Чтение онлайн

Как это часто случается в России, про овраги забыли. В колонях не было профессиональных шахтёров, а горный инженер Петр Петрович Дорошин, назначенный управляющим, не обладал ни малейшим опытом работы с углём. Имея в подчинении всего 5 русских работников, 13 индейцев и 77 китайцев, он не вёл сортировку добытого угля и даже не построил склады для его хранения. В результате этих и других просчётов себестоимость 2 760 тонн угля, добытого до 1854г. составила более 20 руб. за тонну,*(1) а продажная цена в Сан-Франциско не превышала 40-50 долл. Учитывая транспортные расходы и налог на ввоз, то, что Компания не понесла значительных убытков от своей "Каменно-угольной экспедиции", можно уже считать удачей.

Впрочем, это была одна из немногих на тот период неудач Компании. И даже ставшие ненужными китобойцы, пониженные в "чине" до рыболовных судов, вновь начали приносить прибыль.

Разумеется рыбной ловлей, для собственных нужд, компанейские работники занимались чуть ли не со дня основания Компании. Даже экспорт рыбы присутствовал, хоть и в минимальных объёмах. Так, в 1823 г. была предпринята попытка продажи солёного лосося в Лондоне, но она не увенчалась успехом: товар по пути испортился. В 1827 г. появился первый успех - 250-фунтовая бочка чинука была продана за 30 долларов в Калифорнии. Спустя несколько лет был налажен сбыт лосося в Перу и на Санвичевых островах. Позже китобои стали закупать рыбу для своих нужд прямо в портах Рус-Ам. Но масштабы этой торговли оставались ничтожными и был это, в основном, лосось, которого достаточно было брать только в сезон нереста. Однако, благодаря калифорнийской золотой лихорадке, спрос на рыбу так подскочил, что это чуть было не вызвало бунт индейцев. Опасность его была тем более велика, что единым блоком выступили почти все племена низовья Орегона, Змеиной и Лососевой. Причиной их недовольства стало засилие компанейских рыбаков на исконно племенных местах лова. К счастью, ни одной стороне в этом конфликте не хотелось доводить дело до вооружённого столкновения. Представители племён, которые хорошо помнили все перепетии "войны якима", осознавали всю опасность и, главное, экономическую невыгодность столкновения с русскими, а правителю менее всего хотелось спровоцировать новую войну. Поэтому, в июле 1850г., в Ново-Архангельске было подписано соглашение. По нему за племенами закреплялось "право на отлов рыбы в обычных и привычных местах", но весь улов "сверх того что требуется для собственного своего потребления оные народы обязаны продавать Российско-американской компании по цене, которая должна установливаться ежегодно не позднее окончания месяца сентябрь".

Благодаря этому договору обе стороны смогли сохранить лицо и даже получить некоторые дивиденды. Индейцы отстояли свои угодья и, нелегально, в обход компанейских приказчиков, продолжили продавать рыбу непосредственно в Калифорнию. А Компания, почти не проиграв в объёмах, смогла съэкономить на накладных расходах. Индейцы теперь сами стали выполнять ту работу по лову и разделке рыбы, которую ранее исполняли сотни компанейских работников и специально завозимых китайцев.

Но непрерывно растущий калифорнийский рынок мог поглотить и десятикратное количество рыбы. Вот тут и появился Захарий Фирденталь. Бывший китобой, невезучий золотоискатель и неудачливый торговец (были и такие), он, осенью 1849г. оказался в Сан-Франциско на полном экваторе.*(2) И тут, как гласит легенда, надравшись с горя в кабаке на последние монеты, он, спьяну, выменял на бутылку водки целую партию чугунных кухонных плит.

Дело в том, что их владелец (имя которого история не сохранила) не мог продать ни одной, так как, одновременно, ещё несколько купцов привезли в Сан-Франциско этот специфический товар. Кроме того он не знал о новых таможенных тарифах и не мог даже вывезти своё имущества с таможенного двора. Бедняге оставалось только тупо напиваться, что он с успехом и делал пока деньги не кончились. Так что когда Фирденталь щедро поделился с бедолагой своей выпивкой, тот был уже готов продать душу, а не то что кучу, уже почти не принадлежащего ему, чугуна.

А Фирденталь, немного протрезвев и прочитав контракт, написанный по всей форме на заляпанном листе, вырванном из какой-то книги, ощутил себя большим коммерсантом и, как ни странно, поступил очень разумно.

Каким-то образом ему удалось доказать, что предназначенные ему плиты должны были быть отправленны в Новороссийск и в Сан-Франциско попали по ошибке. Затем, за четверть цены, он продал 1 200 плит Костромитинову (который тут же перепродал их Компании), а на вырученные деньги приобрёл и снарядил брошенный командой бостонский бриг. Бывший китобой не прогадал. Собрав команду из таких же неудачливых золотоискателей, готовых работать где угодно, лишь бы убраться из "золотой" Калифорнии, он, промышляя палтуса, треску, сельдь заработал за год более 40 тыс. долл. Правда, в таком быстром успехе, был особый нюанс. Захарий мог продавать свой улов в Сан-Франциско без пошлины, под флагом СШ, ведь флаг на бриге он менять не стал. Именно благодаря этому к 50-му году у него было уже три рыболовных судна.

Правитель Митьков оценил фриденталев успех. К 1851г. 18 бывших компанейских китобойцев выставляли на рыбных банках десятки вёрст переметов.*(3)

Вот эти-то все успехи и стали причиной утери Компанией её влияния.

В целом РАК уже выполнила свою миссию "передового отряда империи" там, где правительство не желало обострять отношения с другими державами и где считало нецелесообразным действовать своими силами. Последними такими акциями стали освоение устья Амура и острова Сахалин. Так как формально на них претендовали Китай и Япония, Компания послужила удобной ширмой для экспансии.

Начало этому проекту дала статья Полевого в "Северной Пчеле". Перечисляя все приобретения и потери России в царствование Дома Романовых, автор высказал мысль, что одною из самых тяжких по своим последствиям потерь была потеря Амура. Статья эта обратила на себя внимание императора Николая Павловича, который приказал учредить Особый комитет под председательством графа Нессельроде и с участием военного министра графа Чернышева и генерал-квартирмейстера Берга для обсуждения и выработки мер по укреплению российских позиций на Дальнем Востоке в связи с изменившейся там обстановкой. Для перехода к практическим мерам, связанным с обеспечением безопасности русских владений на Дальнем Востоке, необходимо было предварительно решить вопрос о судоходности устья Амура. В декабре 1844 г. было решено осуществить это силами и средствами Российско-Американской компании.

В 1844г. Главному Правлению было "предложено" отправить одно из своих судов к Сахалину для гидрографических исследования, "с соблюдением возможных предосторожностей, дабы не потревожить китайцев".

В свою очередь, возглавлявший Правление барон Врангель ответил, "что компания почтет священным долгом принять на себя выполнения ВЫСОЧАЙШЕЙ воли и незамедлит снарядить с этой целью из колоний судно с нужным числом гребных судов и байдарок".

В соответствии с полученной из Санкт-Петербурга инструкцией правитель Этолин назначил главой экпедиции поручика Корпуса флотских штурманов Гаврилова, который на бриге "Константин" должен был изучить устье Амура, до тех пор не известное европейцам. Для соблюдения секретности Гаврилову вменялось выдавать себя за бостонца, торговать только виргинским табаком и товарами иностранного производства и всячески избегать контактов с китайцами. Указание о маскировке пришло из столицы. В Новороссийске знали, что компанейские китобойцы не раз бывали у берегов Сахалина и считали "что это не пролив, а чертова пропасть. Там тысячи ловушек и опасностей для судна… пески, отмели и подводные банки".

21 апреля 1846г. "Константин" покинул Новороссийск чтобы 21 ноября благополучно вернуться с задания сделав первое, относительно подробное описание дельты Амура. Было изучено южное побережье Охотского моря, сделаны промеры глубин, изучен грунт около берегов. Хотя Гаврилову и не удалось подробно изучить устье Амура, экспедиция имела большое разведывательное значение.

Император, получив известия о результатах экспедиции, остался ею доволен и повелел возместить Компании все расходы и наградить Этолина, Гаврилова и его команду за успешное выполнение задания.

21 августа 1848 г. с кронштадского рейда отправилась шестипушечная бригантина "Байкал" под командованием капитан-лейтенанта Невельского. Официально "Байкал" числился военным транспортом и направлялся для доставки казенных грузов в Камчатку, что, при его 250 тоннах водоизмещения, было даже смешно.

12 мая "транспорт" вошел в Петропавловский порт, а 22 июля 1849 г., пройдя несколько дальше "Камчатки", "достигли того места, где этот матерой берег сближается с противоположным ему сахалинским… открыли пролив шириною в 4 мили и с наименьшею глубиною 5 саженей".*(4)

Весной 1850г. к устью Амура был направлен служащий РАК прапорщик Корпуса флотских штурманов Дмитрий Иванович Орлов для наблюдения за вскрытием реки (то есть установления возможности плавания по Амуру в его устьевой части). Кроме того Орлов должен был подобрать место для нового поселения и, как опытный человек, проживший в Камчатке уже немало лет, по возможности установить контакты с местными жителями и разведать, как они отнесутся к тому, что русские поселятся на устье Амура и будут с ними торговать.