Чтение онлайн

Перед началом Великой Отечественной войны советские танковые войска организационно включали отдельные батальоны, бригады, позже механизированные корпуса, состоявшие из танковых и моторизованных дивизий. Уже тогда в организационной структуре крупных подвижных соединений была заложена идея большой оперативной самостоятельности для решения боевых задач. Однако к началу войны эти соединения оказались в стадии развертывания. Их не удалось оснастить новой боевой техникой. Не хватало и подготовленного личного состава. В первые месяцы войны на смену корпусам и дивизиям пришли бригады. В этот период танковые войска, несмотря на трудности в обеспечении их техникой, своими активными и решительными действиями вместе с другими родами войск Красной Армии создали необходимые предпосылки для коренного перелома в войне. Признанием их больших заслуг явилось появление Советской гвардии танкистов.

Создание в течение 1942 года крупных танковых и механизированных соединений значительно повысило ударную силу Красной Армии, увеличило ее наступательные возможности. Боевой опыт танковых войск был обобщен в специальном приказе Народного Комиссара Обороны No 325 от 16 октября этого же года, в котором были даны принципиальные установки о тактическом и оперативном использовании танковых и механизированных соединений. И наконец, как уже упоминалось, весной 1943 года усилия партии в совершенствовании советских танковых войск увенчались крупным успехом: были созданы танковые армии новой организации. При этом, сразу же необходимо заметить, Центральный Комитет партии и Ставка Верховного Главнокомандования придавали большое значение подбору руководящих кадров для танковых войск новой организации, видя в них одно из важнейших средств ускорения изгнания немецко-фашистских захватчиков с родной земли. На должности командующих танковыми армиями, танковыми и механизированными корпусами и бригадами назначались такие опытные военачальники Красной Армии, как П. Л. Романенко, С. И. Богданов, П. С. Рыбалко, М. Е. Катуков, И. П. Корчагин, Д. Д. Лелюшенко, А. Г. Кравченко, П. А. Ротмистров, А. Г. Родин, В. М. Баданов, П. П. Полубояров, В. Т. Вольский, И. Г. Лазарев, В. В. Бутков, И. Д. Черняховский, С. М. Кривошеий, В. Т. Обухов, И. П. Сухов, Е. Г. Пушкин, Н. Н. Радкевич, В. И. Жданов, В. В. Новиков и многие другие.

При создании крупных танковых и механизированных соединений и объединений новой организации в основу было положено прежнее, довоенное требование об обеспечении их боевой самостоятельности. Во время войны это требование стало главным и решающим в определении структуры этих соединений и объединений. Оно вытекало из их предназначения для ведения боевых действий в оперативной глубине, нередко на отдельных, разобщенных направлениях.

Как известно, танковые армии участвовали в боях в составе фронтов уже с лета 1942 года. Но в ту пору они еще не были достаточно насыщены танками и имели, наряду с танковыми корпусами, несколько стрелковых дивизий. В силу этого они, по существу, использовались как общевойсковые армии. Коренным образом картина изменилась весной 1943 года, к началу Курской битвы. Танковые армии новой организации, состоявшие из двух танковых и одного механизированного корпусов, армейских частей, своего подвижного тыла, стали однородными по своему составу и маневренности, приобрели способность самостоятельно действовать в оперативной глубине, являясь важным средством достижения успеха в стратегических и фронтовых операциях.

В минувшую войну требование боевой самостоятельности остро касалось не только танковых армий, но и танковых и механизированных корпусов, а также танковых бригад. Так, например, танковая бригада в то время, помимо танков, имела свою "собственную" мотопехоту, необходимые средства борьбы с танками противника и свои тыловые подразделения. В танковом корпусе, как правило, были три танковые и одна мотострелковая бригады, самоходно-артиллерийский, минометный, истребительно-противотанковый и зенитно-артиллерийский полки, истребительно-противотанковый дивизион, пять отдельных батальонов различного назначения, свой подвижный тыл и даже звено самолетов связи. Несомненно, что в таком составе танковые корпуса могли самостоятельно и успешно решать боевые задачи в сложной обстановке.

Когда я говорю о новой организации танковых и механизированных соединений и объединений, введенной в Красной Армии в конце второго года войны, перед моими глазами в первую очередь встает 3-я гвардейская танковая армия. Для меня неизгладимы впечатления тех дней, когда наша бригада влилась в ее состав. Мы тогда сразу почувствовали, что попали в совершенно новое танковое объединение.

О 3-й гвардейской танковой армии мне бы хотелось рассказать здесь особо, познакомив читателя хотя бы вкратце с одним из мощных оперативных объединений того времени. О 3-й гвардейской хочется рассказать подробнее еще и потому, что она более других знакома и дорога мне, так как с ней непосредственно связаны более двух лет моей фронтовой жизни. А это, конечно, незабываемо. В этой армии я командовал танковой бригадой, был заместителем командира 6-го и 7-го гвардейских танковых корпусов.

Формирование 3-й гвардейской танковой армии началось по директиве Ставки от 14 мая 1943 года в районе южнее Плавска, в Кобылянских лесах. В ее состав вошли 12-й и 15-й корпуса, 91-я отдельная танковая бригада, 50-й мотоциклетный полк, 138-й полк связи, 372-й авиаполк связи, 39-й разведывательный, 182-й моторизованный батальоны, а также части обеспечения{33}.

Руководящий состав армии обладал хорошей подготовкой и большим боевым опытом. Командовал ею талантливый танковый военачальник генерал-лейтенант П. С. Рыбалко, ставший впоследствии маршалом бронетанковых войск, дважды Героем Советского Союза. Членом Военного совета был опытный политработник генерал-майор С. И. Мельников. Начальником штаба армии в мае 1943 года был назначен полковник В. А. Митрофанов, ранее занимавший должность начальника штаба корпуса.

За плечами командарма Павла Семеновича Рыбалко была трудная и суровая жизнь. Он участник первой империалистической войны, вскоре после победы Великого Октября - рядовой в отряде Красной гвардии, затем начальник партизанского отряда, который действовал на Харьковщине и Полтавщине. Оказавшись в плену у немецких оккупантов, был брошен в Холодногорскую тюрьму. После освобождения нашими войсками работал в уездной ЧК, командовал ротой, батальоном, полком, воевал против банд Петлюры и Деникина, с белополяками, врангелевцами и махновцами. В составе группы работников ЦК ВКП (б), возглавляемой Ф. А. Сергеевым (Артемом), посылался в Башкирию, где был комиссаром продовольственного отряда и представителем ЧК по борьбе с тифом. Заведовал крестьянской секцией в политуправлении Первой Конной армии, был комиссаром бригады, военным атташе в Польше и Китае, на преподавательской работе, командующим 5-й танковой армией на Юго-Западном фронте. С октября сорок второго он на посту командующего 3-й танковой армией.

Даже такой вот беглый экскурс в многотрудный жизненный путь Павла Семеновича Рыбалко убедительно говорит о его колоссальном военном, политическом и жизненном опыте, которым он охотно делился со своими боевыми друзьями и сослуживцами. Человека твердой воли, прямого и требовательного, мы знаем его и как хорошего организатора, большого знатока армейской жизни.

Впервые я встретился с ним еще в казанский период формирования 91-й отдельной танковой бригады, которой мне было доверено командовать. Мы не были тогда еще связаны отношениями начальника и подчиненного, которые обязывают старшего по-особому внимательно относиться к запросам и интересам младшего по званию и положению. Но стоило мне накоротке поделиться с Павлом Семеновичем своими заботами по созданию нового танкового соединения, как он живо отозвался на мои вопросы и тревоги, высказал немало толковых советов, надолго оставив добрую память о себе своей душевностью и стремлением оказать хоть в чем-то услугу, помочь.

Вторая встреча с будущим моим командармом произошла в начале мая 1943 года в Москве, куда я был вызван командующим бронетанковыми и механизированными войсками генералом Я. Н. Федоренко. 91-я отдельная танковая бригада передавалась в состав 3-й гвардейской танковой армии. Я доложил Павлу Семеновичу Рыбалко о ее состоянии и укомплектованности личным составом и техникой, боевом опыте, о том, что бригада участвовала в боях в составе 38-й и 28-й армий Юго-Западного фронта в районе Купянск, Уразово, Волоконовка, в составе 4-й танковой, 24, 21, 65 и 66-й армий под Сталинградом. На мой доклад услышал лаконичный ответ.

– Будем узнавать друг друга в деле. В горячем деле, - подчеркнул П. С. Рыбалко.

Начало этого "горячего дела" вскоре подоспело. Генерал П. С. Рыбалко прибыл вместе с членом Военного совета армии генералом С. И. Мельниковым и группой офицеров штаба и район дислокации нашего танкового соединения - в Кобылянские леса. Вскоре бригада была поднята по тревоге. Ей приказывалось совершить ночной марш в готовности к решению боевой задачи.

После выполнения этой задачи соединение было представлено на строевой смотр. Проверка боевой готовности и смотр делались самым тщательным образом. Генерал П. С. Рыбалко был крайне взыскателен и высказал немало замечаний, показавшихся поначалу кое-кому обидными. Но он действовал исключительно справедливо. Ранее накопленный боевой опыт надо было обогащать и совершенствовать, готовясь к новым суровым испытаниям. И мы по достоинству оценили строгость и непреклонность командарма, на плечи которого была возложена большая ответственность за судьбу предстоящих операций, за жизнь многих тысяч наших бойцов и командиров.

Как я уже заметил, тогда же под Тулой состоялось мое знакомство и с членом Военного совета танковой армии генерал-майором танковых войск Семеном Ивановичем Мельниковым. Как и наш командарм, он рано познал изнурительный, подневольный труд батрака, ученика-мальчика. Он был моложе П. С. Рыбалко, не участвовал в империалистической и гражданской, но и на его долю с лихвой выпали нелегкие испытания. Отслужив срочную в Сивашской дивизии, С. И. Мельников в 1925 году был "уволен в бессрочный отпуск". Жизнь бросала его то на шахту, то на завод, на советскую и партийную работу, будто проверяя на крепость и стойкость. За шесть лет до начала Великой Отечественной по партийной путевке Семен Иванович вновь пришел в ряды армии. В 1939 году он уже начальник политотдела 57-го особого корпуса. Участвовал в боях на Халхин-Голе, награжден двумя орденами. С первых дней Великой Отечественной войны - в действующей армии на Ленинградском фронте: комиссаром танкового корпуса, оперативной группы, потом членом Военного совета общевойсковой армии. С 3-й танковой армией он породнился еще в июле сорок второго и не расставался с ней до последнего дня войны.