Чтение онлайн

— И я, признаться, здорово испугался! — заявил вдруг и доктор, отодвигая пустую тарелку (Володя тут же привстал и добавил ему омлета без лишних вопросов). — Это похуже миномётного обстрела — когда прямо в тебя целятся! Пуля в сантиметре от моего уха пролетела!

— Сочиняешь, Олег Сергеевич! — усмехнулся я, наливая себе и девушке чаю (мы обычно переходили к нему раньше других).

— Наташа в облако попала — прямо над нашими головами!

— Вы уж поверьте моему богатому опыту, Николай Александрович, — продолжая хитро улыбаться, сказал мой заместитель. — Когда с красивой девушкой разговариваешь — привирать сам Бог велел, чтобы собеседница не заскучала…

— Да я в курсе, Иван Ильич, — открывая банку со сгущёнными сливками и подвигая своей помощнице отозвался я. — Просто в моём случае сочинять как-то не было необходимости — даже о большой части правды вечно умалчивать приходилось, чтобы страху не нагонять…

— Жизнь-то у вас была, надо полагать, не соскучишься! — кивнул Огнев, тоже наливая себе чаю. — Раз даже перед девчонками похвалиться было лишний раз нельзя!

Разговор этот, похоже, продолжился и после того, как я встал из-за стола и отправился к себе — моя помощница успела мне шепнуть, что «заглянет» ко мне после того, как управится со всеми делами. В своей «каюте» я прежде всего (как делал практически ежедневно) постирал, погладил и почистил кое-что из своего гардероба, а потом, предварительно разыскав на складе упаковку с новеньким махровым покрывалом, имеющим двухсторонний ворс, занялся раскройкой очередного изделия для своей помощницы — через пару дней хлопот должно было резко прибавиться, и у меня тогда уже не останется времени на такие дела. Выкраивая элементы будущего изделия, я постарался обойтись минимумом швов и деталей: низ и борта постарался совместить с хорошо обработанными краями покрывала, а рукав выполнил по схеме типового одношовного реглана мягкой формы. Пока я возился с раскроем ткани и смёточными швами, то первое время слышал сквозь лёгкий гул мотора, как Наташа у себя наводила порядок, также чистила и стирала одежду (трижды выходила на корму выплеснуть воду и просила дежурившего у мотора Петра зачерпнуть ей ведро). Но когда я принялся готовить швейную машинку, у моей помощницы в «каюте» наступила тишина — похоже, что она устала, прилегла отдохнуть и хорошо задремала. Подключив к работающему мотору удлинитель, я занялся стачиванием всех деталей будущего изделия длинными швами с двойным подгибом (другие стачные швы я в наших условиях старался не использовать). Дело шло быстро: сказывался мой опыт и сравнительная простота изделия — прямой силуэт, отсутствие застёжек (пришлось, правда, сшить широкий длинный пояс из основной ткани) и упрощенные линии рукавов. С этим последним этапом работы я управился менее чем за полтора часа, а потом, отложив готовый халат, прибрался на столе и прилёг на свой топчан — пока всё было тихо и спокойно, не мешало хоть немного отдохнуть и мне. Впрочем, это «немного» обернулось на деле двумя с лишним часами — сказалась усталость за все прошедшие дни. Проснувшись, я, следуя давней привычке, внимательно прислушался — кажущееся спокойствие всегда могло нести в себе немалую угрозу. Однако кроме ровного гудения мотора, едва слышного журчания воды среди брёвен плота и приглушённых голосов моих людей в «кубрике» ничего разобрать больше не удалось. Некоторое время я лежал, закинув руки за голову, и думал о предстоящих проблемах: знал — доставку всего груза и людей на «Странник» сумею организовать самым лучшим образом, но, вместе с тем, чувствовал — привести яхту в порт приписки будет очень непросто и, видимо, придётся решать совершенно необычные даже для меня задачи, принимая во внимание тот факт, что Земля Ольховского появляется в нашем мире раз в одиннадцать лет… Поднявшись, я умылся, причесал слегка взъерошенную шевелюру и сменил помявшуюся рубашку — спать днём, к сожалению, приходилось не раздеваясь, на случай непредвиденных обстоятельств… Пройдя в кубрик, я застал там неожиданную суету: доктор усердно крутил ручку мясорубки, укреплённой на краю стола, Огнев старательно срезал мясо со здоровенной ноги антилопы, а Володя разжигал на «камбузе» очередные «деревянные примусы». Моя помощница наблюдала за всем этим, сидя на скамейке во главе стола, и отдавала необходимые распоряжения…

— Мы тут пельмешки затеяли, Николай Александрович… — сразу виновато заговорил мой заместитель (как же — не согласовал с начальством!).

— Наталья Андреевна сказала, что вы точно возражать не будете…

— Иван Ильич, у нас по делам питания в экспедиции, как мне кажется, царит демократия, — усмехнулся я, присаживаясь к столу. — Напрасно ты так винишься…

— Субординация, Николай Александрович! — рассмеялся Огнев и опять с хитрецой добавил. — К тому же все мы знаем, как вы лихо оплеухи раздаёте — не приведи Господи под руку попасть!

Доктор даже хмыкнул, Наташа весело засмеялась, улыбнулся Володя, остановившийся на пороге (хотел что-то спросить у меня), а я лишь головой покачал — мой заместитель всегда умел поднять настроение людям, не задевая ничьего самолюбия. Наш юнга, поймав, наконец, мой взгляд, спросил, как замешивать тесто и я жестом показал на стол, чтобы он приготовил всё необходимое — это должен был сделать я сам. На деле возиться мне сейчас с пельменями вовсе не хотелось, но для своих людей я, как всегда, собирался постараться и приготовить всё в наилучшем виде. С тестом я управился быстро, и, пока в двух котлах готовился костный бульон, раскатал хороший кусок его во весь стол, Володя тут же стал вырезать сочни краями стальной кружки, а Наташа следом раскладывать фарш — я сразу лепил пельмени, и мне приходилось ждать, потому что наша молодёжь не успевала подготовить для меня работу…

— Я всё время смотрю на это дело и не пойму, как можно так быстро лепить пельмени! — заявил доктор, который управился с фаршем и теперь сидел на своём топчане, наблюдая за мной. — Николай Александрович просто берёт заготовку и сразу кладёт на место готовый пельмень!

— И не говори, Олег Сергеевич! — отозвался Огнев, по распоряжению (Наташа уже командовала и им) моей помощницы занятый приготовлением сливочного масла из обезвоженного порошка. — Я думал, что моя вторая тёща в этом деле была непревзойдённым мастером, но против Николая Александровича даже она показалась бы полной рохлей!

— Мастер — он во всём мастер! — неожиданно вставил Володя, и все даже оглянулись на него.

— Хорошо сказал, парень! — одобрительно усмехнулся мой заместитель. — Растёшь прямо на глазах!

Первая партия пельменей поспела минут через сорок — задержка вышла лишь из-за костного бульона, которому нужно было время приготовиться. Мои подчинённые спешно уселись за стол — можно было подумать, что неделю не ели, — и даже от салата отказались (все, кроме меня и Наташи). Пельмени мои люди предпочитали есть с бульоном, и лишь я со своей помощницей (и Володя, во всем подражавший своему шефу) — в сливочном масле.

— Мужики, вы словно с голодного острова прибыли! — даже головой покачал я, глянув, как исчезают прямо на глазах огромные порции. — Придётся, похоже, почаще готовить это блюдо…

— Да уж больно хороши пельмешки! — между двумя порциями (раскладывал наш юнга) проговорил мой заместитель, успев также привычно погладить бороду, и (опять с хитрой усмешкой) добавил. — Боюсь вот только, Николай Александрович, что после вашей стряпни мужики нашего кока за борт выкинут!

Кто-то хмыкнул, услышав это фразу (все были слишком заняты пельменями), и только Наташа с Володей засмеялись. Ограничившись половиной порции — пельмени, хотя и относились к самым любимым моим блюдам, при моём сверхактивном образе жизни требовали серъёзной умеренности, я поднялся из-за стола и, чтобы не отвлекать своих людей от ужина, сам поставил кипятить воду для чая. Пришлось разжечь очередной «деревянный примус» — Володя стал настоящим асом в этой области, и все заготовки имели разный диаметр и длину — можно было сразу выбирать из них ту, что давала необходимой силы пламя и требуемое время горения. На открытом огне вода в котелке закипала быстро, и я задержался на «камбузе» под носовым навесом, готовясь сразу засыпать заварку. Через минуту сюда вышла Наташа, тоже не слишком-то увлекающаяся сегодняшним вкусным, но достаточно тяжёлым блюдом.

— Я хотела вас кое о чём попросить вас, Николай Александрович… — немного смущённо заговорила девушка. — Выполните?

— Возможно, — невольно улыбнулся я, поправляя котелок с водой над горящим изнутри кругляком. — Если вы, конечно, прежде выскажете свою просьбу…

— Знаете… — несмело начала она. — Я сегодня видела интересный сон…

— Рад за вас, Наташа! — продолжая улыбаться, вставил я, воспользовавшись паузой.

— Не смейтесь, пожалуйста, Николай Александрович! — попросила моя собеседница и, чуть помедлив, добавила. — Мне приснилось, что мы с вами гуляем по университетскому парку, и все вокруг девчонки с завистью поглядывают на меня…

— А парни, надо полагать, на меня, но уже со злобой… — заметил я, убирая с огня закипевшую воду, а потом засыпая заварку прямо в котелок за неимением чайника. — Это всё, моя милая помощница, или были ещё какие-то подробности?

— Ещё мы много целовались… — опять с лёгким смущением поделилась девчонка, а потом уже смелее продолжила. — Можете обещать мне такую прогулку?

— Конечно, но до того придётся решить целую уйму проблем, — отозвался я, прикрывая котелок крышкой. — Мы с вами ещё успеем поругаться… Но пока будем считать, что мы договорились!

— И целоваться! — напомнила Наташа, и щёки её слегка порозовели.

— В парке? — уточнил я, осторожно поднимая горячий котелок за дужку, чтобы отнести его в «кубрик».

— В губы… — машинально ответила девчонка и смущённо рассмеялась (я только головой покачал).

Мы вернулись за стол, и я налил себе и девушке чаю — все остальные мои подчинённые были по-прежнему заняты истреблением пельменей. Потом открыл консервную банку со сгущёнными сливками — молоко уже закончилось, но некоторый запас его и других молочных (как, разумеется, и всех остальных) консервов имелся ещё в ледяном складе нашего холма. Одной банки нам хватило ненадолго, и моя помощница через несколько минут вопросительно глянула на меня — я незамедлительно потянулся за второй банкой.

— Кстати, Николай Александрович, почему вы не целуете меня в губы? — тихо спросила Наташа, придвинувшись совсем близко. — Нет желания?

— Голову стараюсь по возможности сохранить на месте, моя милая помощница, — тоже тихо отозвался я. — И без того от вас кругом идёт…

Ответом девчонка, похоже, осталась довольна — радостно улыбнулась и легко пожала кончиками пальцев моё запястье. Через несколько минут, когда настало время убирать со стола и мыть посуду, я вышел на носовую платформу и постоял несколько минут, разглядывая поросшие какими-то зелёными лесными космами довольно умеренной высоты берега. Мы двигались уже в зоне широколиственных лесов, постепенно приближаясь к месту постройки «Дредноута», ширина реки здесь не превышала пятнадцати — двадцати метров, а течение заметно усилилось, и теперь мы делали лишь чуть больше одного узла. А ещё стало заметно прохладней, хотя температура пока и держалась в зоне комфорта (от девятнадцати до двадцати четырёх градусов тепла), но всё заметнее становился северный ветерок, а тёмно-синее небо всё чаще застилала лёгкая дымка, сквозь которую теперь куда более умеренно грел оранжевый Агни. На площадку вышел мой заместитель — чтобы не мешать уборке, которой командовала Наташа, и постоял молча несколько минут рядом со мной, тоже разглядывая заросшие берега — песчаные пляжи не попадались уже несколько километров.