Чтение онлайн

Когда же души ими унесены, вороны приступают к прозаическому земному действу -- санитарной уборке трупов. Чем при этом мы отличаемся от людей, что любят смаковать трупы кур, коров или свиней, ума не приложу. Устойчива злоба человека к ворону, поедающему точно такое же павшее мясо, как и он в ресторане вырезку из насмерть кувалдой убитой коровы...

ЗОНА. ВОРОНЦОВ

Да все шло спокойно, пока один из ментов чуть не столкнул лбами Зону и войска. Помощник прокурора Лисин попросился у охранявших его зэков в туалет. В туалете он как-то изловчился пролезть через заднее окошко, выскользнул в темь и -- вперед на запретку. Зачем бежал? От страха...

Ну а там, понятное дело, в эти дни стреляли без предупреждения. Хорошо, что окликнули его, сразу не убили. А он все равно прет на колючку. Солдатик на вышке прокурорскую душу честно отправил бы на тот свет, к тому и шло, и заработал бы свой отпуск.

Повезло всем, что оказался рядом с ним полковник Рысаков, он узнал плачущий голос Лисина и не дал солдатику нажать курок.

А когда залез в скворечню беглец, тут у него мозги совсем поехали. Этот идиот приказал немедленно стрелять по Зоне: мол, все офицеры уже там убиты, он чудом остался в живых, и вообще сейчас зэки начнут прорыв.

Вот мразь! А "убитые" мирно спали в это время после баньки.

Повезло, что полковник Рысаков был человеком трезвого ума и догадался позвонить в Зону, связь была с арестованными...

ЗОНА. ГЕНЕРАЛ СЛОНОВ

Если сложить все часы моего пребывания в зонах СССР, набежит солидный срок. Отмотал я уже много, пахан, считай...

Зоны разные -- где-то чувствуешь себя с первой минуты запертым в ржавой клетке зверем, но бывает, что идешь, и не покидает ощущение домашнего уюта.

Тысячи людей прошли передо мной, сотни рассказывали, как им сидится, но никогда я не ставил себя на их место, мысль даже такая не приходила. У них же своя жизнь, у меня своя.

И вот мы поменялись местами. Вначале казалось все забавным, страха не было: за мной войска, вся мощь страны за моей спиной. Но приключение крайне неприятное, конечно, когда зэк громыхает за тобой дверь и говорит ехидно: "Отдохни, генерал..." Скоты все ж они, как только чувствуют, что сила, их державшая, ускользает, лезут из них дешевая блатота и гонор.

Но все бы ладно. Не думал я, до чего ж мерзко сидеть в камере. Никогда я так не маялся. Какой там сон, я как заводной мотался из угла в угол. И злость на них копилась, не знаю, что бы сделал...

В управлении секретарша-дура, наверно, всем растрезвонила: "Николай Степаныч захвачен!" По всем курилкам сейчас это событие обсуждают, хихикают, вспоминая про мой диабет. Жена наверняка примчалась на работу, сидит там у телефона... Кошмар! Детям сообщила небось. Еще одна дура. А у меня в пятницу обследование, там один раз в неделю этот знаменитый уролог принимает, а на будущей неделе я уже не смогу. Беда-а... Сволочи, кто ж все это нагородил? Ваня этот, щенок забинтованный, которому зря башку не прострелили. Может, тогда бы и разговору было меньше... Сидит, лыбится небось: жри, генерал, нашу пайку, приобщайся. Приобщаюсь, сынок.

Хорошо, хоть связь есть, одно успокоенье. И вот звонит мне полковник Рысаков:

– - Товарищ генерал, разрешите доложить: помощник прокурора по надзору Лисин дошел благополучно.

– - Куда дошел?
– - спрашиваю.
– - В сортир, что ли?
– - рассвирепел я тут совсем.

В сортир его только что увели из соседней камеры, я слышал переговоры.

Тот помолчал, говорит:

– - До вышки дошел. И сообщил, что вас уже вроде как в живых нет.

Сбежал, соображаю, этот Лисин; лишних вопросов не задаю: подслушивают, поди.

– - Понял, -- говорю.

– - Я считаю, -- осторожно предлагает Рысаков, -- что стрельбу и штурм сейчас начинать неудобно: темно.

– - Какой... штурм?
– - похолодел я.
– - Какой штурм?!

– - Ну вот Лисин ваш приказ передал -- штурм начинать. Офицеры, мол, все убиты... он один спасся.

Я тут и онемел. Как... убиты? Что значит -- убиты?

– - Дайте-ка его мне!

Тот его найти не может, спустился с вышки и ушел.

Слушал я, холодея, и понял, что сейчас может случиться то, за что не придурку Лисину, раздающему такие команды, придется отвечать, а мне, захваченному генералу. Вне меня сейчас идет какая-то дурная игра, итоги которой припишут все равно мне -- старшему по званию.

Еле сдержался, чтобы телефонную трубку не разбить в ярости.

– - Так, понятно. Теперь слушайте меня, полковник. Значит, так... Успокойтесь!

ЗОНА. МЕДВЕДЕВ

Отчаянный генерал проявил в ту ночь максимум благоразумия, у него как бы открылось второе дыханье, и к рассвету, не спавший, но свежий и волевой, сумел добиться у зэков разрешения на обращение к Зоне через рупор.

– - Сегодня ночью чуть не стряслось непоправимое, -- сказал он.
– - Из-за несогласованности чуть было не начался штурм... Мне удалось убедить командование, что тут все в порядке, ситуацию контролирую лично, и вы не хотите бойни. Крови сегодня ночью не случилось, хотя вполне могла быть. Войска стоят в готовности номер один. Чье-то неосторожное или провокационное действие, и это послужит сигналом к началу атаки, в Зону ворвутся танки и перемесят тут всё... Ясно?

Зона слушала молча.

– - Думайте! Пока еще можно и нужно остановиться. Больше говорить я не буду -- решайте.
– - он положил рупор и ушел.

ЗОНА. ОРЛОВ

Зэки тоже в эту ночь не спали в ожидании стрельбы, носа не высовывали из бараков. Бузить уже и не хотелось, но и отступать вроде было нельзя. Идеологи восстания растерялись и покорно ждали развития событий, не снимая требований.

Великая же заслуга генерала в эту ночь была в том, что он не знал, живы офицеры или действительно убиты, -- они содержались в другом помещении, -но мудро не упомянул об этом в обращении к осужденным и не сделал это формальным поводом для начала штурма... Приказ этот зловещей, смертной тенью висел над притихшей Зоной всю ночь...

После его выступления зэки пришли к генералу с мировой. Но он встретил их жестким вопросом:

– - Правда, что мои офицеры убиты?

Парламентеры растерялись, кто-то побежал в штаб, и через минуту оттуда появились живые офицеры, прокричали через площадь:

– - Все в порядке, товарищ генерал!

У генерала задрожал голос:

– - Слава Богу!..

НЕБО. ВОРОН

Только я это видел, как уже потом, когда кончилось все, генерал вызвал Лисина. Явился он весело, ожидая похвалу за геройский побег от зэков. Генерал вышел молча из-за стола и со всего размаху ударил его, сбил с ног.

– - Мало тебе, козел... была бы моя воля...

Он сжимал большие крестьянские кулаки, привыкшие с детства к дракам. И Лисин с визгом рванул из кабинета и Зоны.

Боевой генерал... я видел, как он за сутки до этого смело вошел в Зону без сопровождения, в штатском, предъявив на вахте генеральское удостоверение.

Слонов пересел из камеры в кабинет начштаба, а приезжий генерал в отдельной комнате до ночи перебирал дела осужденных.

Отложенные им двадцать дел были отправлены на пересмотр срока и правильности судебного решения, стрелявшего в Ивана Воронцова отдали под суд, а у Лисина нашли другие серьезные грешки, вплоть до присвоения липовых заслуг партизана, посадили вскоре в такую же Зону... Там, на его счастье, не узнали о недавнем "подвиге" помощника прокурора...