Чтение онлайн

И если я выиграю, они могут рассчитывать на то, что я повышу их налоги.

Такое отношение потеряло для нас нескольких доноров, но помогло развить культуру среди сторонников, для которых не важны привилегии или статус. И так или иначе, с каждым последующим месяцем состав нашей донорской базы менялся. Небольшие пожертвования — десяти-, двадцати- или стодолларовые — начали поступать, в основном через Интернет, от студентов колледжей, которые обещали оплатить свой бюджет на Starbucks на время кампании, или от бабушек, которые собирали деньги в швейном кружке. В общей сложности в сезон праймериз мы собрали миллионы от мелких доноров, что позволило нам бороться в каждом штате за каждый голос. Больше, чем сами деньги, дух, стоящий за пожертвованиями, чувство сопричастности, которое передавали сопроводительные письма и сообщения по электронной почте, наполняли кампанию низовой энергией. Это не зависит только от вас, говорили нам эти пожертвования. Мы здесь, на земле, миллионы из нас, разбросанные по всей стране, и мы верим. Мы все в деле.

Помимо сильной операционной стратегии и эффективного сбора средств среди населения, третий элемент поддерживал на плаву и кампанию, и наш дух в тот первый год: работа нашей команды из Айовы и ее неутомимого лидера Пола Тьюса.

Пол вырос в Маунтин-Лейк, фермерском городке, расположенном в юго-западном углу штата Миннесота, месте, где все друг друга знали и присматривали друг за другом, где дети везде ездили на велосипедах и никто не запирал свои двери, и где каждый ученик занимался всеми видами спорта, потому что для того, чтобы собрать полную команду, никто из тренеров не мог позволить себе сократить кого-либо.

Маунтин-Лейк также был консервативным местом, что несколько выделяло семью Тьюс. Мама Пола рано привила ему верность Демократической партии, которая уступала только верности лютеранской вере. Когда ему было шесть лет, он терпеливо объяснял однокласснику, что тот не должен поддерживать республиканцев, "потому что твоя семья небогата". Четыре года спустя он горько плакал, когда Джимми Картер проиграл Рональду Рейгану. Отец Пола настолько гордился увлечением сына политикой, что поделился этим эпизодом со своим другом, учителем обществоведения в средней школе города, который, в свою очередь, надеясь, что интерес десятилетнего ребенка к общественным делам может вдохновить угрюмых подростков, рассказал об этом своему классу. В течение следующих нескольких дней старшие дети безжалостно дразнили Пола, корча рожицы, как плаксы, всякий раз, когда замечали его в коридорах.

Пола это не остановило. В старших классах он организовал танцы, чтобы собрать деньги для кандидатов-демократов. В колледже он стажировался у местного представителя штата, а на президентских выборах 1988 года ему удалось каким-то образом передать один из двух участков Маунтин-Лейка своему любимому кандидату Джесси Джексону, чем он особенно гордился.

К тому времени, когда я познакомился с ним в 2007 году, Пол работал практически над всеми видами кампаний, которые только можно себе представить: от выборов мэра до выборов в Конгресс. Он работал руководителем избирательного штата Айова у Эла Гора и директором по полевым операциям по всей стране в Демократическом комитете сенаторской кампании. К тому времени ему было тридцать восемь лет, но выглядел он старше: коренастый, слегка лысеющий, с бледными светлыми усами и такой же бледной кожей. В Поле Тьюсе не было ничего модного; его поведение могло быть жестким, а его одежда никогда не казалась подходящей, особенно зимой, когда, как истинный миннесотец, он надевал всевозможные фланелевые рубашки, пуховики и лыжные шапочки. Он был из тех людей, которым удобнее разговаривать с фермерами на кукурузном поле или пить в салуне на углу, чем общаться с высокооплачиваемыми политическими консультантами. Но, сидя с ним, вы быстро понимали, что он знает свое дело. Более того: Под тактическими соображениями, подробной историей голосования по округам и политическими анекдотами вы могли услышать — если слушали достаточно внимательно — сердце десятилетнего мальчика, который достаточно переживал, достаточно верил, чтобы плакать на выборах.

Каждый, кто когда-либо баллотировался в президенты, наверняка скажет вам, что в победе в Айове нет ничего простого. Это один из нескольких американских штатов, в которых проводятся избирательные собрания, чтобы определить, каких кандидатов поддержат их делегаты. В отличие от традиционных первичных выборов, на которых граждане голосуют в частном порядке и в удобное для них время, собрание избирателей — это скорее возврат к демократии в стиле "мэрии", когда избиратели приходили в назначенный час, обычно в школьный спортзал или библиотеку на своем участке, и по-соседски обсуждали достоинства каждого кандидата столько, сколько требовалось для выявления победителя. Такая демократия, основанная на широком участии, имела много положительных сторон, но она требовала много времени — собрание могло длиться три часа и более — и от участников требовалось, чтобы они были хорошо информированы, готовы голосовать публично и были достаточно целеустремленными, чтобы посвятить этому вечер. Неудивительно, что избирательные собрания, как правило, привлекали небольшой и статичный срез электората Айовы, состоящий из пожилых избирателей, партийных функционеров, давних приверженцев — тех, кто в целом придерживается проверенных и верных взглядов. Это означало, что участники демократических выборов с большей вероятностью поддержат такую известную личность, как Хиллари Клинтон, чем кого-то вроде меня.

С самого начала Тьюс внушил Плауффе, а Плауффе, в свою очередь, внушил мне, что если мы хотим победить в Айове, нам нужно вести кампанию другого типа. Нам придется работать больше и дольше, лицом к лицу, чтобы завоевать традиционных посетителей избирательных участков. Что еще более важно, нам придется убедить множество вероятных сторонников Обамы — молодых людей, цветного населения, независимых — преодолеть различные препятствия и трудности и принять участие в голосовании в первый раз. Для этого Тьюс настаивал на немедленном открытии офисов во всех девяноста девяти округах Айовы; и в каждый офис мы нанимали молодого сотрудника, который, не имея ни зарплаты, ни ежедневного контроля, должен был отвечать за создание собственного местного политического движения.

Это были большие инвестиции и авантюра, но мы дали Тьюсу зеленый свет. Он приступил к работе с выдающейся командой помощников, которые помогли разработать его план: Митч Стюарт, Мэригрейс Галстон, Энн Филипик и Эмили Парселл, все они были умными, дисциплинированными, с опытом участия в нескольких кампаниях — и моложе тридцати двух лет.

Больше всего времени я провел с Эмили, которая была уроженкой Айовы и работала на бывшего губернатора Тома Вилсака. Тьюс решил, что она будет особенно полезна мне, когда я буду ориентироваться в местной политике. Ей было двадцать шесть лет, она была одной из самых молодых в группе, с темными волосами и в разумной одежде, и достаточно миниатюрной, чтобы сойти за выпускницу средней школы. Я быстро обнаружил, что она знает практически всех демократов в штате и без стеснения давала мне очень конкретные инструкции на каждой остановке, рассказывая, с кем я должен поговорить и какие вопросы больше всего волнуют местное сообщество. Эта информация доносилась бесстрастным монотонным тоном, а взгляд говорил о низкой терпимости к глупости — возможно, Эмили унаследовала это качество от своей мамы, которая три десятилетия проработала на заводе Motorola и при этом смогла обеспечить себе учебу в колледже.

В течение долгих часов, которые мы проводили в дороге между мероприятиями в арендованном фургоне кампании, я делал все возможное, чтобы добиться улыбки от Эмили — шутками, остротами, каламбурами, шальными замечаниями о размере головы Реджи. Но мое обаяние и остроумие неизменно разбивались о камни ее твердого, немигающего взгляда, и я остановился на том, что старался делать именно то, что она мне говорила.

Митч, Мэригрейс и Энн позже расскажут о специфике своей работы, которая включала в себя коллективный отбор всех нестандартных идей, которые Тьюс регулярно предлагал на совещаниях.

"У него было по десять в день", — объяснял Митч. "Девять были смешными, а одна была гениальной". Митч был плотным жителем Южного Дакота, который раньше работал в политике Айовы, но никогда не сталкивался с таким страстным эклектиком, как Тьюс. "Если он трижды предлагал мне одну и ту же идею, — вспоминает он, — я понимал, что в этом что-то есть".

Заручиться поддержкой Нормы Лайон, "Леди масляная корова" из Айовы, которая на ярмарке штата каждый год лепит корову в натуральную величину из соленого масла, и сделать заранее записанный звонок с объявлением о своей поддержке нас, который мы затем разнесли по всему штату — гениально. (Позже она создала двадцатитрехфунтовый "масляный бюст" моей головы — тоже, вероятно, идея Тьюса).

Настаивать на том, чтобы мы установили рекламные щиты вдоль шоссе с рифмованными фразами, разворачивающимися в последовательности, как в старой рекламе Burma-Shave 1960-х годов (TIME FOR CHANGE… LET'S SHIFT GEARS… VOTE 4 THE GUY… WITH BIG EARS… OBAMA 08) — не так гениально.

Обещание сбрить брови, если команда достигнет недостижимой цели — собрать сто тысяч карточек сторонников — не было гениальным до самого конца кампании, когда команда действительно достигла цели, и тогда это стало гениальным. ("Митч тоже побрился", — объяснила бы Мэригрейс. "У нас есть фотографии. Это было ужасно").

Тьюс задал тон нашей работе в Айове — низовой, без иерархии, непочтительный и слегка маниакальный. Никто, включая старших сотрудников, доноров или высокопоставленных лиц, не был освобожден от необходимости постучать в дверь. В первые недели он повесил на каждой стене в каждом офисе таблички с девизом, автором которого был он сам: УВАЖАТЬ, РАСШИРЯТЬ ВОЗМОЖНОСТИ, ВКЛЮЧАТЬ. Если мы серьезно относимся к новому виду политики, объяснял он, то она должна начинаться прямо на местах, с каждого организатора, готового слушать людей, уважать то, что они хотят сказать, и относиться ко всем — включая наших оппонентов и их сторонников — так, как мы хотим, чтобы относились к нам. В заключение он подчеркнул важность поощрения избирателей к участию, вместо того, чтобы просто продавать им кандидата, как коробку стирального порошка.