Чтение онлайн

Комната девушки размерами не впечатляла, от кровати до шкафа полшага, поэтому выполнить просьбу Хелен труда не составило.

– Ого, - распахнув дверцы, я немного опешил. Вроде бы чемодан у француженки совсем ни о чём был, каким чудом в нём уместилось столько одежды? Десяток маек и юбок, полдюжины платьев, две пары джинс, туфельки, кроссовки, балетки трёх разных цветов… - И какое именно тебе подать?

– Это вопрос, - девушка на секунду замерла, превратившись в античную статую. Белая кожа, идеальное молодое тело, грация и поэзия в каждом движении, жесте, в каждой позе. Такому не обучить, это врождённое, на генном уровне, выкристализованное десятками поколений французской знати и богемы.
– Давай лимонное, - кисточка туши вновь пришла в движение, делая прекрасные ресницы ещё гуще и длиннее.

– Лимонное… Можно просто сказать “жёлтое”, - буркнул я себе под нос.

– Если сегодня не будешь ворчать, как старик, так и быть, исполню одно твоё желание. Или фантазию, - Хелен хитро подмигнула мне в зеркало.

– Ваше платье, миледи!
– я подхватил жёл… простите, лимонное, подлетел к девушке и, припав на колено, протянул ношу на двух руках.

– То-то же, - Хелен нагнулась и чмокнула меня в макушку.
– Только не растрать весь пыл до вечера.

– Обижаешь! Какие наши годы!

– Вот-вот. В твои годы…

Вот ведь стервочка.

Впрочем, мне это нравится. Не люблю постные блюда, как и переперчённые. В первом случае приедается быстро, во втором можно и копыта двинуть. Или рога получить. В общем, тем ещё оленем стать.

За что стоит уважать американский автопром, так это за размеры и комфорт. В поездку мы отправились на машине Маршалла, впятером, но тесноты не было. Антон сбежал от подружки на переднее сидение, мотивировав какими-то там тактическими соображениями: что-то там про правильную посадку-высадку и всё такое, случись нам попасть в передрягу. Ну да, ну да.

До Лоусвиля, возле которого проходила ежегодная Большая Ярмарка, добрались быстро и при параде.

Девушки в лёгких, обтягивающих, всё подчёркивающих и почти ничего не скрывающих лёгких летних платьях, едва доходящих до середины бёдер, мальчики - в джинсах, рубашках. Но чистых и выглаженных, так что сойдёт. И при оружии, конечно же, без него тут даже дети старше восьми лет на улицу не выходят.

Вообще, у меня сложилось впечатление, что повальное вооружение местного населения не столько необходимость, сколько показуха. Если в первые годы освоения Эдема стреляли действительно повсеместно и ежечасно, то в наше время перестрелка в населённом пункте - почти такое же ЧП, как и на Земле. Да и на дорогах хулиганят всё меньше и меньше, по крайней мере там, где живут белые. Поэтому оружие у населения сейчас скорее дань традиции и намёк зарождающейся власти, что гайки закручивать слишком уж не стоит. Регулярные армии не просто карликовые, а микроскопические, полицейские же силы обычно состоят сплошь и рядом из местных, у которых половина округи если не родственники, так друзья-приятели, так что, случись конфликт интересов, один к ста, что они выступят на стороне народа.

Ярмарка раскинулась широко, с размахом, и занимала площадь едва ли не большую, чем Джефферсон. Палатки и лотки раскинулись стройными разноцветными рядами между окраиной города и парой Верблюжьих Холмов на юге города, которые создавали естественную границу между людьми и прерией. Продавали и покупали всё и вся, от строительного инвентаря и техники до цыплят и индюшат. Оружие, одежда, еда и выпивка, запчасти и электроника, новое, старое и убитое в хлам, местного производства и “импортное, из-за ленточки”, под любой, даже самый тощий, кошелёк.

На сцене друг друга сменяли фокусники, стендаперы, музыканты, в перерывах между их выступлениями ведущие проводили конкурсы “кто больше съест сэндвичей” или “плюнь дальше всех. Вечером обещали огненное шоу. Вход - два экю с человека, двадцатка за парковку, автоматическое оружие рекомендовалось с собой не носить, за это сразу попросят вон с праздника жизни, а вот против короткоствола никто ничего против не имел.

– Окей, молодёжь, я пойду попробую толкнуть свою рухлядь, - Маршалл кивнул на “механические ряды”, где виднелись кабины различной техники и реяли многочисленные флаги с гайками, шестерёнками и прочими интернациональными знаками, дающими понять, что здесь торгуют всяким металлоломом.

– Мне надо к оружейникам, - Антон приподнял тощую брезентовую сумку.

– Я с тобой, - с готовностью откликнулась Ариэль.

– Мы, наверное, просто по Ярмарке побродим, да?
– я обернулся к Хелен.

Планов что-то покупать или продавать у меня не было, если только пополнить запас патронов: тренировки в стрельбе плотно вошли в мою жизнь, очень уж увлекательное занятие. Да и девушка втянулась, былой пацифизм улетучился, словно его и не бывало.

– Да, ничего конкретного мне не надо, - кивнула француженка.

– Тогда давайте часа через три встретимся у машины и пойдём обедать, лады?
– подвёл итог Маршалл.

Возражающих не нашлось, и мы разбежались.

– Интересно, здесь есть обменник или что-то типа того?
– Хелен смешно закрутила головой, пытаясь высмотреть искомое. Полтора метра в прыжке, без каблуков, в плотном потоке людей, плывущем среди этого палаточного городка, она не то что обменник, меня с двух метров уже не найдёт.

– Должен быть, это же Большая Ярмарка. Маршалл говорит, что сюда и русские приезжают, и китайцы, и даже индусы со своими маслами-специями бывают.

– А они разве не пользуются экю?
– удивилась девушка.

– К сожалению, не все.

– Почему “к сожалению”?

– Долго объяснять…

– Рассказывай, пока ищем обменник, - разрешила Хелен.

– Ну….
– замялся я, вспоминая обещанный на вечер “пряник”.

– Я даже не буду считать это за старческий нудёж (я правильно сказала?), - правильно поняла мою заминку девушка.

– Нет, ну раз так… Что ты знаешь об истории денег?

– Ничего, - пожала хрупкими плечиками француженка, протискиваясь через толпу в поисках заветного обменника.

– Так, давай я пойду впереди…

– Не нуди, - отмахнулась Хелен.
– Я маленькая, мне удобней. Ты давай, не отставай и не отлынивай, рассказывай свою историю бабла.

И я рассказал.

В начале было слово. И слово было “бартер”. Ты мне хлеб, я тебе - утку. Или горшок. Или топор.

Торговли в те времена почти не было, обмен в основном шёл внутри общин, поселений. Товаров было минимум, поэтому составлять пропорции было нетрудно. Но постепенно география сделок ширилась, начался обмен с соседними племенами и поселениями, а то и странами. Это требовало более универсального способа. Так появились первые “деньги”.