Чтение онлайн

– Именно так.

– И рабынь, и часть наркотиков для Томми поставляют чеченцы, а еще множество наркоты Томми получает от бандитов с той стороны гор. Я не ошибаюсь?

– Нет, разумеется. Кокаин. Очень много кокаина.

– Вот и вторая связь Томми с теми, кто напал на конвой. Цепочка выстроилась. Представитель Ордена обращается к Томми за услугой. Тот посылает одних зависимых от него бандитов - чеченцев, нанять других бандитов - латиноамериканцев, чтобы устроить засаду. Отказать Томми они не могут и не хотят, потому что Томми-Два-Б их главный канал сбыта наркотиков. А Томми сбывает наркотики через того самого представителя Ордена, который просил его об услуге с конвоем. Я что-то упустил?

– Нет. Картинка целостная. Осталось выяснить лишь одно…

Я вопросительно посмотрел на Лопеса. Он продолжил:

– Кто этот человек из Ордена и на кого конкретно в Ордене он работал.

– Есть идеи, как это сделать?

– В городе часто пропадают люди. А в остальном… надо подумать.

Да, подумать всегда полезно.

– Corazon, а что тебе еще нужно?
– спросила Бонита.
– Все как на ладони. Этот Томми-Бу-Бу столь силен и влиятелен лишь потому, что связан с орденом и может продать наркотиков в десять раз больше, чем любой другой в этом мире. Куда Орден девает наркотики, объяснять надо?

– Не надо, но ты все же объясни. Хочу знать твое мнение.

Совещание проходило в ванне, где мы вдвоем плавали в горах пены и с ледяными "мохито" в руках. Все же нам удалось воспользоваться доступными удовольствиями в нашем сюите. При этом мы сидели лицом друг к другу и розовые нежные пятки Бониты покоились у меня на груди.

– У Ордена есть "ворота", и есть огромный мир за ними, который вынюхает весь кокаин, проширяет весь героин и пропляшет весь "экстази", который смогут произвести не только здесь, но и еще в трех таких же мирах. И там его можно продавать без опаски - нет ни контрабанды, ни плантаций коки в Колумбии или мака в Афганистане, товар образуется прямо из воздуха где-то в приличном месте в середине Америки или еще каком-нибудь. Гигантские деньги, которые могут превращаться в то же самое оружие на той стороне и приносить еще больше денег здесь. Насквозь преступный и при этом абсолютно неуязвимый бизнес. Самому Ордену заниматься этим не к лицу, вот он и использует местных бандитов, чтобы вырастить и привезти отраву, затем тихо перебрасывает отраву в "ворота", а там, скорее всего, ее покупают бандиты оттуда, и уже продают на улицах. Что скажешь?

– Скажу, что ты права на все сто процентов. У меня такое же мнение, не хватает лишь нескольких деталей.

– Каких?

– Нет доказательств - это раз. Нужен "язык", желательно - этот самый усатый. Второе - необходимо знать точно, является ли это политикой Ордена или инициативой отдельных его управленцев. Это важно, это определит наше поведение в дальнейшем.

– Согласна. Всегда лучше знать точно, чем предполагать. Как думаешь это сделать?

– Я не буду этого делать, нам еще придется бывать в этом городе.

– А кто будет? "Семья" Лопес?

– Ни в коем случае, им еще гангстерской войны в городе не хватает, будто других забот нет. Все равно Михаилу с двумя группами спецназа здесь сколько еще бездельничать? Вот пускай пользу приносят, все равно никто не знает, что они в городе. Им это сделать, как мне в затылке почесать. Упакуют этого усатого в лучшем виде. В конце-концов, я для них еще и воинский начальник.

– А Томми-Два-Чего-то-там?

– А Томми пускай пока поживет. У него другая судьба - быть показательно "исполненным" за то, что решил побаловаться с Русской Армией. Мое начальство в бесконечной мудрости своей назначило его послужить к назиданию другим. Сейчас ему компанию подбирают, кажется.

Несмотря на то, что посиделки с Jefe Лопесом вчера изрядно затянулись, а после этого мы еще в течение долгого времени энергично отдавали должное размеру ванны и ширине кровати, на утренний стук в дверь номера я подскочил как ошпаренный. Сто против одного - телеграмма от Родмана.

Я схватил с вешалки белый махровый халат, завернулся в него и открыл дверь сюита. Так и есть, девушка- портье, но уже не Исабель.

– Сеньор, извините, но вы предупреждали, что если придет телеграмма…

– Да, большое спасибо!

– Всего доброго. Могу что-то еще сделать для вас?

– Прислать в номер кофейник и две чашки возможно?

– Разумеется.

Она повернулась и пошла по галерее. Тоже очень хорошенькая, но по походке до Исабель Великолепной все же не дотягивает. Я закрыл за ней дверь и развернул телеграмму. Текст простой, проще некуда. Время и номер телефона. Никакой подписи. До времени еще два часа. А телефоном можно воспользоваться даже в номере, хоть это и невероятный комфорт для Новой Земли. Здесь больше как в старые добрые времена - звонить по межгороду можно или с почты, или со специального переговорного пункта. Подойти к девушке за стойкой, заказать разговор, потом вас будут долго соединять, потом назовут номер кабинки, и вы побежите туда, кричать сквозь атмосферные помехи и прочее. Потому что телефонная связь между городами идет уже по радиоканалу, и даже не на коротких волнах. Спутники то здесь пока еще не завелись.

Здесь картина та же, но кубинцы содержат свой пункт связи, чтобы ставки проще делать было клиентам. И, например, звонить родственникам, просить денег в долг, если скажем, кто-то спустил все до копейки на собачьих бегах или еще где нибудь. И соединиться с ними можно с любого телефона в анклаве или любого заведения, принадлежащего им. Недостижимый уровень комфорта.

Я снял трубку с телефона, стоящего на тумбочке, набрал "девятку", чтобы выйти на оператора, и заказал разговор с этого аппарата, на двенадцать часов, по продиктованному мной номеру. Мне вежливо сообщили, что заказ принят. Ну и славно.

Ровно в двенадцать часов телефон зазвонил. Я снял трубку с аппарата, ответил.

– Сеньор, международный звонок.

– Спасибо, соединяйте.

Если вы думаете, что я разговаривал по телефону, по прежнему валяясь в постели, то ошибаетесь. И Бонита, и я были одеты, сидели в гостиной возле стоящего на кофейном столике телефона, к которому были подключены еще и записывающие устройства. На креслах и диване кроме нас сидели Владимирский, Сова, Туча, Лопес и "силовик" Алехандро. У всех были наушники - я не хотел выводить разговор на динамик, чтобы Родман, или кто там будет со мной общаться, не понял, что здесь много слушателей.

В трубке раздались щелчки, затем сигналы соединения, затем я услышал голос Родмана.

– Родман здесь.

– Ярцев.

– Добрый день, Ярцев. Чего вы теперь хотите?

Голос спокойный, даже сдержаный.

– Свои деньги. Девятьсот тысяч в золоте. Золоте Орденского банка, как мы и договаривались.

– Мы договаривались об оплате по завершении операции.
– возразил Родман.

– У вас не слишком хорошая память. Я вам сказал, что добавлю к схеме еще пару штрихов для обеспечения гарантии платежа. И собственной безопасности. Вы просто пропустили это мимо ушей. Во время игры в гольф, вспоминаете?

Родман замолчал. Я даже слышал его дыхание в трубке.

– Да, я вспомнил. Вы не конкретизировали это заявление позднее.

– Нет. Кстати, моим условием, которое я выдвинул, было присутствие при разговоре госпожи Беляевой. Она здесь?

– Это конференц-связь. Она тоже вас слышит.

– Светлана, ты здесь?

– Да, я здесь.
– голос звучит более чем сухо.

Бонита, сидящая напротив меня, вопросительно поднимает брови. Я слегка киваю, мол, так и надо. Действительно, так и надо. Договоренность такая: чем успешнее развивается наш с ней сговор, тем недружелюбней тон общения. Не зря мы почти час тогда в Порто Франко это обсуждали, при заключении союза.