Чтение онлайн

За долгие годы в Зоне он привык ко всякой брехне начальников, приучил себя не слушать пустолай, думать о своем, хорошем, если такое отыскивалось в душе. На сей раз голова была пуста, как трехлитровая банка из-под чифира, с черными краями, звенящая и бесполезная. Даже не хотелось припоминать, где и когда он встречал этого офицера-краснобая. А ведь видел, точно...

Ворон тихонько сидел на руках у Сынки, удивленный непривычной тишиной в бараке, изредка пытался выглянуть, чтобы увидеть говорившего, но Лебедушкин пресекал попытки засветиться.

Сам же Володька тоскливо и жадно созерцал крупную, сладкую девицу в каске, улыбавшуюся ему с обложки журнала. Продажная -- успокаивал он себя, чтобы не думать о ней. Не то что моя Наташка... Пишет, ждет, настоящая девушка. А могла бы запросто на нем крест поставить: человек в местах заключения, да еще второй срок, что ж это за муж? А ей все это по фигу... Верно любит! Приедет скоро на свиданку...

Лебедушкин поймал Батин взгляд, Квазимода смотрел на Сынку задумчиво и пристально, будто знал, о чем тот думает, и присоединялся к этим умным Володькиным мыслям. Чуть кивнул ему.

Хорошо все-таки, когда хоть кто-то есть близкий на свете. Вот Батя, еще ребята, Васька вот в руках, стервец, живая душа.

Володьке стало хорошо. И голос майора будто с неба, издалека, проникал в его подернутое туманом сознание.

– - ...создавали для себя богов, которые должны были их наказывать за справедливость к ближним...

И до Квазимоды долетали языческие сказания майора Медведева, как сквозь вату... трёкает с броневичка очередной коммудист... Мало ли их было...

ЗОНА. ВОРОНЦОВ

Ну хорошо, если были или есть они, эти боги, то уж тогда меня-то, как мученика, в рай они должны определить.

А что? Я не убивал, не прелюбодействовал. Да, воровал, ну так что из того? Смотря у кого брать и при каких обстоятельствах... Здесь я могу поспорить с богами, если мне срок в аду решат определить. Или там бессрочно?

А как же тогда душа эта, которая вечная? Значит, есть конец срока? Или вечно она там в котлах и будет топиться, преть? Неверно. Раскаяться душе надо, шанс дать. Даже в Зоне шанс дают, так Бог-то мудрее этих оглоедов.

Так что если из этого ада да в тот, и навечно, тут совсем замкнутый круг получается: где Бога-то милость, о которой попы говорят? Что-то мудрят они, или я не так понял.

Воровал. Один раз огромный ювелирный магазинище на уши поставил. Красиво было. Пугнул только вот там пистолетом одну дамочку, та описалась от страха, за это и срок схлопотал новый. А с другой стороны: дома-то ее любимый супруг, возможно, так пугает, что она колготки пять раз на день меняет, и ничего. Так где ж справедливость? Я к тому же и ни копеечки потратить-то не успел, сразу из-за этой дамочки и взяли. В чем тут зло обществу?

Плохо, конечно, воровать, людей обманывать. Но ведь и деньги нужны, кто их, какая сука придумала?

– - ...жрецы приносили в жертву людей...

Вот и нас тут, в Зоне, приносят в жертву, чтобы похвастаться там, на воле, как закон работает, как наказан злодей. В древности хоть чик ножичком -- жертва подрыгается минутку и успокоилась... А тут на пятнашку раскатывают принесение в жертву. Камень станешь грызть...

Все сидишь и приносишься, приносишься... в жертву. Кому?

– - Сейчас тоже в жертву приносят, когда показательные суды устраивают!
– - тут перебил майора чей-то голос из-за спин. Я не углядел -кто, но -- молодец, точно вставил.

Майор, хладнокровный человек, выжидал, пока тот продолжит, но не дождался.

– - Что это там за эрудит выискался?
– - спросил не зло так, как только он, Мамочка, мог.
– - А голову высунуть смелости нет?

– - Есть!
– - это Дупелис, литовец, упертый парень. Поднялся, посмотрел открыто в глаза Медведеву.

И -- смутился майор, крыть-то нечем.

– - Прошу реплики не отпускать. У нас есть квартальный план лекций, -говорит, -- и мы согласно ему дойдем и до показательных судов.

ЗОНА. МЕДВЕДЕВ

Что им еще сказать, чтобы прошибить эту блатоту? Да, общество вынуждено было отделить себя от них -- и отделило. Часто без оглядки и без меры, будто навсегда, хотя они такие же его члены, как я, жена моя, дети...

Но -- они воровали, они грабили, они убивали, наконец, и как тут обществу не защититься от них? В старину таких на кол сажали, и вся недолга. Руку вначале отрубят, потом на все четыре стороны из города. В общем, выталкивало их из себя общество всегда, и правильно, люди хотят жить не по волчьим законам, а по человеческим.

Но и здесь не ставим же мы на них крест, вот что главное. Ну понятно, Зона вора лучше не сделает, еще больше звериного в нем может проснуться. Но здесь есть время человеку поразмыслить, как дальше-то жить. Может быть, в этом и был главный и великий смысл того давнего прокурора, кто первым вместо смертной казни воришки или убийцы повелел: посадите его в темницу, пусть одумается и очистится от зла. Бывают же с теми, кто под высшей мерой ходит, озарения да раскаяния. Ну там понятно: смерть -- но и те, у кого срок маленький, сколько раз за службу мою слово давали не воровать, не грабить -и выходили иными людьми. Так что есть в Зоне великий свой смысл, имя которому -- очищение души. Кто-то и пройдет его, несмотря на зло и мразь здешнего мира, а кто и не поймет, что шанс ему на это дала судьба -человеком стать...

– - Я уже очистился, а меня не выпускают, -- сообщил умник Дупелис, опять меня перебив.

Я кивнул понимающе.

– - Хорошо. Идите на вахту и ждите меня, я вас прям счас и выпущу...

– - Уж и слова сказать нельзя!
– - возмущенно буркнул остряк.

– - Каждая минута задержки -- еще одни сутки изолятора, -- сообщил я ему.

Ушел на вахту, уже молча.

Понятно, у них всех горе, как бы ни хорохорились. Но оно и есть расплата за содеянное. Зона -- не только расплата, но и обретение права на будущее, новое будущее. А для этого надо справедливо судить себя: вот я сорвался, вот хотел выместить зло на другом. А не слезливо жалеть себя: ах какой я бедненький... знаете, братцы...

– - Хорошо, кто желает досрочно освободиться? Поднимите руки.

– - А ногу?
– - нашелся новый остряк.

– - Если нет рук... головы... валяй, -- разрешил я.
– - Хоть задницу.

Заржали.

– - Ну что, один актив только освободиться хочет? Смелее!

Потихоньку начали поднимать то там, то здесь.

– - Да они ради свободы готовы жопы лизать, и мать предадут!
– - с наглой издевкой подытожил четко тот же голос.

Я увидел, кто говорил -- молодой, крепко сбитый, чувствующий свою силу и оттого дерзкий парень, уже знакомый мне Бакланов.