их в пальцах. Как и Зоя, он сейчас казался Игорю родным человеком: широкогрудый, с открытым мужественным лицом, светлыми волосами, которые ветерок приподнимал пластами.

Восторг и странная нежность заполнили душу Игоря. У него нечаянно вырвалось:

— Здравствуйте, дети мои!

Зоя рассмеялась, по-девчоночьи закинув голову. Сергей улыбнулся скуповато. И ответил:

— Добрый вечер, папаша! Давай присоединяйся, если никуда не поспешаешь.

По пути с работы Зоя наметила заплатить за садик и квартиру. Из троих работников приходной кассы на месте оказалась только пенсионного возраста женщина, маленькая, сморщенная, то и дело заходившаяся от кашля. Хвост к окошку кассы был изрядным. Очередь пугает потерей привычного ритма: идешь, спешишь, и вдруг тупое ожидание. Легко в очередях тем, кто умеет завести разговор с незнакомым человеком. Зоя этого совершенно не умела.

На ее робкий вопрос: «Кто последний?» — обернулась женщина в строгом платье-костюме, немолодая, но еще статная, с гладкой кожей лица и подкрашенными волосами. В решительном взгляде серых глаз, в четкости лица Зое почудилось что-то знакомое.

— За мной будете, — ответила женщина и отвернулась. Но тотчас снова обратила взгляд на Зою — пристальный и недобрый. Не понимая и тревожась, Зоя потупилась.

— Значит, все-таки стыдно стало? — укоризненно спросила женщина.

«Да это же Сережкина мать!» — догадалась Зоя.

— А я в вашу стыдливость абсолютно не верю! — продолжала Нина Федоровна Коршункова. — Притворяетесь, милочка! Так вот знайте: порядочные женщины так, как вы, не поступают!

«Еще скандал устроит!» — испугалась Зоя.

Нина Федоровна отвернулась, но стояла неспокойно. Покачивала головой, встряхивала плечами, переступала на месте, словно надеялась этими движениями унять волнение души. Зоя прикидывала, нельзя ли перенести оплату квартиры и детсада на другой день. Но в приходной кассе очередь не выводилась: здесь давно не хватало кассиров. «Да ведь я ни в чем перед ней не виновата! — старалась внушить себе Зоя. — И зачем она так — при посторонних людях!»

Видно, пауза нужна была и самой Нине Федоровне, чтобы собрать силы для полной победы. Вновь обернувшись, она сказала с обидой:

— Если у вас дочь без отца, так при чем здесь мой Сережа? Он ведь еще такой молодой, ему свою жизнь нужно устроить, а вы морочите парню голову. Это же просто безнравственно!.. Тем более что у Сергея давно есть невеста.

Голос Нины Федоровны был певуче-цельным, без дребезжания. И наполнен он зрелой силой, которая настолько встревожила Зою, что не сразу дошел до нее смысл сказанного.