Чтение онлайн

Бой идёт в стороне, мы на отшибе, даже пули над головой не свистят.

– Это далеко, Хелен, всё нормально, - пробую отцепить француженку от себя, подняться.

Через минуту удаётся уговорить более-менее пришедшую в себя девушку расцепить руки и дать мне одеться. Да и самой что-то накинуть не помешает, мало ли, как оно обернётся. Натягивать штаны и ботинки в темноте то ещё занятие, но справляюсь быстро, благо, это не зауженные джинсы и модные кеды, всё функционально и просто до безобразия.

“Калаш” и разгрузка в прихожей, справа, хватаю их, открываю входной клапан, выглядываю, прислушиваюсь.

– Целы?
– силуэт Антона в ночной тьме едва различим, но вроде как парень облачился посущественней, чем я: торс обтянут лёгким бронежилетом, голова из-за “OPS-COREа” похожа на шляпку диковинного гриба.

– Да, - уже смелее выбираюсь наружу. Если бы была какая-то опасность, Антон так открыто не стоял бы.
– Что происходит?

– Да леший его знает. Похоже, какие-то отморозки решили устроить ночной налёт.

– А почему отморозки?

– Ты сам подумай, кто в здравом уме полезет на лагерь, в котором тысячи две вооружённых людей? Пусть даже часть из них в дымину пьяны, а ещё треть толком стрелять не умеет. Оставшихся хватит, чтобы сотню налётчиков положить. Так что смысла нападать вот так, в открытую, нет никакого. Все крупные кассы упрятаны поглубже, ближе к центре лагеря, так что если хочешь поднять денег, то надо перестрелять всех присутствующих. Без этого только патроны зря переводить.

Возразить мне было нечего. Действительно, хорошую добычу здесь легко не возьмёшь, а вот затрат и усилий - вагон и маленькая тележка. Стрельба же ради стрельбы… Будь это одиночка или небольшая группа, на одной-двух машинах, я бы ещё понял, мало ли отморозков и идиотов в мире. Но представить себе, чтобы сразу три-четыре дюжины людей решили пострелять в себе подобных, да ещё с неплохим шансом получить обратку, просто так - нет, этого точно не может быть. Идиоты, согласно Дарвину, самовыпиливаются достаточно быстро, чтобы не успеть организоваться в большую банду.

– А где Маршалл?

– Пошёл к машине, заведёт на всякий случай, заодно присмотрит, чтобы с ней ничего не случилось под шумок.

– Алекс,что там?
– из палатки выглянула Хелен. В темноте плохо видно, но зрение уже немного адаптировалось, вижу, что девушка успела накинуть только майку. Мою, между прочим, ей по колено, считай, что платье.
– Мне страшно.

– Всё нормально, бой от нас далеко. Какие-то идиоты устроили налёт, - приобнимаю подругу за талию. Бедро упирается во что-то твёрдое.
– Пистолет?

– Да, - кивает француженка.
– Только прошу вас, не ходите туда, пожалуйста.

– Мы и не думали, - хмыкает Антон.
– В темноте легко поймать пулю от своих же. Тут безопасней.

Наклоняюсь и целую Хелен в лоб, мол, всё нормально, никуда не идём, я с тобой.

– К вам пара машин, идут по насыпи!
– хрипит на разгрузке Антона рация голосом Маршалла.

Блин, я про свою ходиболтайку даже не подумал, надо бы включить. И где-то в одном из кармашков была гарнитура…

Поворачиваюсь и пялюсь в темноту. Ничего… А нет, вроде что-то мелькнуло на фоне звёзд. Или показалось?

– Едва слышу, - Антон стучит по Опс-Кору. По ходу, у него там ещё и активные наушники, заглушают громкие звуки, зато слабые усиливают. И если приближающиеся машины идут тихо и без света, то…

Не знаю, благодарить инстинкты или интуицию, но, пока я размышляю про странное поведение незваных гостей, тело начинает действовать само. Толкаю-швыряю Хелен обратно в палатку, сам падаю вперёд влево, перекатываюсь за бочку с ещё не остывшими углями. Вовремя.

Передний пикап на ходу бьёт по нам ослепительным светом “люстры”, превращая ночь в день.

– Та-та-та-та-та!
– вслед за светом со стороны машины по нашему лагерю хлещут пулемётные очереди.

Обстрел быстро стихает - турель у нападающих не позволяют вести круговой огонь, сектора и углы очень ограничены. Противник останавливается метрах в тридцати от нас, хлопают двери, слышна возня высаживающегося из “унимога”, шедшим вторым, десанта.

Из-под насыпи бьют короткие автоматные очереди, кто-то наверху вскрикивает. Антон минимум достал одного, а может, и больше. Звучат команды на незнакомом языке, чёткие, хлётские. Испанский? Португальский? Какая к лешему разница сейчас! Мозг, ау, ты чем там занят? Спустя пару секунд хлопают взрывы гранат, в ушах звенит. Воздух разрывает грохот стрельбы, пахнет сгоревшим порохом и тротилом.

Сердце бешено стучит по рёбрам, вот-вот выпрыгнет. Мысли мечутся. Что делать? Бежать? Стрелять? А если убьют? А ведь убьют. Я не боец. Я - гражданский. На все сто. Или даже двести. Меня не обучали тактике боя. Меня не готовили к войне или умирать. Это всё - не моё. Компьютеры, сервера, программы - тут я как рыба в воде, чуть ли не бог. Но не ночной бой. Не война. Не нападение или оборона. Говорят, когда-то каждый мужчина на Руси умел защищать свой дом. Быть воином. Защитником. Сейчас не те времена. Вжаться и выживать. Чтобы не заметили. Чтобы не стреляли.

Адреналин вёдрами. Пот ручьями. Сердце в пятках. Сколько один продержится Антон? Как быстро его закидают сверху гранатами или обойдут по гребню и убьют в спину? А потом развернут “люстры” на лагерь, или прочешут с фонарями, свет которых пляшет вокруг. И не укроешься. Не сдашься. ЭТИМ пленники не нужны. Это не война, где можно быть некомботантом. Руки немеют, я словно застыл, замёрз, не в состоянии пошевелить и пальцем.

Плач. Всхлипывания. Послышалось? Кажется, это от палатки. Хелен. Или выверт психики, игры разума? Что-то расслышать в таком грохоте… Чердак поехал от стресса, как пить дать. Но даже если я её не слышу - она точно там. И её - убьют? Меня убьют? Ариэль, Антона, Маршалла? Всех убьют?

И Хелен. Молодую, красивую. Ей бы жить, детей рожать, мир смотреть и восхищать…

Несправедливо.

Меня развели на бабки. Несправедливо.

Били за мнимый долг. Несправедливо.

Пытался сожрать какой-то монстр. Несправедливо.

Напали на улице, чуть рёбра не поломали. Несправедливо.

Отнимают прекрасный вечер, шикарную девушку и мою жизнь. Несправедливо.

Несправедливо. Несправедливо! НЕСПРАВЕДЛИВО!!!