Чтение онлайн

— Да, это хорошо.

— Мы не встретили здесь ни одного человека, — подивился Хинта.

— Сейчас ночь, и в этих пещерах ходят лишь Санджати Кунгера и их гости. Но и днем в эти гроты мало кто заходит. Здесь уже давно не хоронят. Здесь лежат обычные люди, ничем не прославившиеся, умершие сто или полтораста лет назад.

Они сделали привал и немного поели на большой просторной площадке, где не было захоронений. Потом они спустились на виток вниз, нашли тоннель и перебрались по нему в соседнюю пещеру. И там Хинта вдруг осознал, что вокруг повисла тишина. Не было шума ветра, эха человеческих голосов, отзвука работы машин, рокота водопадов. Камень молчал. Воздух пах тяжестью тысячелетних солей. Тропа шла прямо по дну грота. По ее краям поднимался лес тонких ярко-желтых сталагмитов, блестевших в свете редких ламп. Захоронения стояли обособленно друг от друга, некоторые из них были такими старыми, что срослись с камнем.

— Странное место, — сказал Тави.

Из пещеры было пять выходов. В самом центре ее, где сходились все тропы, стоял большой красный камень. Около него Ивара остановился.

— Вот, — указал он. Хинта увидел светлую отметку, истертый рельеф. Изображение было совсем маленьким, с ладонь человека, линии запылились и были едва различимы. Всмотревшись в узор, Хинта понял, что это знак древа. Его ветви разворачивались в одну сторону: это был указатель. — Мы на пути, который я помню. Скоро мы увидим людей.

Из пещеры с желтыми сталагмитами они попали в извилистый широкий тоннель с низким сводом, неровным дном, но ровными стенами. Хинта предположил, что это пересохшее русло подземной реки. Тоннель дважды разветвлялся, но каждый раз на развилках можно было найти маленькие знаки с изображением дерева, ветви которого указывали направление. А потом они начали слышать голоса. Кто-то пел. Это пение очень напоминало речь Аджелика Рахна, только упрощенную, превратившуюся в настоящий, живой человеческий голос. Звуки лились, но слов было не разобрать.

Тоннель сделал неожиданный поворот и вывел их в небольшую пещеру почти идеальной сферической формы. Камень здесь был серым, но в нескольких местах сверкали поросли восхитительно красивых голубых кристаллов. Пещера освещалась десятком факелов, трепетавших на слабом сквозняке; отсветы пламени преломлялись в призмах кристаллов, по стенам бежали сполохи бликов и сгущения теней. В центре пещеры был бассейн с темной зеркальной водой — все, что осталось от древней реки. А по ту сторону бассейна, прямо на камнях, сидели трое мужчин и две женщины. Они были разного возраста, но при этом очень похожи: их одежда выцвела и запылилась, кожа была бледной, лица и руки — худыми, волосы свалялись в нечесаные патлы. Все они улыбались, словно знали какую-то тихую внутреннюю радость. Смотрели они пристально и отчетливо, но не агрессивно. На лбу и ладонях у них были красные знаки с изображением древа, вписанного в круг.

Когда Ивара и мальчики подошли к берегу бассейна, Санджати Кунгера перестали петь и поднялись. Хинта понял, что ожидал какой-то более формальной встречи; он думал, что все будет более церемонно, более сурово, что эти сектанты должны вести себя подобно мортейрам. Но Санджати Кунгера оказались совершенно другими. В них было что-то очень живое и непосредственное, напоминавшее дикое племя. Все впятером они пошли навстречу незнакомцам. Они проявляли безмерное радушие, но в их движениях было проворство попрошаек.

— Еду или монетку, слезу или улыбку — все мы берем в уплату от наших гостей, — звонко произнес самый молодой из мужчин.

— Подожди, — сказал другой, — не торопи наших гостей. Пусть они скажут, зачем пришли. Вдруг они здесь не за простой услугой? Пусть их лица откроются нам.

— Пусть ваши лица откроются нам, — подхватила одна из женщин. — Здравствуйте, здравствуйте.

— Здравствуйте, — хором повторили все остальные.

— Здравствуйте, — ответил Ивара. Они сошлись на берегу бассейна. Паренек из числа сектантов вновь завел разговор об оплате — уж очень ему хотелось что-нибудь получить.

— И все же монетка лучше иной платы, как улыбка лучше слезы. Но слезы здесь…

— Замолчи, — вдруг велел ему старший из мужчин, уже сильно в возрасте. И сразу все изменилось. Лица подземных жителей стали серьезными. Шутки кончились, не было больше суматохи, лишних движений и слов.

— Твое лицо кажется мне знакомым, — обращаясь к Иваре, произнес старик, — но, похоже, оно изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз. Ты ли прошел этой дорогой четыре года назад? Как твое имя?

— Мое имя Ивара Румпа, и да, думаю, я был здесь четыре года назад. Но память меня подводит.

— Мы ждали, когда ты снова придешь. Поклонимся, братья и сестры.

Четверо младших подобрали полы одежд и поспешно опустились на колени. У одной из женщин экстатически сбилось дыхание. Сам старик опустился на колени последним. Все пятеро Санджати Кунгера сделали один и тот же жест — облизнули кончики пальцев на своей правой руке и помазали слюной изображения древа на своих лбах. Потом они синхронно склонились и распластали вытянутые руки по камням грота.

Ивара, Хинта и Тави остались стоять перед коленопреклоненными сектантами. Хинте стало не по себе. Он испытал почти страх от того, что эти люди придавали такое значение их приходу. Хинта не хотел, чтобы его почитали. Он чувствовал, что не заслуживает этого. Почти машинально он отступил в сторону — пусть сектанты склоняются только перед Иварой и Тави. Но когда Хинта со стороны посмотрел на своих друзей и на спины распластавшихся сектантов, ему стало еще хуже. Он ощутил нечто вроде дурного предчувствия — ему вдруг стало понятно, что такое почитание может быть адресовано лишь тому, кто жертвует собой за всех остальных. Санджати Кунгера не унижались, а просто отдавали должное. Это была плата уважения за деяние невероятных масштабов.

В пещере повисло молчание. Стало так тихо, что Хинта расслышал, как шипит и потрескивает пламя факелов. Где-то очень далеко падали капли воды.

Первым заговорил Ивара.

— Кто я для вас?

— Пророк, — не поднимая головы, ответил старик.

— Пророки пророчествуют. Что я открыл вам? Какую весть принес?

— Весть о спасении. Весть о золотом свете. И еще ты принес Машину Голосов. И привел мальчика с лицом героя.

— Но я этого не помню, — сказал Ивара. Никто из сектантов ему не ответил. Снова повисла тишина. Хинта увидел, как дрожат прижатые к камню руки молодого парня.

— Прошу вас, встаньте, — произнес Тави. Хинта взглянул на друга и только теперь понял, что тот тоже не мог вынести этого жеста почитания, которым дарили их жители подземелий.

— Встанем, — глухо призвал старик. Он и другие синхронно разогнули спины. Старик не мог самостоятельно подняться на ноги, и ему с двух сторон помогали мужчина и женщина. Когда они смотрели на Ивару, Хинта видел в их глазах восторг.

— Можем и мы задать вопрос? — поинтересовался старик.

— Конечно.