Чтение онлайн

Я и моя команда часами размышляли о том, как Соединенные Штаты могут повлиять на события в Сирии и Бахрейне. Наши возможности были до боли ограничены. Сирия была давним противником Соединенных Штатов, историческим союзником России и Ирана, а также сторонником "Хезболлы". Без экономических, военных или дипломатических рычагов, которые мы имели в Египте, официальные осуждения режима Асада (и позднее введение эмбарго США) не имели реального эффекта, и Асад мог рассчитывать на то, что Россия наложит вето на любые наши усилия по введению международных санкций через Совет Безопасности ООН. В случае с Бахрейном у нас была противоположная проблема: эта страна была давним союзником США и принимала у себя Пятый флот ВМС США. Эти отношения позволили нам в частном порядке оказать давление на Хамада и его министров, чтобы они частично ответили на требования протестующих и сдержали насилие со стороны полиции. Тем не менее, правящий истеблишмент Бахрейна рассматривал протестующих как врагов, находящихся под иранским влиянием, которых необходимо сдерживать. В сотрудничестве с саудовцами и эмиратцами бахрейнский режим собирался заставить нас сделать выбор, и все понимали, что когда дело дойдет до драки, мы не сможем позволить себе рисковать нашим стратегическим положением на Ближнем Востоке, разорвав отношения с тремя странами Персидского залива.

В 2011 году никто не ставил под сомнение наше ограниченное влияние в Сирии — это будет позже. Но несмотря на многочисленные заявления моей администрации, осуждающие насилие в Бахрейне и усилия по налаживанию диалога между правительством и более умеренными лидерами шиитской оппозиции, наша неспособность порвать с Хамадом — особенно в свете нашей позиции по отношению к Мубараку — подверглась жесткой критике. У меня не было элегантного способа объяснить очевидную непоследовательность, кроме как признать, что мир беспорядочен; что при проведении внешней политики я должен постоянно балансировать между конкурирующими интересами, интересами, сформированными выбором предыдущих администраций и обстоятельствами момента; и что то, что я не могу в каждом случае возвысить нашу программу по правам человека над другими соображениями, не означает, что я не должен пытаться делать то, что могу, когда могу, для продвижения того, что я считаю высшими ценностями Америки. Но что, если правительство начинает массово убивать не сотни своих граждан, а тысячи, и у Соединенных Штатов есть возможность остановить это? Что тогда?

На протяжении сорока двух лет Муаммар Каддафи правил Ливией с жестокостью, которая даже по меркам его коллег-диктаторов переходила в безумие. Склонный к ярким жестам, бессвязным разглагольствованиям и странному поведению (в преддверии заседаний ГА ООН в Нью-Йорке в 2009 году он пытался получить разрешение на возведение массивной бедуинской палатки посреди Центрального парка для себя и своей свиты), он, тем не менее, был безжалостно эффективен в подавлении инакомыслия в своей стране, используя комбинацию тайной полиции, сил безопасности и спонсируемых государством военизированных формирований для тюрем, пыток и убийств всех, кто осмеливался выступать против него. На протяжении 1980-х годов его правительство также было одним из ведущих государственных спонсоров терроризма во всем мире, способствуя таким ужасным атакам, как взрыв самолета Pan Am Flight 103 в 1988 году, в результате которого погибли граждане 211 стран, включая 189 американцев. Совсем недавно Каддафи пытался окутать себя плащом респектабельности, прекратив поддержку международного терроризма и ликвидировав свою зарождающуюся ядерную программу (что заставило западные страны, включая США, возобновить дипломатические отношения). Но внутри самой Ливии ничего не изменилось.

Менее чем через неделю после ухода Мубарака от власти в Египте силы безопасности Каддафи открыли огонь по большой группе гражданских лиц, которые собрались, чтобы выразить протест против ареста адвоката по правам человека. В течение нескольких дней протесты распространились, и более ста человек были убиты. Неделю спустя большая часть страны была охвачена открытым восстанием, а силы противников Каддафи взяли под контроль Бенгази, второй по величине город Ливии. Ливийские дипломаты и бывшие лоялисты, включая посла страны в ООН, начали дезертировать, призывая международное сообщество прийти на помощь ливийскому народу. Обвинив протестующих в том, что они являются прикрытием для Аль-Каиды, Каддафи развязал кампанию террора, объявив: "Все будет гореть". К началу марта число погибших возросло до тысячи человек.

Пораженные эскалацией кровавой бойни, мы быстро сделали все возможное, не прибегая к военной силе, чтобы остановить Каддафи. Я призвал его отказаться от власти, утверждая, что он утратил легитимность управления. Мы ввели экономические санкции, заморозили активы на миллиарды долларов, принадлежавшие ему и его семье, а в Совете Безопасности ООН ввели эмбарго на поставки оружия и передали дело Ливии в Международный уголовный суд, где Каддафи и других лиц могли бы судить за совершение преступлений против человечности. Но ливийский лидер был неудержим. Аналитики прогнозировали, что как только силы Каддафи достигнут Бенгази, могут погибнуть десятки тысяч людей.

Примерно в это время среди правозащитных организаций и горстки обозревателей, а затем среди членов Конгресса и большинства средств массовой информации нарастал хор, требующий от Соединенных Штатов предпринять военные действия, чтобы остановить Каддафи. Во многих отношениях я считал это признаком морального прогресса. На протяжении большей части истории Америки мысль об использовании наших боевых сил для того, чтобы остановить правительство, убивающее свой собственный народ, не допускалась — потому что такое насилие, спонсируемое государством, происходило постоянно; потому что американские политики не считали смерть невинных камбоджийцев, аргентинцев или угандийцев имеющей отношение к нашим интересам; и потому что многие из преступников были нашими союзниками в борьбе с коммунизмом. (В том числе, по сообщениям, при поддержке ЦРУ был совершен военный переворот, который сверг коммунистическое правительство в Индонезии в 1965 году, за два года до того, как мы с мамой приехали туда, с кровавыми последствиями, в результате которых погибло от пятисот тысяч до миллиона человек). Однако в 1990-х годах более своевременные международные сообщения о таких преступлениях в сочетании с восхождением Америки в качестве единственной сверхдержавы мира после холодной войны привели к пересмотру бездействия США и послужили причиной успешного вмешательства НАТО под руководством США в боснийский конфликт. Действительно, обязанность Соединенных Штатов уделять приоритетное внимание предотвращению злодеяний в своей внешней политике — вот о чем была книга Саманты, одна из причин, по которой я привел ее в Белый дом.

И все же, как бы я ни разделял порыв спасти невинных людей от тиранов, я глубоко опасался отдавать приказ о каких-либо военных действиях против Ливии по той же причине, по которой я отклонил предложение Саманты включить в мою речь о Нобелевской премии явный аргумент в пользу глобальной "ответственности по защите" гражданских лиц от их собственных правительств. Где заканчивается обязанность вмешиваться? И каковы параметры? Сколько человек должно было быть убито и сколько еще должно было подвергнуться опасности, чтобы вызвать военную реакцию США? Почему Ливия, а не Конго, например, где серия гражданских конфликтов привела к гибели миллионов мирных жителей? Будем ли мы вмешиваться только тогда, когда не будет вероятности жертв со стороны США? Билл Клинтон считал, что риск невелик еще в 1993 году, когда он направил силы специальных операций в Сомали для захвата членов организации полевого командира в поддержку миротворческих усилий США. В результате инцидента, известного как "Black Hawk Down", восемнадцать военнослужащих погибли и еще семьдесят три были ранены.

Правда в том, что война никогда не бывает аккуратной и всегда приводит к непредвиденным последствиям, даже если она ведется против, казалось бы, бессильных стран во имя правого дела. Когда речь шла о Ливии, сторонники вмешательства США пытались затушевать эту реальность, ухватившись за идею введения бесполетной зоны, чтобы посадить военные самолеты Каддафи и предотвратить бомбардировки, которые они представляли как антисептический, безрисковый способ спасения ливийского народа. (Типичный вопрос репортера из Белого дома в то время: "Сколько еще людей должно погибнуть, прежде чем мы сделаем этот шаг?"). Они упустили тот факт, что установление бесполетной зоны в воздушном пространстве Ливии потребовало бы от нас сначала выпустить ракеты по Триполи, чтобы уничтожить ливийскую ПВО — явный акт войны против страны, которая не представляла для нас никакой угрозы. Мало того, было даже неясно, что бесполетная зона будет иметь какой-либо эффект, поскольку Каддафи использовал наземные силы, а не воздушные бомбардировки для нападения на опорные пункты оппозиции.

Америка все еще была по колено погружена в войну в Ираке и Афганистане. Я только что отдал приказ американским войскам в Тихом океане помочь японцам справиться с самой страшной со времен Чернобыля ядерной аварией, вызванной цунами, которое сравняло с землей город Фукусима; мы были серьезно обеспокоены возможностью попадания радиоактивных осадков на Западное побережье. Добавьте к этому тот факт, что я все еще имел дело с экономикой США, которая едва держалась на плаву, и республиканским Конгрессом, который пообещал отменить все, чего добилась моя администрация за первые два года, и можно сказать, что идея развязывания новой войны в далекой стране, не имеющей стратегического значения для США, показалась мне не слишком благоразумной. Я был не единственным. Билл Дейли, который стал моим начальником штаба в январе, казалось, был озадачен тем, что кто-то вообще рассматривает эту идею.

"Может быть, я что-то упускаю, господин президент, — сказал он во время одного из наших вечерних обзоров, — но я не думаю, что мы потерпели поражение на промежуточных выборах, потому что избиратели считают, что вы недостаточно много делаете на Ближнем Востоке. Спросите десять человек на улице, и девять из них даже не знают, где находится эта чертова Ливия".

И тем не менее, по мере того, как из Ливии продолжали поступать сообщения о больницах, заполненных ранеными и бесцеремонно расстреливаемыми на улицах молодыми людьми, во всем мире росла поддержка интервенции. К удивлению многих, Лига арабских государств проголосовала в поддержку международной интервенции против Каддафи, что свидетельствует не только о том, насколько экстремальным стал уровень насилия в Ливии, но и о том, насколько непостоянное поведение ливийского лидера и его вмешательство в дела других стран изолировало его от своих коллег-арабских лидеров. (Голосование также могло быть удобным способом для стран региона отвлечь внимание от собственных нарушений прав человека, учитывая, что такие страны, как Сирия и Бахрейн, оставались членами организации на хорошем счету). Тем временем Николя Саркози, которого во Франции нещадно критиковали за то, что он до последнего поддерживал режим Бен Али в Тунисе, вдруг решил сделать спасение ливийского народа своим личным делом. Вместе с Дэвидом Кэмероном он объявил о своем намерении немедленно внести в Совет Безопасности ООН резолюцию от имени Франции и Великобритании, разрешающую международной коалиции ввести бесполетную зону над Ливией — резолюцию, по которой мы должны занять определенную позицию.

15 марта я созвал совещание своей группы по национальной безопасности, чтобы обсудить готовящуюся резолюцию Совета Безопасности. Мы начали с брифинга о прогрессе Каддафи: Ливийские войска с тяжелым вооружением были готовы захватить город на окраине Бенгази, что могло позволить им отключить воду, продовольствие и электричество для шестисот тысяч жителей города. Накапливая силы, Каддафи обещал идти "дом за домом, дом за домом, переулок за переулком, человек за человеком, пока страна не будет очищена от грязи и отбросов". Я спросил Майка Маллена, что изменит бесполетная зона. По сути, никакой, сказал он мне, подтвердив, что, поскольку Каддафи использует почти исключительно наземные силы, единственный способ остановить штурм Бенгази — это нанести по этим силам прямые удары с воздуха.