Чтение онлайн

Если бы в конце 2010 года кто-нибудь спросил меня, где, скорее всего, произойдет следующий крупный кризис на Ближнем Востоке, я мог бы предложить ему богатое меню возможностей. Конечно, был Ирак, где, несмотря на прогресс, часто казалось, что возвращение к хаосу — это всего лишь взрыв на рынке или нападение боевиков. Международные санкции, которые мы ввели против Ирана в ответ на его ядерную программу, начали причинять боль, и любое неповиновение или отчаяние со стороны режима могло привести к конфронтации, которая вышла бы из-под контроля. Йемен — один из самых тяжелых регионов мира — стал штаб-квартирой "Аль-Каиды" на Аравийском полуострове, которая сейчас была самым смертоносным и активным звеном террористической сети.

А затем были несколько сотен миль извилистой, спорной границы, отделявшей Израиль от палестинских территорий Западного берега и сектора Газа.

Моя была едва ли не первой американской администрацией, потерявшей сон из-за этих относительно тонких кусочков недвижимости. Конфликт между арабами и евреями был открытой болью региона на протяжении почти столетия, начиная с Декларации Бальфура 1917 года, в которой британцы, оккупировавшие тогда Палестину, обязались создать "национальный дом для еврейского народа" в регионе, в подавляющем большинстве населенном арабами. В течение следующих двадцати с лишним лет сионистские лидеры мобилизовали всплеск еврейской миграции в Палестину и организовали высококвалифицированные вооруженные силы для защиты своих поселений. В 1947 году, после окончания Второй мировой войны и в тени невыразимых преступлений Холокоста, Организация Объединенных Наций утвердила план раздела, предусматривающий создание двух суверенных государств, одного еврейского, другого арабского, с Иерусалимом — городом, считающимся святым как для мусульман, так и для христиан и евреев, — который будет управляться международным органом. Сионистские лидеры приняли этот план, но арабские палестинцы, а также окружающие арабские страны, которые также только что освободились от колониального господства, решительно возражали против него. Когда Британия ушла, между двумя сторонами быстро началась война. И когда в 1948 году еврейские ополченцы одержали победу, официально родилось государство Израиль.

Для еврейского народа это была исполненная мечта — собственное государство на исторической родине после столетий изгнания, религиозных преследований и недавних ужасов Холокоста. Но для примерно семисот тысяч арабских палестинцев, которые оказались без гражданства и были изгнаны со своих земель, те же события стали частью того, что стало известно как Накба, или "Катастрофа". В течение следующих трех десятилетий Израиль вступил в череду конфликтов со своими арабскими соседями — наиболее значительным из них стала Шестидневная война 1967 года, в которой значительно превосходящие по численности израильские военные разгромили объединенные армии Египта, Иордании и Сирии. В ходе этого процесса Израиль захватил контроль над Западным берегом реки Иордан и Восточным Иерусалимом, сектор Газа и Синайский полуостров — у Египта, а Голанские высоты — у Сирии. Память об этих потерях и унижении, которое за ними последовало, стала определяющим аспектом арабского национализма, а поддержка палестинского дела — центральным принципом арабской внешней политики.

Тем временем палестинцы, проживающие на оккупированных территориях, в основном в лагерях беженцев, оказались под властью Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ), их передвижение и экономическая деятельность были сильно ограничены, что вызвало призывы к вооруженному сопротивлению и привело к возникновению Организации освобождения Палестины (ООП). Арабские политики регулярно осуждали Израиль, часто в явно антисемитских выражениях, а большинство правительств в регионе приняли председателя ООП Ясира Арафата как борца за свободу — даже когда его организация и ее филиалы совершали все более кровавые террористические атаки против безоружных гражданских лиц.

Соединенные Штаты не были сторонним наблюдателем во всем этом. Американские евреи поколениями страдали от дискриминации в своей собственной стране, но они и другие евреи, эмигрировавшие с Запада в Израиль, по-прежнему имели общий язык, обычаи и внешний вид со своими белыми братьями-христианами, и по сравнению с арабами они по-прежнему пользовались гораздо большей симпатией со стороны американской общественности. Гарри Трумэн был первым иностранным лидером, официально признавшим Израиль суверенным государством, и американская еврейская община настаивала на том, чтобы официальные лица США оказали помощь зарождающемуся государству. Поскольку две мировые сверхдержавы времен холодной войны боролись за влияние на Ближнем Востоке, Соединенные Штаты стали главным покровителем Израиля, а вместе с этим проблемы Израиля с соседями стали проблемами Америки.

Практически каждый президент США с тех пор пытался разрешить арабо-израильский конфликт, с разной степенью успеха. Исторические Кэмп-Дэвидские соглашения, достигнутые в 1978 году при посредничестве Джимми Картера, обеспечили прочный мир между Израилем и Египтом и вернули Синай под контроль Египта. Соглашение, за которое израильский премьер-министр Менахем Бегин и египетский президент Анвар Садат получили Нобелевскую премию мира, также вывело Египет из советской орбиты и сделало эти две страны важнейшими партнерами США в сфере безопасности (а также крупнейшими получателями американской экономической и военной помощи в мире, с большим отрывом). Но это оставило палестинский вопрос нерешенным. Пятнадцать лет спустя, когда холодная война закончилась и влияние США достигло своего зенита, Билл Клинтон собрал премьер-министра Израиля Ицхака Рабина и Арафата для подписания первого соглашения в Осло. В нем ООП окончательно признала право Израиля на существование, а Израиль признал ООП законным представителем палестинского народа и согласился на создание Палестинской автономии, которая будет иметь ограниченное, но значимое управление на Западном берегу и в секторе Газа.

Наряду с предоставлением Иордании права последовать примеру Египта и заключить собственный мирный договор с Израилем, Осло заложило основу для возможного создания автономного палестинского государства, которое, в идеале, должно было сосуществовать с безопасным Израилем, находящимся в мире со своими соседями. Но старые раны и приманка насилия вместо компромисса между фракциями с обеих сторон оказались слишком сильны, чтобы преодолеть их. Рабин был убит ультраправым израильским экстремистом в 1995 году. Его либеральный преемник, Шимон Перес, пробыл у власти семь месяцев, после чего проиграл внеочередные выборы Биньямину "Биби" Нетаньяху, лидеру правой партии "Ликуд", чья платформа когда-то включала полную аннексию палестинских территорий. Недовольные соглашениями Осло, такие жесткие организации, как Хамас и Палестинский исламский джихад, начали подрывать авторитет Арафата и его партии ФАТХ среди палестинцев, призывая к вооруженной борьбе, чтобы вернуть арабские земли и столкнуть Израиль в море.

После поражения Нетаньяху на выборах 1999 года его более либеральный преемник Эхуд Барак предпринял усилия по установлению более широкого мира на Ближнем Востоке, в том числе наметил решение о двух государствах, которое пошло дальше всех предыдущих предложений Израиля. Однако Арафат потребовал новых уступок, и переговоры потерпели крах. Тем временем, в один из дней сентября 2000 года лидер партии Ликуд Ариэль Шарон во главе группы израильских законодателей совершил намеренно провокационное и широко разрекламированное посещение одного из самых святых мест ислама — Иерусалимской Храмовой горы. Это был трюк, призванный утвердить притязания Израиля на обширную территорию, который бросил вызов лидерству Эхуда Барака и разозлил арабов вблизи и вдали. Четыре месяца спустя Шарон стал следующим премьер-министром Израиля и правил на протяжении всего периода, который стал известен как Вторая интифада: четыре года насилия между двумя сторонами, отмеченные слезоточивым газом и резиновыми пулями, направленными на бросающих камни демонстрантов; палестинскими террористами-смертниками, взорванными у израильского ночного клуба и в автобусах, перевозивших пожилых людей и школьников; смертоносными ответными рейдами ЦАХАЛа и неизбирательными арестами тысяч палестинцев; ракетами, выпущенными ХАМАСом из Газы по израильским приграничным городам, на которые отвечали поставленные США израильские вертолеты "Апач".Израильские вертолеты "Апач", поставляемые США, уничтожают целые кварталы.

За этот период погибло около тысячи израильтян и трех тысяч палестинцев, включая десятки детей, и к тому времени, когда насилие утихло в 2005 году, перспективы разрешения основного конфликта коренным образом изменились. Администрация Буша сосредоточилась на Ираке, Афганистане и войне с терроризмом, и у нее оставалось мало времени для того, чтобы беспокоиться о мире на Ближнем Востоке, и хотя Буш официально поддерживал решение о двух государствах, он неохотно давил на Шарона по этому вопросу. Публично Саудовская Аравия и другие страны Персидского залива продолжали оказывать поддержку палестинскому делу, но их все больше заботило ограничение иранского влияния и искоренение экстремистских угроз собственным режимам. Сами палестинцы раскололись после смерти Арафата в 2004 году: Газа перешла под контроль ХАМАС и вскоре оказалась под жесткой израильской блокадой, а Палестинская администрация под управлением ФАТХ, которая продолжала управлять Западным берегом, стала восприниматься даже некоторыми ее сторонниками как бездарная и коррумпированная.

Самое важное, что отношение израильтян к мирным переговорам ужесточилось, отчасти потому, что мир уже не казался столь важным для обеспечения безопасности и процветания страны. Израиль 1960-х годов, который так и остался в народном воображении, с его общинной жизнью в кибуцах и периодическим нормированием основных продуктов питания, превратился в современную экономическую державу. Это больше не был отважный Давид, окруженный враждебными голиафами; благодаря десяткам миллиардов долларов военной помощи США израильские вооруженные силы теперь не имели себе равных в регионе. Террористические взрывы и нападения на территории Израиля практически прекратились, в какой-то степени благодаря тому, что Израиль возвел стену длиной более четырехсот миль между собой и палестинскими населенными пунктами на Западном берегу, утыканную стратегически расположенными контрольно-пропускными пунктами для контроля потока палестинских рабочих в Израиль и из Израиля. Время от времени ракетные обстрелы из Газы по-прежнему угрожали жителям приграничных израильских городов, а присутствие еврейских израильских поселенцев на Западном берегу иногда приводило к смертельным стычкам. Однако для большинства жителей Иерусалима или Тель-Авива палестинцы жили практически вне поля зрения, их борьба и недовольство беспокоили, но были отдалены.

Учитывая все то, что уже было на моей тарелке, когда я стал президентом, было бы заманчиво просто сделать все возможное, чтобы сохранить статус-кво, подавить любые вспышки возобновления насилия между израильской и палестинской группировками, а в остальном оставить все в покое. Но, принимая во внимание более широкие внешнеполитические проблемы, я решил, что не могу пойти по этому пути. Израиль оставался ключевым союзником США, и даже при уменьшении угроз он по-прежнему подвергался террористическим атакам, которые ставили под угрозу не только его граждан, но и тысячи американцев, которые жили или путешествовали там. В то же время практически все страны мира считали продолжающуюся оккупацию Израилем палестинских территорий нарушением международного права. В результате наши дипломаты оказались в неловком положении, когда им пришлось защищать Израиль за действия, против которых мы сами выступали. Американским чиновникам также пришлось объяснять, почему мы не лицемерим, оказывая давление на такие страны, как Китай или Иран, по поводу их соблюдения прав человека, и в то же время не проявляем особой заботы о правах палестинцев. Между тем, израильская оккупация продолжала накалять обстановку в арабском сообществе и подпитывать антиамериканские настроения во всем мусульманском мире.