Чтение онлайн

После организации в Гонолулу компанейской фактории и винокурни были куплены ещё несколько участков под сахарные плантации. В основном стараниями Барканов, которым не хватало сырья для выгонки рома.

Следующие приобретения приходятся на 1805г. Тогда Камеамеа решился было на открытый захват Кауаи и сконцентрировал для этого в зал.Ваилуа на С-В побережье Оаху 12-ти тысячную армию. По настоянию Тертия Борноволокова правитель послал Камеамеа письмо с предостережением. "Будучи другом великого короля я, в моем лице Компания, а значит и Российская Империя, не желаем поддерживать короля (А.Б.) Каумуалии, считая, что король в архипелаге должен быть один. Но следует учитывать, что первородный сын короля Каумуалии, принц Георгий, служит в Российской Императорской Гвардии и состоит в дружбе с наследником престола Великим Князем Константином. и потому в случае получения из Ст.-Петербурга какого-либо предписания я, как верноподданный, обязан буду ему следовать вопреки даже своим желаниям. Помятуя однако давнее дружество меж нами царящие тщю надежду не встрять в сие братоубийство как бы к сему меня не прельщали".

Судя по стилю и знаниям политических реалий письмо составил Борноволоков. Но окончание приведённого отрывка выделяется из общего стиля и скорее всего вписал его сам Баранов.

Камеамеа правильно понял намёки Александра Андреевича. Он уже знал о предложении Каумуалии уступить половину Оаху взамен на военную помощь в его отвоевании. Камеамеа тут же подарил Баранову большую часть Жемчужной бухты вместе с полуо-вом Ваипио. Очень вовремя начавшаяся эпидемия холеры позволила королю не потеряв лица отказаться от вторжения на Кауаи. Камеамеа тут же заболел и вернулся на Мауи. Там он быстро выздоровел и объявил, что Ку не угодна война в этом году, впрочем как и в последующие.

Баранов продолжил свою миротворческую деятельность и 8 ноября 1810г. на борту "Мангазеи" стоящей в бухте Гонолулу Камеамеа и Каумуалии подписали удовлетворяющий все стороны договор. В нём Каумуалии признавал Камехамеха верховным королём и согласился платить ежегодную дань в 50 свиней; Камеамеа со своей стороны признал права Каумуалии на владение островами Кауаи и Ниихау, а Компания получила и с того и с другого дополнительные земли и льготы.

*7 Д-р Шеффер снова преувеличивает своё значение. Ему в поддержку было прислано лишь "Открытие"; "Ильмень", бывший в 1815-16гг. в промышленном вояже у берегов Калифорнии, возвращался в Новороссийск, но из-за внезапно открывшейся течи вынужден был идти к ближайшей земле, которой оказалась Гавайские острова; "Кадьяк" же был отправлен в 1816г. на острова за солью и сушеным таро.

*8 Не путать с Джорджем Янг

*9 В настоящее время эти пушки можно увидеть на Большой набережной Новороссийска. Интересна их история. Во время ремонтных работ в Старом порту в 1892г. инженер Плонский обратил внимание на вкопанные в землю странные кнехты. Это оказались чугунные пушки, заклепанные 17-18 августа 1855г. Бронзовые были вывезены в Англию и сейчас находятся в Королевском арсенале. Вот уже почти 150 лет из их металла отливают знаки высшей награды Британской империи- Крест Виктории.

На всех континентах и во все времена герои открывали и завоёвывали новые земли; затем им на смену приходили чиновники и хорошо ещё, если чиновники не уничтожали героев.

Пришёл конец героической эпохи и в Рус-Ам.

В ГП хорошо были известны достоинства Правителя. Он не даром получал награды: именную медаль на Владимирской ленте; орден св.Анны; чин коллежского советника с правом именоваться "Ваше превосходительство"; большие премиальные. Но Правителю идёт уж восьмой десяток, силы на исходе. Он не может, как встарь, напоить гостя до упаду, а потом отправится проверять караулы. Плохо с глазами- бумаги читает секретарь и показывает где ставить подпись.

Ослабевшего льва норовит лягнуть каждый. Молодые офицеры видят в Баранове старорежимную древность, открыто посмеиваются над ним и даже оскорбляют. В Ст.-Петербург сыплются доносы.

Соломинкой, сломавшей спину верблюду, стали последствия стычки с упомянутым уже капитаном Хантом.

В середине июня 1815г. Баранов решил произвести инспекцию Михайловской крепости. За год до того Медведников вышел в отставку, а сменивший его Сысой Слободчиков по мнению правителя не справлялся "дает потачку бостонцам что сбывают оружие и порох диким и сами думают крепости наши изничтожить". Любимый Александром Андреевичем "Рейнджер" тоже сильно постарел и для океанских походов стал не годен. Ради солидности Баранов решил отправиться на Ситху "Иркутском", благо меха с Прибыловых ещё не прибыли, а сроки муссонов позволяли задержаться. Изменение сроков его прибытия случилась по причине захода в Австралию. ГП РАК не оставило идею завести торговлю с Новой Голландией, ставшую к тому времени Новым Южным Уэллсом.

Командир барка лейтенант Лазарев охотно согласился на незапланированный рейс. К их приходу в Ситхинском заливе находился бриг "Педлер" Вильяма Ханта, а Слободчиков доложил, что у колошей "появилось вдруг множество наилучшего пороху образцы коего мною представлены".

Заподозрив в незаконной торговле Ханта, правитель отправил на "Педлер" двух приказчиков с требованием сдать весь порох. Хант наотрез отказался подчиниться, приказчики настаивали и в результате на палубе началась драка. Услышав шум, правитель погрузил на два вооружённых фальконетами баркаса 30 своих людей и, подойдя с обоих бортов, буквально взял бриг на абордаж. На судне устроили обыск и изъяли порох - он оказался идентичен тому что поступил к тлинкитам. Хотя иных доказательств незаконной торговли не было, правитель приказал заклепать пушки "Педлера". Напрастно Лазарев, подошедший на шлюпке в самый разгар операции, пытался урезонить Баранова. Это лишь вызвало ещё больший гнев правителя, заподозрившего офицеров "Иркутска" в сговоре с бостонцами. С криком он потребовал от лейтенанта немедленно удалиться от борта, угрожая в противном случае открыть огонь по шлюпке. Бессильный что либо предпринять Лазарев вернулся на барк.

Через неделю он получил приказ Баранова сдать командование первому помощнику лейтенанту Унковскому. Этот приказ поверг в шок офицеров "Иркутска", высоко ценивших своего командира. На экстренном офицерском собрании они решили не подчиняться и самовольно покинуть Америку. Приготовления к отходу начались тотчас после собрания. "В то же время в доме правителя крепости уж целый день происходила попойка по случаю примирения правителя с г-ном Хантом…".

На рассвете 25 июня "Иркутск" начал выходить на внешний рейд. Баранов, оторвавшись от возлияния, приказал открыть огонь крепостной артиллерии. Несколько направленных в угон ядер не причинили барку вреда и он благополучно добрался до Макао, а затем и до Кронштадта.

По жалобе Баранова правление РАК неоднократно добивалось осуждения лейтенанта Лазарева, но Морское министерство дважды официально отвергало обвинения и наконец полностью его оправдало. Только что завершился суд по бунту Наплавкова и Баранов, своим поведением, ещё более дискредитировал Компанию. Кроме того в период 1809-16гг. он не подавал в ГП финансовых отчётов , что весьма тревожило директоров, как и слухи о "частых подгулах" престарелого правителя. Поэтому правление предписало капитан-лейтенанту Гагемейстеру, направленному на "Ст.-Петербурге" в 1816г, на месте исследовать деятельность Баранова и при необходимости принять от него управление колониями.

Эта кругосветка оказалась самой тяжёлое из четырёх, совершённых Леонтием Андриановичем. Вышедший 8 сентября из Кронштадта барк сильно потрепало в Северном море, а во время короткого шторма близ экватора он потерял бушприт. В Рио "Ст.-Петербург" пришёл только 27 января с донельзя измотанным экипажем. Открывшаяся течь заставила их в течение месяца почти безостановочно работать на помпах. Ремонт носовой части занял три месяца и так как идти вокруг Горна было уж поздно, пришлось отправляться восточным маршрутом. Ещё месяц отстаивались в Капштадте, дожидаясь муссона, а потом почти полгода шли Индийским и Тихим океанами. Мастера на верфи схалтурили и Гагемейстер не решался поднять всю парусину. До Новороссийска "Ст.-Петербург" добрался лишь к 20 ноября.

Прошло почти два месяца, прежде чем Леонтий Андрианович решился объявить Баранову о его отставке. В течение этого времени Гагемейстер осуществлял неофициальную ревизию состояния дел в колониях, поражаясь тому, какую огромную ответственность он должен будет взвалить на себя. Кроме того напряжение последнего года пагубно отразилось на его здоровье. В то же время и оставить вверенные ему земли без главного правителя Леонтий Андрианович мог. По свидетельству Хлебникова, прибывшего незадолго до того из Охотска, лишь жалобы самого Баранова на здоровье и на долгое отсутствие преемника вынудило Гагемейстера принять на себя управление. Кирилл Тимофеевич указывал и на другую, более весомую причину: смена правителей произошла "для упреждения дальнейших беспорядков", которые наблюдались в последний период правления Баранова. "После смерти в 816 году Ивана Ивановича Баннера и Бакадорова дела в конторе пришла в разстройство".*(1)