Чтение онлайн

Как раз наоборот — чем длиннее в Кшале было имя, тем ниже в местном табели рангов ты находился. Каждое слово в имени отображало некую ступень, уровень сословия, что имелись над носителем имени. Чем больше ты имел слогов, тем на низшей ступеньке социальной лестницы ты стоял, и наоборот — истинная аристократия этого мира носила трехсложные имена, а двухсложные имели лишь самые первые люди из окружения Владыки и он сам.

Пятисложное имя, как у меня или у моей сиделки, означали примерно середину. Свободные люди, вольные сами распоряжаться своей жизнью... в ограниченных рамках, установленных самим понятием феодального общества, разумеется.

Отец девушки, Ста-Тэ-Мари-Танэ-Ону был лекарем. Причем лекарем опытным и весьма умелым, и потому считался уважаемым человеком даже несмотря на свою формальную принадлежность к простолюдинам. О его высоком профессионализме говорил тот факт, что Ста был личным врачом для многих знатных людей в ближайшем городе Риндо — как раз к одному такому пациенту отец Гуэр и отбыл вчера утром.

Как мне стало ясно, врачевание в этой семье было наследственной профессией: людей лечил дед Гуэр, этим ныне занимался ее отец, и этому же обучали и ее саму. Впрочем, она была довольна уготованной ей судьбой: помогать людям девочка любила. Еще больше ей нравилось возиться с растениями: о теплице с огромным количеством самых разных лечебных трав, которая, кстати, и занимала почти весь второй этаж дома, она рассказывала с особым воодушевлением и блеском в глазах.

О своей матери моя собеседница ни разу даже не заикнулась. Я же проявил тактичность — было ясно, что мне не следует задавать вопросы по этой теме. Если Гуэр захочет — сама как-нибудь расскажет.

Узнал я и об обстоятельствах, при которых попал в этот дом. Местная стража, совершающая патрульный обход — деревушка находилась не так уж и далеко от границы, — нашла меня у обочины дороги, что вела от Синуэды к Риндо, в четверти туэ от деревушки или, если оперировать привычными мерами длины, в ста метрах. Я валялся без сознания, едва живой — причем было неясно, что именно со мной произошло. Открытых ран, переломов или чего-то подобного не было. Но жизнь по капле утекала из моего тела — это было очевидно с первого взгляда даже неискушенным в медицине патрульным.

Изначально меня хотели прикончить на месте: мало ли, может, я был переносчиком какой-либо неизвестной заразной болезни? Но удача улыбнулась мне — старший патруля колебался перед тем, чтобы принять окончательное решение, что и спасло мне жизнь. Патрульный решил для начала посоветоваться с единственным лекарем в деревне, благо, дом Ста-Тэ-Мари-Танэ-Ону был совсем рядом от того места, где меня нашли. Отец Гуэр, осмотрев меня, заключил, что угрозы, как носитель болезни, я однозначно не несу. Честно говоря, я не понимаю, как можно без тщательного исследования, без взятия анализов и прочего понять, заражен ли человек чем-либо: не на лбу же это было у меня, в конце концов, написано?

Но в любом случае — сейчас я был безгранично благодарен и неизвестному стражнику за его колебания, и самому Ста за то, что он все же решил вылечить меня. Ибо пустота смерти — это несравнимо хуже, чем жизнь в новом, пусть и явно полном опасностей мире.

К слову, на вопрос о том, что за хворь свалила меня с ног, моя сиделка обиженно надула губы, ответив, что отец ей ничего про это не рассказал. Хотя — девушка была уверенна — знал, что со мной произошло. Но на все вопросы своей дочери упрямо молчал.

Я же задумался. Могло ли быть причиной немочи Шан-Карра такое вот насильственное переселение душ? Не оттого ли мне было так плохо в первое пробуждение? Возможно, тело пыталось отвергнуть неродную ему личность? И опять возникает вопрос — где была душа Шан-Карра, когда я появился в его теле? Он уже был мертв? Или умер именно из-за моего появления?

Вопросы, вопросы, вопросы... И кто же мне на них ответит?

* * *

Убедить Гуэр в том, что свежий воздух — это главный рецепт моего выздоровления, было не такой уж архисложной задачей, так что вечер мы встречали на веранде дома. Правда, несмотря на летнюю погоду, мне пришлось по шею укутаться в теплый шерстяной плед — но это была допустимая плата за то, чтобы покинуть успевшую мне порядком осточертеть кровать.

Что ж, если у меня прежде и были сомнения в том, что я попал в иной мир, то они окончательно рассыпались в прах после того, как я смог увидеть нечто большее, чем внутренний уют дома семьи Тэ-Мари-Танэ-Ону. А именно закат. О да, в этом мире он был просто невероятным — большое, косматое светило, что наполовину скрылось за пологими холмами, окрасило в оранжевое огромный участок неба, рассеченный красными прожилками облаков на густо-лазоревом фоне неба. Вид был просто потрясающий.

— Это... — поддерживаемый Гуэр, я подковылял к перилам веранды, чтобы облокотиться о них. — Немыслимо...

Она вопросительно посмотрела на меня, на что я пояснил, с трудом подбирая слова.

— Не помню этого... Будто заново родился... Но так красиво... Ты привыкла к этому зрелищу — но для меня это совершенно в новинку.

Чувство было такое, будто я первый человек, посетивший иную планету. Хотя... кто знает, может, так оно и есть? В любом случае, эти ощущения непередаваемы. Ближайшим определением, что могло бы описать мое состояние, было «эйфория». Я совершенно не чувствовал слабости в теле, той легкой головной боли, что не отпускала меня с момента пробуждения — все это стало ничего не значащим фоном по сравнению с тем, что я ощущал. Забавно, но только сейчас до меня дошла очевидная, по своей сути, истина: ведь фактически, получается, я умер! Умер и снова жив! Все моя старая жизнь — теперь ничто. Прах, пепел. Я никого из нее не помню. Думаю, пройдет время, забудут и меня. Но вопреки всему, мой путь не окончен. Я жив! И я буду жить!

Перестав сдерживаться, я рассмеялся. Искренне, заливисто. Так, что все страхи, до этого незримо меня терзавшие, ушли. Гуэр, обеспокоенная моим поведением, поинтересовалась, все ли в порядке, на что я от нее лишь отмахнулся, ответив на автомате что-то успокаивающее.

Мой смех прекратился, лишь когда закончился воздух в легких. Обессиленный, я присел на лавочку, тут же, у перил. Стер выступивший на лбу пот и, улыбнувшись своей сопровождающей, сказал:

— Знаешь, во-Гуэр, думаю, оно того стоило, — прикрыв глаза, я откинул голову назад, — Стоило забыть все, чтобы испытать такой восторг, заново открывая для себя целый мир. Я как новорожденный, что в первый раз видит закат...

«Вот уж не думал, что я такой романтик... От кого это, интересно, мне досталось? От старого меня? Или от Шан-Карра? — моя улыбка стала шире. — Да какая разница! Я — это я! Такой, какой есть!»

* * *

Как и предполагала Гуэр, Ста-Тэ-Мари-Танэ-Ону прибыл поздно вечером. Он приехал на повозке; приближающийся топот копыт и скрип колес я услышал задолго до того, как этот допотопный транспорт попал в свет от масляной лампы. Отец Гуэр приехал в компании с каким-то мужчиной; тот остановил повозку с плохо различимыми в сгущающихся сумерках тягловыми животными рядом с домом, высадил лекаря, попрощался и поехал дальше, вглубь поселения.

Ста медленным шагом направился к нам, а пока он шел, я внимательно рассматривал человека, по сути спасшего мне жизнь. Это был невысокий, но широкоплечий, даже можно сказать коренастый мужчина лет сорока пяти, ростом примерно под метр шестьдесят. Он слегка прихрамывал на левую ногу. Облачен лекарь был в пыльный дорожный плащ грязно-серого цвета.

— Очнулся, значит? — негромко поинтересовался Ста, однако я так и не понял — рад он этому событию или наоборот, несколько огорчен. Сейчас, когда он подошел ближе, я сумел разглядеть его получше. Острые, хищные черты лица, наголо обритый череп с загоревшей кожей, тяжелый взгляд под черными бровями... М-да, его дочурка внешностью явно пошла в маму.