Чтение онлайн

— Ахура Мазда желает, чтобы этот день стал либо лучшим из дней, когда я обрету свободу и воссоединюсь с семьей... либо самым темным часом, когда Ахриман навеки низвергнет мою душу во мрак.

Паво посмотрел вверх вместе с ним, затем опустил взгляд на бесконечную вереницу корзин с солью, выплывающих из темноты, проходящих мимо него и устремляющихся вверх, к миру живых. Он увидел одну с тремя зарубками на краю — сигнал от Суры.

— Пора, — сказал он.

— Это сработает, а? — прошипел Башу рядом с ними. Человек нервничал, глаза его бегали. — Я должен выбраться из этого места.

— Расслабься, — Халед положил руку ему на плечо. — Мы должны быть спокойны, иначе наша уловка не сработает.

Троица подняла пустые корзины и отвернулась от главной шахты. Тошнота подступила к горлу Паво; о последствиях поимки лучше было не думать. Впрочем, подумал он, перспектива остаться здесь навечно была ничуть не лучше. Он собрался с духом и посмотрел на темную нишу на середине высоты стены пещеры. Прошло несколько часов смены Паво, и там, как всегда, в темноте стоял Горзам, разговаривая с другим стражником и прихлебывая свое питье. Парочку было едва видно, и это было ключевым моментом.

Паво, Халед и Башу проходили мимо стражника за стражником, уставившись в землю перед собой, словно направляясь обратно ко входу в тесный туннель. Но в последний момент они свернули, ступив на поднимающуюся каменистую тропу, что лепилась к стене пещеры и вела к нише. Тропа была усеяна рабами, работавшими на отвесном кристаллическом склоне. Они медленно поднимались по узким мосткам, делая вид, что обсуждают работу. Все это время Паво украдкой бросал взгляды на дно пещеры. Ни один стражник не смотрел в их сторону.

Они подобрались ближе к нише, пока не услышали разговор Горзама и не увидели его силуэт: он стоял спиной, допивая чашку. Речь гиганта звучала невнятно, как и речь его товарища. Горзам потер виски и откинулся на стену ниши, сползая вниз, чтобы сесть. Они наблюдали, как парочка что-то бормотала, затем стала отвечать односложно. Наконец они умолкли, уронив головы.

Паво сжал кулак в знак победы. «Спасибо за идею, Ябет», — сухо подумал он.

Он повернулся к своим спутникам.

— Ты сделал это! — прошептал он Башу.

Серебряные глаза Башу сверкнули во мраке.

— Едва успел. Они оставили бурдюки без присмотра всего на мгновение. А потом, — он ухмыльнулся, и его красивое лицо прорезали морщины, когда он показал пустой кошель из-под маковых семян, — я позаботился о том, чтобы они получили дозу побольше обычной.

Халед с трудом сдержал смешок.

— Они проспят довольно долго.

— Но мы должны действовать быстро, — добавил Паво.

Он, Башу и Халед заползли в нишу. Они стянули с Горзама и другого стражника шлемы из вываренной кожи, кирасы, лицевые вуали, забрали копья и кнуты и облачились в доспехи. Халед взял вещи Горзама, так как они лучше подходили его широким плечам, а Паво надел доспехи второго стражника. Когда они обматывали лица вуалями, Паво увидел на Горзаме единственную вещь, которая осталась, — фалеру. Он опустился на колени, чтобы сорвать ее, чувствуя укол печали. Если им суждено сбежать сегодня, то эта душная дыра в земле — самое близкое место к памяти об Отце, к которому он когда-либо приблизится; отныне его уделом станут лишь кошмары и мысли о том, что могло бы быть.

— Идем, — Халед потряс его за плечо.

Пара развернулась, чтобы спуститься по каменистой тропе на дно пещеры. Они вели Башу под прицелом копья, словно конвоировали его в новую часть шахты. Какое-то время их никто не останавливал, но у Паво пересохло в горле, а внутренности скрутило, как перед битвой. Видны были только их глаза — но глаза могут выдать человека даже в лучшие времена. Он удерживался от того, чтобы взглянуть на Халеда — любой намек на нервозность выдал бы их с головой.

Тут он заметил приближающуюся пару стражников. Те, казалось, хмурились, осматривая их. Паво крепче сжал копье и сделал вид, что тычет им в спину Башу. Они поравнялись с двумя стражниками, и резкий окрик заставил их остановиться.

— Куда собрались? — прорычал голос на парси у них за спиной.

Паво замедлил шаг и остановился; кровь стучала в ушах. Вот и всё. План, несомненно, рухнул. Он перехватил копье, готовясь развернуться и встретить врагов лицом к лицу. Теперь у него не было выбора, кроме как сражаться. Он повернулся и увидел одного из стражников, хмурого, с поднятым кнутом. Но глаза мужчины смотрели поверх плеча Паво, на кучку рабов позади него. Стражник опустил кнут, а затем подозвал своего товарища, топая к рабам, чтобы разобраться с ними.

— Пора пролить немного крови, а? — гоготнул обладатель кнута, проходя мимо Паво.

Паво с трудом скрыл облегчение.

— Думаю, это весьма предусмотрительно, что туники стражников коричневого цвета, не находишь? — невозмутимо заметил Халед сквозь вуаль.

Они снова двинулись и остановились у главной шахты возле подъемника, оглядывая пещеру и бросая украдкой взгляды на поднимающиеся корзины с солью. Наконец поднялась одна, которая раскачивалась на веревках чуть сильнее остальных, словно несла что-то иное, чем соль. Паво сжал плечо Халеда в предвкушении.

Они наблюдали, как корзина проплыла мимо них. Внутри, свернувшись калачиком, лежал бессознательный стражник; на затылке у него расцветал яркий кровоподтек и синяк. Они с Халедом обменялись почти неверящими взглядами.

— Твои римские друзья, они сделали это! — прошептал Башу сквозь сжатые губы.

— Да, теперь мы должны сделать свою часть, — кивнул Паво на лестницы, ведущие вверх через главную шахту.

Они поспешили туда, и Паво полез первым, цепляясь руками и ногами за перекладину за перекладиной. Добравшись до верха, он осторожно высунул голову и огляделся. Третья камера была намного выше четвертой, и большая часть соляных кристаллов в ней была уже выработана. Лестница, ведущая во вторую камеру, находилась в добрых пятидесяти футах, за устьем главной шахты, за лесом темных каменных столбов. Он посмотрел по сторонам и убедился, что поблизости всего несколько стражников и никто на них не смотрит. Он выбрался на пол третьей камеры, затем проскользнул через лес каменных колонн к следующей лестнице.

Он быстро поднялся по этой лестнице, все время не сводя глаз с раскачивающейся корзины, стараясь не обгонять её. Добравшись до второй камеры, он глянул вниз и увидел Халеда, а футах в тридцати ниже, карабкающимися следом, еще четыре фигуры в доспехах стражников. Сура, Кводрат, Зосима, Феликс!

Он посмотрел вверх на диск дневного света. Теперь он был намного больше — почти ослепительным. Сердце забилось чаще. Сладкое предчувствие свободы заплясало в груди. Прикрыв глаза рукой, он увидел, как раскачивающаяся корзина поднимается почти к самому верху блока. Он поспешил подняться по лестнице в первую камеру. Здесь он почувствовал перемену в воздухе. Он казался чистым, нес запахи, которые он почти забыл — едва уловимый аромат кустарника и цветов. Свобода была всего в нескольких футах. Он посмотрел на последнюю лестницу и увидел очертания четырех копьеносцев в дневном свете, сидящих на самом верху. Когда тело обнаружат на подъемнике, они бросятся туда. Они обязаны. На этом держался весь план.

Раскачивающаяся корзина исчезла в диске света, и Паво ждал. Халед встал рядом, Башу следом.

— Бог Света, пусть все получится! — прохрипел он, вытянув шею к свету наверху.

Затем он услышал свистящее дыхание товарищей. Он повернулся к ним, желая обнять каждого. Украденные доспехи, в которые они были одеты, служили хорошей маскировкой, выдавая лишь глаза. Он заметил, что нескольких человек не хватает.

— Ностер и Хабитус?

— Остались внизу, — мрачно ответил Кводрат. — Либо не смогли справиться со стражниками, либо их заперли в камерах.