Чтение онлайн

И Наместник устроил для нее показательную казнь, растянутую во времени, урок для всех прочих.

Но повелитель Риндо не терпел расточительства. Тех, чьи преступления требовали только одного наказания — смерти, — не вешали, и не рубили голову. Нижний уровень Столпа Власти днем и ночью оглашали вопли пытаемых людей. Их боль, мучения и страдания — все это дополнительно напитывало магическое ядро крепости, а уж если истязать Зодчую Теней, то из ее агонизирующего истока можно было получить просто океан энергии.

К боли она была привычна. Лекари часто связывали себя с пациентом особым ритуалом связи, чтобы почувствовать все то же, что и он. Так что Оринэ за свою продолжительную практику хорошо знала, как ощущаются переломы, порезы, колотые и рубленые раны, ожоги огнем и многое, многое другое. А уж то, что она испытала, когда Сиэр-Тахх только приживался в ее теле, а печень начала гнила заживо… Но даже это меркло по сравнению с теми бесчисленными гранями мучений, что способны были причинить дознаватели. А за нее взялись самые опытные из подчиненных Наместника.

Содранная кожа, раздробленные кости, порезы и проколы прямо до нервных узлов — все это заживало на ней очень быстро. Даже выжженные каленым железом глаза и те смогли восстановиться, пусть это потребовало некоторого времени.

Палачи словно испытывали пределы ее регенерации — но пока что Сиэр-Тахх спасало свою носительницу. Только вот цена этому… Несколько раз истязания прекращались, чтобы палачи могли накормить девушку «исходным материалом» для восстановления печени, от таких нагрузок разрушающейся очень быстро. Она пыталась противится этому кровожадному зову поглощения чужой плоти, но не ей было сопротивляться творению самой Аг-Наар. Вложенные во второе сердце инстинкты, слепая и не рассуждающая тяга к выживанию любой ценой, просто отключали разум, и Оринэ вновь приходила в себя, как тогда, в тронном зале — залитая кровью и с ошметьями человеческой плоти в руках.

Обычный человек уже давно бы сломался — но только не Зодчая Теней. Девушка держалась вопреки всему. Вероятно, свою роль тут сыграло и то, что определенных граней дознаватели почему-то не переступали. Они не использовали магию для пыток — а в этом плане Киар-Бет мог дать фору любому пыточному инструменту.

А еще ни один из палачей — а все они были мужчинами, — даже не пытался ее изнасиловать. Было ясно, что сейчас, после долгих и изобретательных пыток ее внешний вид, даже не смотря на регенерацию, даруемую вторым сердцем, вызвал бы желание разве что у извращенца — но ведь существовала же причина, по которой ее не стали насиловать до пыток. И девушка надеялась, что верно определила эту причину. Знак Лжи до сих пор не изуродовал ее лицо, а значит Ста так и не разорвал клятву со своей стороны. Следовательно, сила Ноор-Эр-Кхана все еще продолжала оберегать ее, пусть и в такой малости. Никто не смел безнаказанно нарушить свод законов Владыки и изнасиловать замужнюю кшалитку. А если так и было, то значит, Ста не разочаровался в ней до конца. И Оринэ не могла подвести его своей слабостью.

У Оринэ была возможность отслеживать, как долго продолжается эта пытка. Обычное ощущение времени отказало девушке — субъективно, казалось, что прошли уже недели. Но она вела счет количеству раз, когда ее заставляли пожирать сырую печень. При такой интенсивной нагрузке ее собственная печень должна была полностью приходить в негодность за пару часов — от этого лекарка и отталкивалась.

Это случилось вскоре после того, как палач заставил ее в пятый раз кусками глотать человеческую плоть. Ее мучитель еще не успел снова взяться за пыточные инструменты, когда дверь в камеру открылась. Слегка затуманенное болью сознание тут же всколыхнулось — в глубине души девушку не отпускала надежда, что этот кошмар прекратится: придет Наместник и сообщит, что решил ее помиловать или случиться еще что-то, освобождающее от нескончаемой боли.

Но это был не Аадэ-Ре. Нет, в камеру вошел ее муж.

Несмотря на кислый запах крови в воздухе, она сразу ощутила его аромат. Лекарь всегда, сколько она помнила, пах лечебными травами. В этот раз это был аромат настоя на листьях астрины.

Ста подошел к дознавателю, что-то ему показал. Вероятно, пропуск, дозволяющий ему посетить жертву. Палач кивнул, но и не подумал оставить супругов наедине — лишь отступил в сторону, прислонившись к стене.

— Ста… — охрипшее после криков горло с трудом смогло выдавить имя. Она видела отвращение и боль, отраженные в его взгляде — но понимала. Она знала, что сейчас видит перед собой ее муж. Палачи постарались на славу, буквально не оставив на ее теле живого места. Повисший на цепях кусок истерзанного мяса нисколько не походил на ту стройную и красивую девушку, которой она была когда-то.

— Молчи. У нас мало времени, — лекарь шагнул вперед… и впился в ее губы поцелуем. Мгновение девушку захватило непонимание, она отдалась ласке — но когда мужчина с силой вдохнул в нее воздух, Зодчую Теней захлестнуло понимание. Ста отшатнулся, вытер губы от крови и сплюнул. — Прости. Они собирались привести сюда Гуэр. Я не мог поступить иначе.

— Я... понимаю, — большего девушка сказать не успела. Марсат — один из сильнейших ядов среди существующих, — уже начал действовать. Не крик — вой разнесся по камере, эхом отдавшись от стен. Оринэ билась в цепях, как одержимая, едва ли не выворачивая конечности. Мир вокруг нее утонул в пламени боли. Что Сиэр-Тахх, что ее обычное сердце надрывались — организм пытался спастись от отравы, мобилизуя все доступные ресурсы.

Но неожиданно все прекратилось. Боль от марсата, буквально сжигавшего ее изнутри, разом исчезла. Да и прочих повреждений будто не стало — а она, оказывается, уже и забыла, что это такое — не испытывать мучений каждое мгновение. С трудом она смогла приоткрыть слипшиеся от крови и слез глаза. Расплывающаяся перед взглядом картина постепенно приобрела четкость. С трудом ей удалось повернуть голову — хоть боль ушла, а марсат перестал убивать ее, слабость тела никуда не исчезла, — и увидела Наместника.

Девушке стало ясно, куда пропала боль — Аадэ-Ре спас ее жизнь, использовав неизвестное заклинание — сейчас вокруг ее тела кружили несколько сложных магических кругов, мигающих неровным зеленым светом. Она, было, опустила глаза, не желая встречаться взглядом со своим повелителем, но не смогла этого сделать. Ей стало по-настоящему плохо — за свободную руку Аадэ-Ре держала маленькая испуганная девочка. Ее девочка. Ее Гуэр.

Она хотела закричать, потребовать увести ее, но лишь хрип вырвался из ее горла — голосовые связки сжег яд. Этот звук только еще больше напугал Гуэр — она спряталась за Наместника, уткнувшись лицом в его одежды. Оринэ застыла, замолчала, не зная, что ей делать. Ей хотелось исчезнуть, стать невидимой — но это было не в ее силах.

— А… — девочка осторожно выглянула из-за своего укрытия, потянула Аадэ-Ре за руку. — Кто эта тетя? Что с ней? Ей больно?

На лице Наместника отразилась досада — по какой-то причине он нисколько не был рад этой ситуации. Но Оринэ этого не заметила, все ее внимание было обращено на свою дочь.

Девушка сглотнула, чувствуя, как першит в горле — это Сиэр-Тахх уже взялось за восстановление связок. Медленно, боясь, что снова исторгнет тот противный, страшный хрип, она заговорила:

— Я… твоя мама… — Оринэ пришлось постараться, чтобы сип, исторгнутый ее горлом, получился разборчивым.

— Мама? Нет, — качнула головой Гуэр, тут же погрустнев. — Папа сказал, что мамы больше нет. Что она умерла.

Эта девочка была последним, самым важным якорем для Оринэ. Она терпела муки, продолжала цепляться за жизнь, не теряла надежду — в основном, ради нее. Но теперь, когда самое дорогое для создание во всем мире поверило в ее смерть, когда дочь вот так, лично, в упор, даже не узнала свою мать — она смирилась. Сознание девушки, и без того надломленное свалившимися на нее за последнее время испытаниями, окончательно сломалось. Эмоции, чувства — все это просто перегорело и обрушилось, как стропила догорающего дома. Осталось только полное равнодушие. В попытке защититься от окончательного сумасшествия ее разум использовал последнее средство.