Чтение онлайн

Галл увидел, как все головы повернулись в одну сторону. На вершине дуги сидений была возведена деревянная ложа, очень похожая на римскую кафизму. Передняя часть балкона была украшена позолоченным лепным изображением Фаравахара, зороастрийского крылатого ангела-хранителя, а золотой шелковый навес погружал ложу в драгоценную тень. По бокам кафизмы были закреплены украшенные самоцветами факелы; на каждом из них плясал Священный Огонь. Затем в ложу вошла темная фигура, и Галл узнал его еще до того, как пламя осветило черты лица. Рамак. Архимаг подошел к краю кафизмы, озирая массы людей, словно голодная чайка; его пальцы сжимались и разжимались на перилах балкона. Он был облачен в синюю шелковую мантию, расшитую золотом, которое сверкало так же, как его глаза.

Следом в кафизму вошел Тамур в сопровождении пары пуштикбанов. Его темные волосы блестели от свежего масла и воска. Он был закован в бронзовый чешуйчатый доспех с эмблемой льва на груди, а на плечах лежал золотой плащ. При виде его народ разразился ревом.

Двое копьеносцев подбежали к Галлу и Карбо и бросили на песок пару клинков спат. Карбо взял один и передал другой Галлу.

Затем Рамак вскинул руки, и толпа мгновенно умолкла. Он обвел взглядом собравшихся.

— Я призывал вас всех прийти сегодня. Я обещал вам дар от Ахура Мазды — видение нашей судьбы.

Шепот возбуждения пробежал по толпе.

— Вы могли слышать шепотки о том, что армии Персиды собираются. И это истинная правда. Более того... теперь они собраны и маршируют к Бишапуру, где наш славный спахбад встанет во главе их!

Галл напрягся, понимая, что последует дальше.

— Завтра они выступят на запад. Чтобы сокрушить и развеять Ложь. Чтобы сбросить легионы Рима в море!

Толпа отреагировала: многие ликовали, но некоторые ахнули, а кто-то замер в неуверенности.

— Скоро древняя Сирия падет к ногам наших армий. Дом Аспафета вновь воцарится над всеми. Такова воля нашего великого бога!

С этими словами Рамак протянул руки ладонями вверх, затем поднял их, словно вознося невидимую ношу. В тот же миг два факела по бокам кафизмы вспыхнули, и столбы сине-зеленого пламени устремились в небо, словно вызванные чарами архимага.

Теперь толпа взорвалась: все вскочили на ноги, скандируя в исступлении.

— Дешевые фокусы, чтобы купить сердца тысяч, — поморщился Галл, заметив, как одетый в мантию маг, бросивший в огонь медные опилки, пригнулся и скрылся из виду.

— Первыми, — продолжил Рамак, — мы выпускаем наших мидийских копьеносцев. Выносливые горцы — достойные соперники любому римскому легионеру.

Галл заметил движение в арочном туннеле, ведущем из-под рядов сидений. Появились три высокие гибкие фигуры; их лица и усы лоснились от пота. На них были остроконечные железные шлемы с плюмажем, кольчуги и шнурованные сапоги; они несли квадратные плетеные щиты и длинные копья. Галл окинул взглядом троицу, приветствуя предвкушение битвы: раскаленный стук крови в венах, ясность мысли, краткую передышку от прошлого.

Рамак поднял обе руки и обвел взглядом толпу. Тысячи вздохов замерли в тихом ожидании.

— Начинайте! — взревел он, резко опустив руки, словно клинки.

Тут же барабаны на самых верхних рядах ожили, выбивая медленный, ровный и зловещий ритм. Толпа восторженно взревела, когда трое копьеносцев начали кружить вокруг пары римлян в такт барабанному бою. Галл и Карбо встали в разные стороны, прижавшись плечами вооруженных рук и выставив щиты наружу, поворачиваясь вслед за движениями копьеносцев. Больше никаких тренировок, никакого милосердия или деревянных мечей, понял Галл. Их привели сюда умирать, и они умрут. Барабанный бой становился все быстрее и быстрее, копьеносцы плясали вокруг пары, пока у Галла не закружилась голова.

Внезапно бой барабанов оборвался.

Тотчас трое копьеносцев бросились вперед, и толпа взревела. Галл вскинул щит, парируя один удар копья, затем вскрикнул, когда второе полоснуло его по спине. Инстинктивно он развернулся, взмахнул спатой и вонзил ее прямо в ребра ранившему его копьеносцу. Клинок пробил кольчугу и вошел почти по самую рукоять — такова была его ярость. Копьеносец пошатнулся, кровь хлынула у него из носа и рта, и он рухнул, увлекая спату за собой.

Оставшись без оружия, Галл развернулся к следующему противнику и ударил умбоном щита. Удар пришелся прямо в рот врагу, выбив фонтан зубов на песок арены. Галл перехватил древко копья оглушенного противника, вырвал его из рук и вонзил в живот копьеносца. Выдернув оружие, он развернулся, чтобы встретить третьего воина. Но замер при виде открывшейся картины. Карбо, оскалив зубы и с перекошенным от напряжения лицом, по которому текла кровь, держал третьего копьеносца за волосы; его спата насквозь пробила горло врага.

Толпа умолкла.

Галл подошел к трупу, в котором все еще торчал его меч, уперся ногой в грудь убитого и рывком освободил клинок. Он поднял лезвие к солнцу, осматривая кромку.

— Еще острый? — спросил Карбо, вытирая свой клинок.

— Да, еще повоюет, — ответил Галл.

Вдвоем они свирепо глядели на море лиц, уставившихся на них в ответ. Раздался тревожный ропот — схватка длилась считанные мгновения. Галл посмотрел вверх на Рамака. Глаза архимага сузились, он что-то прошептал Тамуру. Затем снова перегнулся через перила балкона.

— Мидийские копьеносцы сослужили нам хорошую службу, — прокричал он. — Они ослабили римлян. Теперь пусть они познают гнев творений Ахура Мазды...

Галл бросил взгляд на Карбо. Оба мужчины посмотрели в открытый конец арены. Там толпа в панике расступалась с испуганными криками. Деревянный барьер отодвинули, и группа рабов вытащила на арену огромную клетку. Внутри двигалось и рычало что-то нечеловеческое. Двое. Темно-оранжевые, с черными полосами и глазами, которые, казалось, пронзали насквозь даже с такого расстояния.

— Тигры, — выдохнул Карбо.

Рабы осторожно открыли клетку длинными шестами и поспешно отступили. Каждого колоссального зверя вели на цепях двое укротителей, а пара копьеносцев направляла их своими пиками. На каждом шагу звери ревели, шипели и плевались, обнажая клыки.

Затем на арену выкатили еще одну клетку, из которой доносился леденящий душу вой. Ворота с грохотом открылись, и из темноты выбежала стая из четырех шакалов. Они безостановочно скулили и выли, гонимые копьеносцами к центру арены.

— Они в ужасе! — понял Галл.

— Зверь никогда не бывает опаснее, чем когда ему страшно, — ответил Карбо.

— Я вышел сюда не для того, чтобы убивать животных, — прорычал Галл в отчаянии.

— А они пришли сюда не для того, чтобы убить тебя, — парировал Карбо, — но так уж вышло. Соберись, трибун.

Галл подавил очередной рык и прижался спиной к спине Карбо. Он встретился взглядом с ближайшим тигром; шакалы кружили неподалеку. Зрачки кошки сузились, и она прыгнула на него.