Чтение онлайн

Ситуация требовала немедленного разъяснения. Поэтому 28 марта, приняв командование "Суворовым", правитель отправился с официальным визитом в Монтерей, проведя по дороге краткую инспекцию Ново-Архангельска и Георгиевской и Благонамеренской крепостей. 29 мая Муравьев пришёл в Бодегу, а там его уже ждало известие, что обстановка в Мехико вновь изменилась. В ночь с 18 на 19 мая сержант Пио Марч поднял свой 1-й пехотный полк и с лозунгом "Да здравствует Агустин I, император Мексики!" вывел их из казарм. "Внезапный народный порыв" был хорошо подготовлен и утром, созвав заседание Конгресса, генералиссимус Итерубиде принёс присягу на верное служение Отечеству уже как император. Не имея достаточной информации для принятия какого-либо решения, Матвей Иванович разумно предпочёл дождаться прояснения ситуации, а пока сходить на Сандвичевы острова тем более, что в Бодеге его нагнал "Охотск" и его командир поручик Прокофьев, прибыв на борт "Суворова", лично передал правителю письмо от Григория ван-Майера. Письмо это Кусков посчитал столь важным, что послал вдогонку самое быстроходное из имеющихся в наличии судов. Действительно, политическая обстановка в Гавайском королевстве в этом году изменилась почти также радикально, как и в Мексике.

Смерть "узурпатора" с помощью насилия, поднявшегося на самую верхнюю ступеньку государственной лестницы, оплакивал весь народ. В тот день в Каилуэ пришли десятки тысяч гавайцев. В течении трёх дней и ночей толпы людей не ели и не спали. Громко рыдая, они выкрикивали имя умершего короля, вспоминая его великие дела. Больше всех убивалась любимая жена Камеамеа, его военная добыча, прекрасная дочь бывшего правителя Большого острова, которого Камеамеа сверг и убил. Уже постаревшая Кеапуолани ("Белое небесное облако") отрезала на обеих руках по фаланге мизинца, выбила четыре передних зуба и вытатуировала на языке траурный орнамент, а грамотный гаваец вытатуировал на правой руке королевы имя и дату смерти супруга.

Через некоторое время королевский двор посетил художник Араго, и безутешная королева попросила нарисовать на её плече портрет Камеамеа. Как только рисунок был закончен, королевский татуировщик увековечил произведение Араго.

Умную Каауману, Камеамеа еще при жизни объявил регентшей, дав ей право накладывать вето на решения нового короля. А пост верховного жреца отдал своему племяннику Кекуаокалани. Естественно, что верховный жрец чтил богов и стремился хранить гавайские традиции и религию. Однако вдовы Камеамеа - регентша и королева-мать - придерживались другой точки зрения. Им хотелось как можно быстрее покончить с системой табу, а заодно и с верой своих предков. Уже через две недели после смерти Камеамеа, обе вдовы приступили к исполнению своей воли. Они публично разделили трапезу с мужчиной, с братом Лиолио, Кауикеаоуили. Это считалось тяжким преступлением и каралось немедленной смертью, но ничего не случилось - земля не разверзлась и гром не обрушился на головы грешниц. Ещё через месяц вдовам удалось убедить нового короля и он на глазах у пораженных придворных сел ужинать вместе с матерью и теткой. Этим символическим актом Лиолио упразднил сио ноа, одно из самых древних табу на Гавайях и потряс устои системы традиционных запретов.

Разумеется, далеко не все гавайцы были готовы отказаться от веры предков. На защиту старых обычаев встал прежде всего верховный жрец, племянник Камеамеа. Он собрал войско и начал священную войну за старую веру. Его сторонники сражались мужественно, однако армия обеих вдов была вооружена огнестрельным оружием. Верховный жрец погиб в бою.

После поражения Кекуаокалани и разгрома защитников гавайских богов, были уничтожены и сами боги. Регентша Кааумана распорядилась сжечь деревянное изображение бога её мужа, а затем еще 102 статуи в Каилуэ и Хило. По её приказу стали разрушать и каменные святилища хеиау. Языки пламени уничтожили не только статуи богов, но и нечто большее - образ мышления, общественную систему, опирающуюся на табу и регулируемую ими. В жизни гавайцев, их мировоззрении и представлениях неожиданно образовался вакуум. Старое было уничтожено, но не заменено новым. Гавайскую веру, гавайские традиции, гавайских богов, гавайские святилища уничтожили не чужеземные миссионеры, не колониальные ландскнехты, не захватнические экспедиции, это сделали сами гавайцы, побуждаемые двумя королевскими вдовами.

Характерно, что это надругательство происходило тогда, когда на Гавайи наперегонки плыли две экспедиции миссионеров: кальвинисты из Новой Англии обогнули мыс Горн и приближались с юга; православные из России шли тем же путём, несколько отставая от них. Прибыв на Гавайи, и те и другие с радостью восприняли известие, что гавайцы сами расправились с собственными богами. Разумеется и кальвинисты и православные усмотрели в сожжении святилищ перст собственного бога, помощь которую им оказал их всемогущий Господь в их благородном деле.

23-го октября 1819 г. экспедиция "Американского Совета Уполномоченных по Делам Зарубежный Миссий" покинула бостонский порт на 240- тонном бриге "Тадеус". Руководили миссией духовные отцы Хирам Бингхэм и Аса Торстон.

Так как до руководителей "Совета…" дошел слух о красоте и радушии гаваек, которые, к тому же, ходят почти голые, чтобы оградить миссионеров от искуса их, перед самым отплытием обеспечили женами.

Почти одновременно с ними, 18-го сентября 1819 года, стартовала другая экспедиция за душами, правда гораздо лучше подготовленная. Она составляла часть глобального плана по захвату Сандвичевых островов, сошедшего на нет после смерти Борноволокова и отставки Воронцова. Миссия была полностью отмобилизована к 1817 г. но твердая позиция Камеамеа I заставила Святейший Синод ожидать своего часа. Как только до Ст.-Петербурга дошла весть о тяжелой болезни короля, хорошо отлаженная машина заработала: РАК, через свой банк выделила необходимые суммы; капитан-лейтенант Дурасов получил приказ подготовить на барке "Рыльск" место для 38-и пассажиров, а будущие миссионеры в кратчайший срок прибыли в Кронштадт. Возглавлял миссию 63-х летний валаамский монах Феодосий, с ним ехали 9 священников-канаков. Все они по разным причинам крестились, женились на русских и сами основательно обрусели. Все получили церковное образование и все добровольно согласились вместе с семьями отправиться с миссией.

Особняком от них стоял десятый - Георгий Каумуалии, который вместе с женой, тремя детьми, нянькой, гувернёром, двумя горничными, двумя слугами и камердинером возвращался на свой родной остров.

Операция миссионеров прошла безупречно. 12 марта "Ревель" встал на якорь в бухте Ваимэа, против крепости "Св. Екатерины", а уже 20-го марта все жители островов Кауаи и Ниихау во главе с правителем Каумуалии стали христианами. Благочестивые миссионеры отправили рапорт о проделанной работе с попутным судном в Макао и тут же обратились к соседним островам, где и столкнулись с конкурентами, которых поддерживали новый король, его мать и его тётка.

Каумуалии в своей политической борьбе за независимость сделал ставку на Компанию, отправил своего первенца учиться в Россию, разрешил РАК построить крепость в Ваимеа и подарил значительные земельные угодья, а сразу же после появления русских миссионеров приказал всем жителям своего княжества креститься. Это защищало его острова от вторжения, но не спасло от хитрости.

В октябре 1821 г. Лиолио Камеамеа II посетил Ваимеа. Каумуалии, как опытный политик вновь публично признал сына Камеамеа правителем всех Гавайских островов, присягнув ему на верность и послушание. Но Лиолио ему не верил. Король пригласил правителя Кауаи на свой корабль, якобы для небольшой прогулки. Однако, стоило Каумуалии ступить на палубу, как королевский корабль покинул остров. Он сошёл на берег лишь на острове Мауи в бухте города Лахаина - официальной резиденции короля. Хотя король оставил за Каумуалии титул правителя Кауаи, признав все его привилегии, жизнь последнего была ограниченна двором Лиолио.

Статный владыка Кауаи пришелся по сердцу всесильной регентше Камауману и она решила женить его на себе. Через некоторое время ей приглянулся вызванный в Лахаина второй сын её нынешнего мужа - Кеалииаонуи. Будучи дамой энергичной, она решила взять в мужья и принца. Если короли могут иметь по несколько жен, то почему бы и королевам не поступать так же? Таким образом она стала юному принцу одновременно и супругой и мачехой, а Камеамеа II стал единоличным владыкой всего архипелага. "Сия образцовая христианка ездит вместе с обоими мужьями на церковные мессы в карете, запряженной дюжиной канаков. Дама в теле - весит она 12 пудов, поэтому для мужей в карете места не хватает… Первый её муж сидит на козлах, а второй помещается на запятках. Так оригинальная супружеская троица прибывает в протестантские храмы".*(1)

Утром 23 июня, как только "Суворов" встал на рейде Ваимеа, к нему тут же кинулось красное королевское каноэ, толкаемое вёслами 4-х десятков гребцов. Сам Георгий Каумуалии спешил засвидетельствовать почтение правителю и прямо с корабля пригласить его на военный совет.

Этот совет непрерывно тянулся с самого дня похищения короля. Георгий и все алии требовали немедленно задержать кругосветные барки и все компанейские суда и такой флотилией двинуться на Мауи освобождать Каумуалии. Ван-Майер с компанейскими приказчиками убеждали Георгия, что без "высочайшей апробации сие предприятие затевать невозможно".

Через пару дней спор их разрешился, в Ваимеа прибыло представительное посольство возглавляемое наместником Оаху Поки и сыном главного королевского советника Камелоэ Янг. Они сообщили, что "его в-во Камеамеа II отбывает в ближайшее время с визитом в Англию приглашенный его в-вом Георгом. Предварительно его в-во желает урегулировать отношения с представителями союзной Российской империи проживающих в пределах Гавайскаго королевств".

Объединёнными усилиями Муравьев, ван-Майер и отец Фотий заставили Георгия принять условия предложенные послами: признать, что его отец и брат наслаждаются семейным счастьем и на Кауаи в ближайшее время не вернутся и получить долину Камакоа на Гаваике. Компания тоже не осталась в накладе, прибавив к своим владениям на Оаху долины Ваикеле и Кипапа, с условием не обращать её население в православие.*(2)