Чтение онлайн

"Если вы сможете убедить европейцев и китайцев поддержать временное соглашение", — сказала Хиллари, — "тогда возможно, а может быть, даже вероятно, что и остальной мир встанет в очередь".

Четко выполняя мое задание, мы нанесли визит вежливости премьер-министру Дании Ларсу Лёкке Расмуссену, который руководил последними днями переговоров. Как и все скандинавские страны, Дания преуспевала в международных делах, а сам Расмуссен отражал многие качества, которые я привык ассоциировать с датчанами — он был вдумчивым, хорошо информированным, прагматичным и гуманным. Но поставленная перед ним задача — попытаться собрать воедино глобальный консенсус по сложному, спорному вопросу, по которому крупнейшие мировые державы враждовали, — была бы трудной для любого. Для сорокапятилетнего лидера маленькой страны, находящегося у власти всего восемь месяцев, это оказалось совершенно невозможным. Пресса наперебой рассказывала о том, как Расмуссен потерял контроль над конференцией, а делегаты неоднократно возражали против его предложений, ставили под сомнение его решения и оспаривали его авторитет, как неуправляемые подростки у запасного учителя. К моменту нашей встречи бедняга выглядел потрясенным, его ярко-голубые глаза напряглись от усталости, светлые волосы прилипли к голове, как будто он только что закончил борцовский поединок. Он внимательно слушал, пока я объяснял нашу стратегию и задавал несколько технических вопросов о том, как может работать временное соглашение. В основном, однако, он, казалось, испытывал облегчение, наблюдая за тем, как я пытаюсь спасти сделку.

Оттуда мы переместились в большую импровизированную аудиторию, где я описал пленуму три компонента предложенного нами временного соглашения, а также альтернативу: бездействие и ожесточение, пока планета медленно горит. Толпа была приглушенной, но уважительной, и Пан Ги Мун поздравил меня со сцены, взяв мою руку в обе свои, ведя себя так, как будто для него совершенно нормально ожидать, что теперь я попытаюсь спасти зашедшие в тупик переговоры и в последнюю минуту договориться с другими мировыми лидерами.

Остаток дня не был похож ни на один другой саммит, на котором я присутствовал в качестве президента. Помимо столпотворения на пленарном заседании, мы провели ряд параллельных встреч, переходя от одной к другой по коридорам, заполненным людьми, которые выгибали шеи и фотографировали. Кроме меня, самым важным участником в тот день был премьер-министр Китая Вэнь Цзябао. Он привез с собой огромную делегацию, и до сих пор на встречах эта группа была непреклонна и властна, отказываясь согласиться с тем, что Китай должен подчиниться любой форме международного обзора своих выбросов, будучи уверенным в том, что благодаря союзу с Бразилией, Индией и Южной Африкой у них достаточно голосов, чтобы сорвать любую сделку. Встретившись с Вэнем один на один, я дал отпор, предупредив, что даже если Китай рассматривает уклонение от каких-либо обязательств по обеспечению прозрачности как краткосрочную победу, это обернется долгосрочной катастрофой для планеты. Мы договорились продолжить разговор в течение дня.

Это был прогресс, но лишь едва заметный. Вторая половина дня испарилась, пока продолжались переговоры. Нам удалось выработать проект соглашения, одобренный членами ЕС и рядом других делегатов, но мы ничего не добились на последующих заседаниях с китайцами, так как Вэнь отказался присутствовать и вместо себя направил младших членов своей делегации, которые предсказуемо проявили несгибаемость. В конце дня меня провели в другую комнату, переполненную недовольными европейцами.

Там присутствовали большинство ключевых лидеров, включая Меркель, Саркози и Гордона Брауна, и все они имели одинаковое выражение разочарования. Теперь, когда Буш ушел и у руля демократы, они хотели знать, почему Соединенные Штаты не могут ратифицировать договор в стиле Киото? В Европе, говорили они, даже крайне правые партии признают реальность изменения климата — что же не так с американцами? Мы знаем, что китайцы — это проблема, но почему бы не подождать до будущего соглашения, чтобы навязать им свою руку?

В течение, казалось, целого часа я давал им возможность проветриться, отвечал на вопросы, сочувствовал их проблемам. В конце концов, реальность ситуации овладела комнатой, и Меркель осталось только произнести ее вслух.

"Я думаю, то, что описывает Барак, не тот вариант, на который мы надеялись, — сказала она спокойно, — но это может быть наш единственный вариант сегодня. Поэтому… мы подождем, что скажут китайцы и другие, а потом примем решение". Она повернулась ко мне. "Ты пойдешь на встречу с ними сейчас?"

"Ага".

"Тогда удачи", — сказала Меркель. Она пожала плечами, наклонив голову, вытянув рот вниз, слегка приподняв брови — жест человека, имеющего опыт преодоления неприятных трудностей.

Какой бы импульс мы ни ощущали после встречи с европейцами, он быстро рассеялся, как только мы с Хиллари вернулись в нашу комнату. Марвин сообщил, что на Восточное побережье обрушилась свирепая снежная буря, поэтому, чтобы мы благополучно вернулись в округ Колумбия, самолет Air Force One должен был подняться в воздух через два с половиной часа.

Я посмотрел на часы. "Во сколько моя последующая встреча с Веном?"

"Ну, босс, это еще одна проблема", — сказал Марвин. "Мы не можем его найти". Он объяснил, что когда сотрудники связались со своими китайскими коллегами, им сказали, что Вэнь уже едет в аэропорт. Ходили слухи, что на самом деле он все еще находится в здании, на встрече с другими лидерами, которые выступают против контроля за выбросами, но мы не смогли это подтвердить.

"Так ты говоришь, что он от меня уворачивается".

"У нас есть люди, которые ищут".

Через несколько минут Марвин вернулся и сообщил нам, что Вен и лидеры Бразилии, Индии и Южной Африки были замечены в конференц-зале несколькими уровнями выше.

"Хорошо, тогда", — сказал я. Я повернулся к Хилари. "Когда ты в последний раз заваливала вечеринку?"

Она рассмеялась. "Давненько не виделись", — сказала она с видом заурядного ребенка, который решил бросить осторожность на ветер.

С толпой сотрудников и агентов Секретной службы, суетившихся позади нас, мы поднялись наверх. В конце длинного коридора мы нашли то, что искали: комнату со стеклянными стенами, достаточно большую, чтобы вместить стол для переговоров, вокруг которого сидели премьер Вэнь, премьер-министр Сингх, президенты Лула и Зума, а также несколько их министров. Китайская служба безопасности начала двигаться вперед, чтобы перехватить нас, подняв руки, как бы приказывая нам остановиться, но, поняв, кто мы такие, они замешкались. Улыбнувшись и кивнув, мы с Хиллари прошли мимо и вошли в комнату, оставив после себя довольно шумную перепалку между сотрудниками службы безопасности и персоналом.

"Ты готов ко мне, Вэнь?" воскликнул я, наблюдая, как удивленно опускается лицо китайского лидера. Затем я обошел вокруг стола, чтобы пожать каждому из них руку. "Господа! Я везде вас искал. Как насчет того, чтобы посмотреть, сможем ли мы заключить сделку?"

Прежде чем кто-то успел возразить, я схватил свободный стул и сел. Сидящие за столом Вен и Сингх оставались бесстрастными, а Лула и Зума покорно смотрели на лежащие перед ними бумаги. Я объяснил, что только что встречался с европейцами и что они готовы принять предложенное нами временное соглашение, если присутствующая группа поддержит формулировку, обеспечивающую надежный механизм независимой проверки выполнения странами обязательств по сокращению выбросов парниковых газов. Один за другим другие лидеры объясняли, почему наше предложение неприемлемо: Киото прекрасно работает; Запад несет ответственность за глобальное потепление и теперь ожидает, что более бедные страны будут препятствовать своему развитию для решения проблемы; наш план нарушит принцип "общей, но дифференцированной ответственности"; предлагаемый нами механизм проверки нарушит их национальный суверенитет. Примерно через полчаса таких разговоров я откинулся в кресле и посмотрел прямо на премьера Вэня.

"Господин премьер, у нас мало времени, — сказал я, — поэтому позвольте мне перейти к делу. До того, как я вошел в эту комнату, я полагаю, план состоял в том, чтобы вы все ушли отсюда и объявили, что США несут ответственность за неудачу в достижении нового соглашения. Вы думаете, что если вы продержитесь достаточно долго, европейцы впадут в отчаяние и подпишут еще один договор в стиле Киото. Дело в том, что я ясно дал им понять, что не могу заставить наш Конгресс ратифицировать договор, который вы хотите. И нет никакой гарантии, что избиратели Европы, или избиратели Канады, или избиратели Японии будут готовы продолжать ставить свою промышленность в невыгодное конкурентное положение и платить деньги, чтобы помочь бедным странам справиться с изменением климата, когда крупнейшие мировые эмитенты сидят в стороне.

"Конечно, я могу ошибаться", — сказал я. "Может быть, вы сможете убедить всех, что виноваты мы. Но это не остановит потепление на планете. И помните, у меня есть свой мегафон, и он довольно большой. Если я покину эту комнату без соглашения, то моя первая остановка — зал внизу, где вся международная пресса ждет новостей. И я скажу им, что я был готов взять на себя обязательства по значительному сокращению выбросов парниковых газов и предоставить миллиарды долларов в виде новой помощи, но каждый из вас решил, что лучше ничего не делать. Я собираюсь сказать то же самое всем бедным странам, которые могли бы получить выгоду от этих новых денег. И всем людям в ваших собственных странах, которые больше всего пострадают от изменения климата. И мы посмотрим, кому они поверят".