Чтение онлайн

– Раз уж ты женился на ней, то подари мне наследника. Ты же видишь, что я отношусь к тебе как к родному сыну, сделал тебя своей правой рукой, доверил тебе всё хозяйство! Поэтому исполнил и ты свой долг, позаботься о детях. Ведь брак заключают ради продолжения рода, разве нет?

Матео сумрачно кивнул. Он успел привязаться к своему тестю, потому что тот был человек дельный и справедливый, и всё, что ни говорил, находил отклик в душе Матео.

– И потом, чего ради тебе поститься?
– продолжал Гумерсинду.
– Живи с женой в своё удовольствие. Какой бы ни был у Розаны характер, но в постели, я уверен, она тебя порадует. Она ведь тебе нравится, иначе ты бы не целовался с ней!

И против этого Матео ничего было возразить. Ему и в самом деле нравилась Розана, она соблазняла его, ему хотелось обнять её покрепче, так, чтобы она вскрикнула от удовольствия и лёгкой боли.

– Я не думаю, что твоей Жулиане позволяют бездельничать в постели, раз уж она вышла замуж, - продолжал Гумерсинду.

Может, этого говорить Матео и не стоило, он снова почувствовал щемящую боль в сердце оттого, что потерял Жулиану навсегда. Но ведь если навсегда, то нужно жить дальше…

– Я подумаю, тесть, о том, что вы сказали, - произнёс он и вышел из кабинета.

– Подумай о моих внуках, - крикнул ему вслед Гумерсинду.

С этого дня Розана больше не жаловалась на мужа.

Приехав в очередной раз на фазенду, Анжелика порадовалась за сестру. Та расцвела, выглядела счастливой и довольной. Да и Матео перестал быть хмурым и мрачным, нет-нет, да и улыбнётся или пошутит.

Гумерсинду ни в чём не препятствовал зятю, справедливо полагая, что тот сначала должен почувствовать себя хозяином, а уж затем и свои интересы будет отстаивать. Пока же Матео горой стоял за своих соотечественников, а мудрый Гумерсинду и этому не мешал.

Но вот беда! Матео не поладил с Антенором. Ещё бы! Антенор привык быть полновластным хозяином на фазенде, а тут на тебе – ему отвели второе место! Вдобавок Матео постоянно ставил его на это второе место, а тот бесился. На днях у них дело дошло до рукопашной. Гумерсинду понял, что вместе эти двое не уживутся, и попросил Антенора уйти.

– Представляешь? – Розана сделала большие глаза. – Антенор такого и предположить не мог. Он всегда был правой рукой у папы. И вдруг – иди на все четыре стороны! Разумеется, он ушёл, но в душе затаил страшную злобу, и теперь я боюсь, как бы он не отомстил Матео.

Анжелика задумчиво покачала головой.

– А по-моему, бояться нечего, - рассудительно сказала она. – Антенор – человек грубый, но убийцей он никогда не был и всегда уважал закон. Даже негров он наказывал потому, что тогда законы этого требовали.

Розана с удивлением посмотрела на сестру: Анжелика менялась прямо на глазах, сразу видно, что муж у неё юрист, ишь как о законах рассуждает!

Она хотела добавить ещё что-то, но тут прибежала Леонора вся в слезах.

– Помогайте матушке, - Мой Бартоло заболел жёлтой лихорадкой! Пожелтел как лимон, ничего есть не может. Меня отпустили за ним ухаживать. Не знаю, когда вернусь, да и вернусь ли…

– Не говори так, Леонора! – остановила её Анжелика. – Давай лучше помолимся за твоего несчастного мужа и попросим оставить его с тобой и вашей маленькой дочкой.

Анжелика подошла к маленькой статуе Девы Марии, которая стояла на комоде, и перекрестилась, творя молитву.

Весть о жёлтой лихорадке мгновенно распространилась по усадьбе.

– Собирайтесь и уезжайте немедленно в город, - распорядился Гумерсинду, обращаясь к дочерям.
– Сейчас вам запрягут лошадей и отправляйтесь.

– А вы с мамой?
– забеспокоилась Анжелика.

– А Матео?
– осведомилась Розана.

– Если мы все уедем, на фазенде не останется ни одного работника - все разбегутся, куда глаза глядят! А вам нужно о будущем думать, детей рожать!

Сестры переглянулись и пошли собираться, они знали, что с отцом спорить бесполезно.

В Сан-Паулу они приехали к вечеру, пока раскладывали вещи - совсем стемнело.

– Что-то твой муж задерживается, - сказала Розана.
– Может, он у тебя и дома не ночует?

– Не огорчай меня своими глупостями, Розана!
– пре¬рвала сестру Анжелика.
– Аугусту всегда ночует дома, прав¬да, иногда приходит очень поздно!

– И ты это терпишь?
– возмутилась сестра.
– Я бы такого терпеть не стала!

– Ты другое терпела, - кротко, но решительно оборва¬ла сестру Анжелнка.
– Пойдём лучше ужинать.

А я уверена, что у него есть другая женщина, - вдруг выпалила Розана.
– И этой ночью ты его не дождёшься!

Анжелика нахмурилась и на этот раз ничего не ответила. Розана говорила с такой убеждённостью, что Анжелике сде¬лалось не по себе. А что, если и впрямь, пока она гостила у родителей на фазенде, Аугусту завёл себе другую женщину?

– Да, да, да, так оно и есть, - продолжала убеждать её Розана, - только поэтому он так мало проводит времени дома и так слушается тебя в постели. Да не будь у него другой, он бы тебя замучил. Уж поверь мне. Я знаю, что говорю!

Анжелика похолодела. Ужасная картина, нарисованная сестрой, становилась всё явственнее, всё достовернее. Между тем, часы пробили четверть двенадцатого.

– Пойдём спать, - мужественно сказала Анжелика. – Я, например, очень устала с дороги.

Она поднялась уже на первую ступеньку, когда хлопнула входная дверь, и в прихожую вошёл Аугусту. Увидев жену и свояченицу, он мысленно перекрестился, потому что сегодня не собирался ночевать дома, но что-то его будто подтолкнуло.

Он бросился к Анжелике, подхватил её на руки и закружил по комнате.

– Радость моя приехала! – приговаривал он. – Приехала моя радость!

Анжелика искоса бросила на сестру торжествующий взгляд и покрепче прижалась к мужу.

Антенор запрятал все свои обиды как можно глубже. Если у него и были счёты с Гумерсинду, то они возникли не вче¬ра, не из-за пришлого итальянца Матео, они возникли давным-давно, и причиной их была красавица Нана. В тот день, когда она осталась с хозяином, Антенор плакал кровавыми слезами, но никто не видел этих слёз. Второй раз Антенор едва не плакал, когда Нана, беременная, ушла с фазенды. Он не подошёл к ней и не простился, поскольку знал, все негры помнят, что в прошлом он был охотничьей собакой хозяина, и не прощают его. Так о чём ему было жалеть, уходя теперь с фазенды? О той дурной памяти, которую он по себе оставлял? Но совесть его была чиста, он никогда не действовал из личной злобы или ненависти. Жесток был не он, жестокими были законы, а он только исполнял их. Честно говоря, прожитое в целом было ему неинтересно, оно осталось в прошлом, а что толку копаться в нём? Антенор готов был жить дальше.

Он приехал в Сан-Паулу уже к вечеру и сразу же отправил¬ся разыскивать Дамиао, что не составило большого труда. Чёр¬ный кучер не слишком обрадовался старому знакомому, память о телесных наказаниях, которые собственноручно осуществлял Антенор, ещё не изгладилась из его памяти. Но гость говорил чрезвычайно кротко и даже любезно. Насколько может быть любезен бывший надсмотрщик. Он просил дать ему адрес Наны, сестры Дамиао. А тот сразу же смекнул, что Гумерсинду пустил ишейку по следу и хочет отобрать у бедняжки сына. Сгоряча она пообещала, прислать сына воспитываться на фазенду. Но когда родился мальчик, разумеется, и не подумала так посту¬пить, напротив, затаилась, боясь, как бы Гумерсинду не начал её разыскивать.