Чтение онлайн

Я зашла в кабинет Люка. Он стоял лицом к окну и спиной ко мне. Совершенно прямо. Закрытый для меня. Закрытый для всего, кроме музыки, кружащей вокруг него, кроме назойливой жалобной песни брошенного японского влюбленного.

В женском голосе слышалась мольба, к нему подмешивался тягостный напев флейты, который так бесшумно резал его. Я почувствовала, что Люк грустит. Это была какая-то часть глубоко внутри него, куда я не могла дотянуться. Я чувствовала, как она вытягивается, будто тонкий своенравный усик, который отказывался подчиниться стальной воле его хозяина. Отчасти, отчасти я стала понимать желание дяди Севенеса коснуться чьих-то холодных губ, потому что я тоже начинала желать холодно далеких губ моего мужа.

— Люк, — позвала я тихо. И увидела, как несчастный маленький мальчик со вспухшим животом поднимается с пола, сбрасывает с себя изорванную одежду сиротского приюта и надевает элегантную темно-синюю однобортную куртку и брюки, которые вчера выгладила Аму. И вот таким, нарядно одетым, Люк повернулся от окна ко мне.

— Ты уже пришла, — заметил он с улыбкой.

— Да, — ответила я, идя навстречу его протянутым рукам. Между нами был наш ребенок. Я так любила его!

— Что ты купила? — спросил он благосклонно, нежно похлопывая по моему животу. Комната была холодной, но наполненной закатными лучами. Заходящее солнце за его спиной было темно-красным.

— Подарок, — сказала я, пытаясь заглянуть ему в глаза. В них, за них.

Люк приподнял бровь. Его раскосые глаза были полны любопытства.

— Ну, где он?

Вперевалку я вышла на улицу и вернулась с длинной узкой коробкой. Он разорвал простую зеленую оберточную бумагу, открыл крышку, посмотрел внутрь и поднял оживленно-вопросительный взгляд.

— Теперь скажи, почему мне понадобится трость? — спросил он, вынимая ее из коробки.

— Когда-то давно трость служила возможностью порисоваться перед людьми. Эта сделана из змеиного дерева, а рукоятка — из слоновой кости, — объяснила я с насмешливым упреком.

— М-м-м, она очень изящна, — сказал он, рассматривая все детали головы собаки на рукоятке из слоновой кости. — Где ты взяла ее? — спросил он, проводя пальцами по дереву, такому темному, что, казалось, его веками вымачивали в змеиной крови.

— Это секрет, — сказала я, стараясь говорить так же загадочно, как он.

Он стоял на своем ледяном острове и смеялся.

— Я сберегу ее навсегда.

А я любила его даже тогда, когда чувствовала, что мы становимся все дальше.

Той ночью мне снился сон, что пришел мистер Веллапен, наш семейный доктор. В этом сне он присел вместе со мной на улице около моего летнего домика. Было очень жарко, и он снял туфли.

— Все очень плохо? — спросила я.

— Боюсь, что новости неутешительные, — последовал ответ.

— Насколько все плохо?

Доктор покачал головой.

— У вас есть время до конца этой недели, — ответил он с грустью.

— Что? — сказала я. — У меня не будет даже возможности попрощаться со всеми?

— Нет, — сказал он, и я проснулась.

Люк крепко спал. Я прижалась к его сильному телу и долгое время не засыпала, слушая его дыхание. Как много я еще не знаю… Он не был моим. Что ты скрываешь от меня, Люк?

Вскоре я узнала его тайну. В тот день я стояла за дверью кабинета мужа с одной целью — подслушать. Это был бог Шепота, который подталкивал меня к этому. Может быть, мне не стоило этого делать, потому что я не смогла больше быть счастлива. Теперь я знаю, что счастье принадлежит исключительно несведущим, простым, тем, кто не может или предпочитает не видеть, что жизнь, что вся жизнь полна печали. За каждым хорошим словом спрятана дурная мысль. В постели наверху лежит умирающая любовь.

— Что ты ела? — спросил он по телефону, и я мгновенно все поняла. У него есть любовница.

У него есть любовница.

Эта мысль поразила меня так внезапно и так сильно потрясла меня, что закружилась голова. Кровь ударила мне в голову, и коридор возле кабинета Люка завертелся головокружительными, смеющимися витками. У него была другая. Но только вчера еще он был влюблен в меня! Тогда это правда, что любовь бессердечна и все время должна перелетать из одного сердца в другое.

Дурочка. Сумасшедшая, глупая дурочка. Ты действительно думала, что ты можешь удержать его? Такого мужчину, как он.

— Хорошо, тогда увидимся в девять, — сказал он перед тем, как я услышала щелчок в конце разговора. Люк не был ни нежным, ни чувственным, каким, я знала, он мог быть, но он собирался встретиться с ней на следующий день в девять. Девять. Когда он должен быть на совещании директоров.

Я услышала, как толкается ребеночек. Сильно.

Мои колени подкосились, и я упала на землю. Тихий звук сошел с моих губ, но он этого не слышал. Муж говорил уже с кем-то другим, монотонно и профессионально.

— Откупись от этого идиота, — приказывал он холодно, в то время как я припала, разбитая, к полу у его двери. Потом меня охватила паника. Мне необходимо было уходить из коридора. Около его двери меня охватил холод и страх. Я знала, что он может в любой момент открыть дверь. Я стала уползать оттуда на четвереньках.

Слуги. Они никогда не должны видеть меня такой. У него была любовница. Мои руки дрожали, я чувствовала слабость.

Мне же было предупреждение! Горбатого только могила исправит. Кто эта женщина? Как она выглядит? Сколько ей лет? Как долго это у них? Я ползла неуклюже, у меня кружилась голова. Я не хотела, чтобы Аму увидела меня такой. Я поднялась по ступенькам, отчаянно цепляясь за перила. Я ненавидела себя и то ужасное во мне, что делало меня столь отталкивающей. Столь уродливой. Не удивительно, что даже родная мать ненавидела меня с таким необъяснимым бессердечием. Потом с запозданием в голову пришла одна мимолетная мысль. А что, если я ошиблась? Надежда полилась по моим венам, как маленькие пузырьки. Они зашипели в моей крови, будто кока-кола. Что, если я ошиблась? Я уныло сидела на кровати. Острая боль в животе прошла, и замедлилось сердцебиение. Когда я подняла глаза, передо мной стоял Люк.

Я смотрела на него, словно увидела привидение.

— Дорогая, ты в порядке? — спросил он обеспокоенным голосом.

— Да, думаю, да, — сказала я онемевшими губами. Я смотрела в его озадаченные глаза, а он, встревоженный моим ошарашенным, безжизненным лицом, — на меня.

— Ты уверена? Ты выглядишь немного бледной.

Я кивнула и изобразила улыбку.

— С ребенком все хорошо?

Я снова кивнула, вытягивая вперед губы.

Его опасения рассеялись, он улыбнулся.

— Я только быстро приму душ перед ужином.

Завтра я пойду за ним. Я должна знать, кто будет ждать его в девять.

Я плохо спала и проснулась с мыслью об измене. За окном было все еще темно, и до того как солнце появится из-за сосен, пройдет еще немного времени. Воздух был восхитительно свеж. Я думала, что она ела вчера. Пирог, рис с курицей, лапшу, нази лемак, сатей, ми горенг, свинину с медом. Вариантов было масса, малайская кухня поразительно разнообразна. Она могла быть китаянкой, индуской, малайкой, сикх, евразийского типа или в ней могли быть смешаны черты нескольких рас.