Чтение онлайн

– Нет, точно нет. – улыбнулся Адриан.

– Я не знаю, врёте вы или нет, но я, поверьте, не обладаю никакой полезной информацией для вашего начальства, а за вольнодумство вы уж извините…

– Я от себя пришёл и разговариваю, меня никто не подсылал.

– Точно? – сказал Александер, смотря на него исподлобья.

– Точно.

– Ну, надеюсь…

Он встал и стал расхаживаться со своей сигаретой.

– Недоверяете вы мне… – сказал Адриан.

– Жизнь такая, что, как написано, «всяк человек ложь». Вы с вашей службой должны знать это лучше других. Мы как люди живём в условиях той же борьбы за существование, что и в дикой природе…

Александер оставил сигарету в зубах и взял руками две картины, стоявшие задней стороной к студии. Он положил их на стол и перевернул.

На первой картинке были изображены несколько пищевых цепочек, но у животных были человеческие головы. На вершинах цепочек были римский император, папа римский, неопределённый дворянин, усатый брюнет и человек с галстуком, внизу пищевых цепочек были раб, еретик, крестьянин, еврей и плешивый обыватель, а между ними промежуточные звенья, например, легионер, рыцарь или человек в фуражке.

На другой, более сложной и насыщенной картине, были изображены межчеловеческие отношения, похожие скорее на жизнь в дикой природе. Адриан смотрел на картины и понял их посыл.

– Наиболее точное описание межчеловеческих отношений, что называется – вместо тысячи слов.
– сказал Александер.

– И где здесь мы? – спросил Адриан.

– Оптимальное положение -где-то посередине… – сказал Александер, показывая на первую картину.
– Думаю, мы здесь.

– Я – это тот рыцарь?

– Наверное, да, и ничего плохого тут нет, лишь бы мы не принимали участие в этих пищевых цепочках…

– Под нами беднота.

– Да, но главное – не жрать и не паразитировать на таких вот.

– Согласен, но такие, как мы, во многом себе отказываем на нашей работе, например, в комфорте и спокойствии, или, когда на учениях или командировках бойцы и солдаты стараются, а начальники их постоянно воспитывают кнутом, жёсткостью, и ради вот таких вот…

Адриан показал на первую картину с обывателем в конце пищевой цепочки.

– Не хотел вас задеть этим. Мне самому неприятно, что риску подвергаются лучшие люди, а разные ничтожества сидят себе спокойно. Здесь посыл, что обыватели в этих отношениях могут быть подвержены наибольшему доминированию со стороны… – показал на то же место Александер.
–

– …И что это всё похоже на Средневековье…

– Чем?

– Я бывал в одном монастыре и видел человека в какой-то странной одежде; может, это были лохмотья. Он стоял на улице, а потом оказался в храме, и при этом он был босоногий, а ещё и небритый. Я был прав, когда предположил, что это юродивый. Это был самый настоящий христианский юродивый.

Этот случай стал для меня последней каплей. Я и до этого что-то понимал, но этот блаженный человек подтвердил мои рассуждения. Трудно поверить, но у современности много общего со средневековьем.

– Чего? – спросил Адриан, рассматривая картины.

– Есть короли и королевства, разумею нашего и не только нашего президента. Есть разные князьки, бароны и прочие, правящие определёнными территориями крепкой хваткой – крупные предприниматели, мафия или ещё кто-нибудь. Есть рыцари, то есть армия, полиция, силовики…

Александер указал рукой с электронной сигаретой на Адриана и продолжил:

– Вот ваша форма напоминает крестоносцев, только красного или чёрного креста и шлема с плащом не хватает. –

– Вместо церкви и традиционных религий теперь мерилом являются идеология, мода и тренды, которыми правят серые кардиналы общественного и мирового закулисья.

Есть те же принцы и принцессы – «золотая молодёжь» и шоу-бизнес. Есть романтики, а есть циники, есть так называемые «правоверные», а есть еретики и вольнодумцы, как я. Есть роскошь, а есть нищета, расслоение общества, чинопочитание; есть гедонизм и вседозволенность баловней судьбы, а есть аскетизм и самоотречение современных адептов из неосект или «зелёных» активистов. Есть герои и мученики, как Жанна Д'Арк и Джордано Бруно, а есть такие субъекты, как Томас де Торквемада или Влад Цепеш, к сожалению. Машины и компьютеры не избавили человека от повторения пройденного материала, уже выстраданной истории.

– У вас находится время и деньги собирать такие безделушки? – сказал Адриан про студию и коллекцию. – Извините, бестактность.

– Всё нормально. Да, у меня это всё накопилось за много лет и вас понимаю. Это не стяжательство, как оно всё выглядит, а скорее любопытство, интерес. И я понимаю, что это похоже на, как у женщин, шопоголизм или на гламур. Здесь я могу признаться, что я не стою всего этого, что у меня есть, я не настолько пахал, чтобы заслуженно заниматься мотовством на заработанные деньги. Я много молол языком и делал умный вид, то, что я и сейчас делаю; я говорил и писал что-то про простых людей, хотя я для них такой же чуждый, как аристократы и интеллигенция. Можете называть меня ханжой и лицемером…

– Вы это делаете и тут же критикуете себя…

– Да, самокритичность полезна. Мне работа нравится, но я понял, что даже к самому себе, к своему творчеству надо относиться несколько пренебрежительно и самокритично. Например, это чисто психология, когда кто-то сторонний в гневе возьмёт и станет злиться, оскорблять автора чего-либо и под раздачу попадёт его произведение, творчество, работа, а автор в это душу вкладывал, то его этим оскорбят и заденут. Таким образом, чтобы мне, например, не плюнули в душу и не нагадили, оскорбив моё творчество, к самому себе и своему творчеству надо относится пренебрежительно и не считать себя гением, творящим шедевр. Это просто психология. Вот, например, когда у писателя в передаче спросят, чисто для знакомства, чем он занимается, то он ответит: «Пишу книжки». Такая форма «книжки» показывает, что автор готов пренебрегать собственным творчеством, которое ему на самом деле дорого, только для психологической защиты, то есть, в случае чего, если его творчество не оценят, то он не обидится.

– Вы хотите быть продуктивным и строгим к себе?

– Не всегда, есть человеческий фактор, но само понимание, осознание своих ресурсов и моей ответственности за их использование – это да, я этим владею. Ещё я понял, по своему опыту, что не всем полезно выбиваться, так сказать, «в люди», становиться частью элиты или находиться хотя бы на пороге светской жизни. Когда какой-то нувориш типа меня достигает определённого успеха, он начинает себя чувствовать альфа-самцом или – самкой…

– Александер показал на фрагмент на второй картине, отошёл от стола и стал манерно расхаживать по студии.

– …Дешёвая роскошь или замашки в поведении как раз и свидетельствуют о его простом происхождении. Как подростки в деревне или дворовой сброд в какой-нибудь подворотне, этот человек чувствует себя «вожаком» своей стаи и показывает свою «крутизну» другим. Он начинает верить, что он «особенный», «не такой, как все», «элита», и на своих бывших ровесников смотрит как на «чернь». Бывают радикальные случаи, например, как у Адольфа Гитлера, если вы знаете, кто это…

– Он, кажется, правил Германией, но это было давно.