Чтение онлайн

Объятие было долгим и крепким, оба мужчины рыдали. Мириады воспоминаний взорвались в голове Паво. Прошлое, тепло солнца на коже, когда они с Отцом гребли в водах Пропонтиды, радость от возвращения Отца из похода, игры на улицах с друзьями под его любящим взглядом. Затем он вспомнил последний раз, когда обнимал Отца вот так, за год до Безабды; он едва доставал до груди широкому воину в свежесмазанном доспехе, от чьих спутанных каштановых волос пахло древесным дымом и пылью. Теперь он возвышался над Отцом почти на голову. Годы в этом темном Аиде собрали свою дань.

— Теперь ты воин, — всхлипнул Фалько, словно читая его мысли.

— Столько лет, Отец. Столько лет я думал, что ты мертв, — Паво покачал головой, когда они отстранились. Рой вопросов закружился в голове. — Твои глаза... — Паво поднял руку, пальцы замерли перед окровавленными глазницами. Воспоминания о кошмаре ворвались в мысли. — Это сделал Горзам?

Фалько сухо улыбнулся.

— Горзам? Нет. Он в ответе за множество шрамов, что исполосовали мою спину, и за то, что отправил меня и моих людей в эту камеру. Но если бы эта безмозглая тварь взялась нагревать железо, чтобы выжечь мне глаза, он бы, несомненно, схватил его за горячий конец и покалечил сам себя. Нет, это случилось до того, как меня привезли в шахты. После падения Безабды нас с людьми отвели в Бишапур. Нас провели в цепях перед спахбадом в его дворце, а затем отвели в Храм Огня. Из меня сделали пример для устрашения. Персидский архимаг, он поднял раскаленное железо из Священного Огня... — его голова поникла в поражении. — Его лицо было последним, что я видел в жизни.

Паво затрясся от ярости.

— Рамак?

Фалько схватил его за плечи.

— Паво, не злись... — сказал он и зашелся в приступе кашля. Кашель был сухим и скрежещущим, с каждым выдохом вылетали густые сгустки крови. Болезнь легких, похоже, глубоко вонзила когти в его грудь.

Паво видел кровь, но не мог разобрать цвет во мраке. Красная или черная? Он склонил голову и прижался губами к фалере, тщетно пытаясь подавить ярость. Затем всплыл другой вопрос.

— Вот это, — он поднял фалеру, — ты послал её мне?

Фалько протянул руку, нащупал бронзовый диск и снова сжал его в ладонях.

— Я, Паво.

— Старуха, как она донесла её отсюда до Константинополя? — Паво вспомнил иссохшую старую женщину, которая подошла к нему и вложила предмет ему в ладонь в тот день, когда его продали в рабство.

— Старуха? Так это была она? Я был слеп, когда она пришла ко мне. По правде говоря, я гадал, реальна ли она вообще, или это просто голос в моей голове.

Глаза Паво метались из стороны в сторону, пытаясь осмыслить все это.

Фалько вложил фалеру обратно в руки Паво.

— Неважно, как вещь попала к тебе. Важно, что она была у тебя эти последние годы. Я молился, чтобы она дала тебе силу, чтобы помнить меня и всё, чему я тебя учил. Я никогда не чувствовал такой вины, какая накрыла меня, когда меня впервые спустили сюда. Я понял, насколько ты будешь одинок, так далеко отсюда.

Паво кивнул, засовывая фалеру за пояс набедренной повязки; слезы капали с подбородка.

— Отец, фалера, память о тебе. Они сделали меня всем, кто я есть сегодня. Я никогда не был одинок.

— Это греет мое сердце, как само солнце, — вздохнул Фалько, положив обе руки на плечи Паво. Затем его лицо исказилось от тревоги. — Но я никогда не желал затягивать тебя сюда, в этот богами проклятый край. Воистину, мои редкие моменты покоя и сна в этом месте были отравлены кошмарами о том, как ты отправляешься искать меня. Каждый раз я видел тебя, тянущегося ко мне...

— Через дюны, — закончил за него Паво.

Отец ахнул.

— Прежде чем поднималась песчаная буря.

— И хоронила нас обоих глубоко под песками Персии, — снова закончил Паво.

Озноб пробежал по коже Паво, когда он и Отец увидели реальность кошмара. Паво взглянул вверх на главную шахту. Ничего, ни проблеска света. Кошмар победил.

— Как ты оказался в этой камере, Отец? Что ты сделал, чтобы так настроить стражу против себя?

Фалько слабо вздохнул.

— Нас предали.

Паво нахмурил лоб.

— Предали? Кто?

— Теперь это не имеет значения. Тебе не стоило приходить сюда, Паво, — прошептал Фалько.

Сверху, словно подтверждая предостережение Фалько, раздался хор криков. Затем послышалось шарканье ног, бегущих к шахте.

Паво бросил взгляд на Суру. Сура посмотрел в ответ.

— Они нашли тело стражника, — сказали они в унисон.

Раздался скрежет тростника о камень, становясь все громче и громче, пока основание лестницы с глухим стуком не опустилось рядом. Паво оттеснил Отца от лестницы; Сура и другие рабы отошли вместе с ним.

— Клянусь богами, — челюсть Ария отвисла. — Они идут за нами! Им уже мало просто помахать кнутами.

— Значит, пора, — прорычал Фалько, когда группа попятилась к кольцу сталагмитов, — мы должны идти в проход. — При этих словах он ткнул пальцем вниз.

— В проход? — Лицо Ария заметно побледнело. — Нет, там нас ждет смерть, несомненно?

— А что такое жизнь здесь внизу, если не медленная, мучительная смерть? Ты один из храбрейших людей, с кем я сражался бок о бок, Арий, и все же ты забыл свою доблесть в этом месте. А теперь идем! — прошипел Фалько, пятясь от тростниковой лестницы и увлекая Паво за собой.

Лестница перед ними прогнулась и заскрипела: отряд пока еще не видимых фигур в спешке спускался вниз.

Паво спотыкался, отступая назад и следуя за Фалько и остальными к краю кольца сталагмитов. Здесь узкая тропа вилась сквозь зубчатые обломки.

— Ступай осторожно, — сказал Фалько, наклоняясь, чтобы поднять узловатую трость, прислоненную к первому из сталагмитов, а затем используя ее, чтобы прощупывать путь через тесный коридор в лесу камней.

Зубчатая земля ощущалась как тупые лезвия под подошвами Паво. Вскоре неровная почва сменилась сухим хрустом костей и влажным скольжением гнилых хрящей под ногами, когда они проходили над ямой с трупами внутри кольца сталагмитов. Вонь смерти здесь была невыносимой. Тропа была непредсказуемой, и каждые несколько шагов кто-то скользил или спотыкался, но через несколько сотен футов сталагмиты стали короче, тупее, и среди них больше не было трупов мертвых рабов. После этого земля выровнялась, и впереди показалась небольшая пещера. Паво услышал гул голосов преследователей и хотел поспешить вперед, но Фалько одернул его, не дав сделать следующий шаг.

— Медленно, Сын, — прошипел он.

Он вытянул руку, чтобы постучать тростью по белой круглой подушке из соляного порошка, над которой занеслась нога Паво, затем наклонился и поднял небольшой камень.

Паво нахмурился, когда Фалько бросил камень на соляную подушку. Камень лежал неподвижно мгновение, затем соль под его весом сморщилась, и через удар сердца его засосало вниз — он исчез, словно его никогда и не было.

Паво кивнул, затем повернулся к Суре.

— Медленно. Ступайте след в след за отцом.