Чтение онлайн

Достигнув края толпы, Шеннон вынуждена была остановиться, поскольку прямо перед ней, стоя плечом к плечу, переулок полностью перекрывали безликие. Купер, резким движением оттеснив мужчину перед собой, очутился за спиной Шеннон.

– Немедленно уходим! – проорал он ей в ухо. – Солдаты убедятся, что в доме нас нет, и начнут прочесывать толпу.

– Они явились сюда не за нами. – Щеки Шеннон были смертельно бледны.

– Да с чего ты…

Купер проследил за ее глазами и увидел крытый грузовик с распахнутыми задними дверями. Вокруг грузовика расположилось дополнительное кольцо охраны, оружие у каждого солдата было наготове. Еще одна группа солдат толкала перед собой к грузовику двоих – рано облысевшего мужчину и женщину с элегантной прической, оба кричали и сопротивлялись.

Ли и Лиза.

Сердце Купера сжалось.

Солдат ударил Ли прикладом в живот. Пронзительно закричав, Лиза рванулась к мужу. Другой солдат схватил ее сзади и, напялив на голову мешок, с силой втолкнул в грузовик. Несколькими секундами позже туда же был заброшен и Ли.

Не слыша собственного крика, Купер рванулся к грузовику. Продвинулся дюймов на шесть, а затем его оттеснили обратно. Он вновь и вновь пытался прорваться вперед, но толпа, словно бурное море, то слегка уступала, то отбрасывала его назад. Дар Шеннон ничем сейчас ей не помогал, и она преуспела в движении к грузовику еще меньше, чем он.

Наверху роторами грохотал вертолет, издалека сразу с нескольких сторон несся пронзительный вой сирен. Невдалеке послышался звук разбиваемого стекла: то ли бутылочного, то ли оконного. Звук разбитого стекла будто послужил солдатам сигналом к действию, и они, сомкнув щиты, грозно и неторопливо двинулись вперед. Из-за их спин вылетел и упал посреди толпы дымящийся баллон. Кто-то, сразу же вдохнув газ из баллона, закашлялся, и толпа отпрянула. За первым баллоном последовали второй и третий. Люди начали кашлять и стонать, многих выворачивало наизнанку. Наконец, будто сойдя с ума, толпа устремилась прочь из переулка.

И прежде чем газовые облака заволокли все вокруг, Купер увидел, как солдат напяливает мешок на голову восьмилетней Элис Чен.

Тишина. Тишина длилась уже около часа, но крики людей все еще эхом отдавались в ушах.

Когда толпа в ужасе разбегалась, Купер нахватался газа, и от неминуемо последовавшего потом неистового кашля все еще саднило горло, а глаза резало. Чертовски хотелось что есть сил надавить на педаль газа, но вместо этого он спокойно вел «ягуар» в потоке машин. Перед глазами снова и снова прокручивалось увиденное, а детали, рассмотреть которых он не смог, услужливо воссоздавала фантазия.

«Почему взяли Ли, Лизу и Элис? И почему задержание было проделано столь варварским образом? Да и как вообще такая акция могла быть санкционирована?»

– Приходили за нами. – Голос Купера был тих и глух.

Шеннон не ответила. Развернувшись вполоборота, она сидела на самом краешке пассажирского сиденья – старалась оказаться как можно дальше от него.

– Поверить собственным глазам не мог, – продолжал Купер.

– С чего бы это? – спросила Шеннон, неотрывно глядя в боковое окно. – Все было именно так, как оно было.

– Агенты считали, что там мы. Иначе бы не вели себя таким образом.

Она повернулась и с презрением взглянула на него:

– Ты уверен?

Купер попытался найти достойный ответ, но все слова, которые приходили на ум, немедленно становились ложью, едва представлялся мешок на голове восьмилетней девочки.

– Именно так и работает система. А ты об этом прежде не знал? Конечно же знал. Ты и сам не раз отдавал приказы на проведение подобных акций.

– Нет. Никогда. Ни разу в жизни.

– Ты никогда не посылал агентов ДАР на проведение задержаний?

– Никогда на задержания, подобные тому, свидетелями какого мы стали.

– И что ж, твои люди приходили с цветами и тортами?

– Люди из моей команды задерживали преступников. И только преступников. Террористов. Анормальных, которые причинили вред другим людям или намеревались его причинить.

– Уверена, тем безликим, которых мы сегодня видели, было сказано то же самое. Они не сомневались, что Ли и его семья – террористы. Точно так же рядовые гестаповцы, арестовывая людей, верили, что эти люди представляют для государства угрозу.

– Гестапо и нацистская партия не имеют ничего общего с Департаментом анализа и регулирования.

– Но не находишь ли ты, что ДАР постепенно превращается в нечто подобное?

– Хорошо, если настаиваешь, начнем все сначала. Первое. Я больше не работаю в департаменте. Припоминаешь? Второе: ничего подобного, скорее всего, не случилось бы, если бы анормальные из агрессивно настроенных групп, подобных вашей, не взрывали здания и не убивали людей. Я ненавижу то, что увидел. Арест твоих друзей причиняет мне физическую боль. Но нельзя же кидать бомбы, а затем испытывать досаду оттого, что людям бомбисты не по нраву. Агенты ДАР были уверены, что арестовывают террористов, ответственных за взрыв, унесший жизни более чем сотни людей.

– Твои слова ровным счетом ничего не доказывают. – Шеннон демонстративно отвернулась к окну.

И тут Купера словно ударило молнией.

– Подожди-ка секундочку. До последнего мгновения я и знать не знал о существовании Ли и Лизы. Но знала ты. И знали о них твои друзья.

– И что с того?

– А то, что к ним заявились агенты ДАР. Очевидно, кто-то их туда направил.

– И кто же, по-твоему?

– А как насчет Саманты? Или… – Купер замолчал, позволив ей самой закончить его мысль.

– Не считаешь ли ты, что Джон сообщил Департаменту анализа и регулирования о том, где нас искать?

– А он знал Ли и Лиз?

– Не важно. Он бы такого никогда не совершил.

– Может быть, Саманта не передала ему твое сообщение и он попытался избавиться от тебя.

– Абсолютно исключено.

– Шеннон…

– Достаточно, Купер. Разговор закончен.

Ему хотелось спорить. Да что там спорить – драться. Бушевавший гнев гнал Купера в битву, пусть даже и словесную. Он намеревался рассказать о розовой игрушке, валявшейся среди обломков руин и пыли на мостовой Нью-Йорка. Но вдруг представил, как дверь в квартире Ли срывается с петель, внутрь с криками устремляются безликие, кладут всех членов семьи на пол кухни – той самой кухни, где он прошлой ночью беззаботно общался с дружелюбными незнакомцами-китайцами.

«Во всем виноват Джон Смит! Если бы не было его и ему подобных, не было бы и подразделений тактического реагирования. Руки Смита обагрены кровью тысяч невинных людей, и Ли, Лиза и Элис стали последними на сегодняшний день жертвами в его списке».

И тут Куперу вспомнилось обращение президента к нации, произнесенное двенадцатого марта. Купер слушал его на следующий день в записи, находясь уже в бегах. Он опасался тогда, что президент призовет покарать анормальных огнем и мечом. Вместо этого президент настаивал на том, что следует быть терпимыми к анормальным. Как же он сказал?