Чтение онлайн

Чтобы обеспечить Елизавете удобства и удовлетворить ее страсть к перемене мест, деревянные дворцы, как в сказке, появлялись и исчезали с поразительной скоростью. Даже у русских, привыкших быстро сооружать деревянные постройки, перехватывало дыхание от некоторых рассказов. Однажды Елизавета решила, что комнаты кремлевских дворцов слишком темны и неуютны; ей захотелось создать что-нибудь более яркое. Несколько сотен плотников с петербургских верфей были отправлены в Москву. Когда они прибыли на место, архитектор уже имел план постройки. Работу начали на утренней заре и продолжали ее весь день и всю ночь при свете факелов. Через сутки новые апартаменты Императрицы были готовы. Некоторые из таких дворцов быстро строились, но уже через несколько недель погибали в огне пожаров. Иногда они возводились так быстро, что случались несчастья. Екатерина Великая описала в своих воспоминаниях, как однажды во время ее пребывания при дворе Елизаветы неожиданно среди ночи деревянный дом, построенный на заледеневшем грунте, осел на несколько метров. Екатерину успели вытащить за считанные секунды до того, как стены полностью обрушились. Екатерина также рассказывала, как во время пребывания Императрицы Елизаветы со двором во временном лагере рядом с Ораниенбаумом внезапно налетел шторм. Елизавета оставалась на месте, абсолютно не обеспокоившись случившимся; она не испугалась даже тогда, когда резкие порывы ветра задули факелы и ливень промочил всех до нитки. Вместе с тем рожденная на немецкой земле Екатерина, отказывавшаяся от еды, побывавшей в дождевой воде, была сильно взволнована. Такие контрасты возникали постоянно: то, что русские находили нормальным или даже забавным, шокировало привередливых иностранцев. Мадам де Сталь, анализируя свойства русского характера, довольно проницательно заметила: «Русские стремятся к великолепию, а не к повседневному комфорту. Когда им не удается жить в роскоши, они обходятся без самого необходимого. В России не существует комфорта в английском смысле этого слова… Когда им не достает поэзии в богатстве, русские пьют медовуху, лежат на досках, днем и ночью мчатся в открытых колясках, нисколько не сожалея о роскоши, к которой привыкли».

Век Елизаветы был временем ярких красок и позолоты, веселья и расточительности. Однако постоянная тяга Императрицы к балам и развлечениям соседствовала в ней с истинной любовью к музыке, живописи и театру. Благодаря восхитительным капризам Елизаветы, ее щедрости и страстному желанию смотреть спектакли, в России родились опера, балет и театр.

И Елизавета, и Разумовский глубоко любили музыку, и годы правления Елизаветы часто называют «песенным веком». Со дня ее восшествия на престол, напоминавшего торжественное провозглашение Императора в Риме, песня ворвалась в придворную жизнь. Елизавета с молодых лет собирала народные песни и даже сочинила мелодию, которой дали название «В селе Покровское» и включили ее в первый песенный сборник, составленный в России. Ко дню коронации Елизаветы в Москве на берегу Яузы был построен оперный театр на пять тысяч мест.

Чтобы доставить удовольствие Алексею Разумовскому, Императрица пригласила в Россию итальянских и немецких певцов и украинский хор, с которым они выступали. В придворном хоре в основном пели украинцы. Способных хористов учили в России и в Италии, посылали в Болонью и в Венецию. После возвращения из-за границы многие из них становились видными музыкантами. В годы правления Елизаветы придворным хором руководили два выходца с Украины. Дмитрий Бортнянский, родившийся в елизаветинское время, стал при Екатерине самым знаменитым российским музыкантом, и в созданных им произведениях замечательно соединились итальянские и русские музыкальные стили.

Во времена правления Анны Иоанновны один из российских послов, услышав произведения неаполитанского композитора Франческо Арайи, пригласил его в Петербург руководителем вновь открываемого театра итальянской оперы, в труппу которого входило семьдесят певцов. При Елизавете еще большее число итальянцев приезжали в Россию, и среди них прекрасные тенора и мужские сопрано. Гастролеры не желали тратить деньги на переезд большого числа простых хористов, и постановщики приглашали для выступлений русских певцов. Опера стала весьма популярной. При дворе оперные спектакли шли раз в неделю и давались также по особо важным случаям. Чтобы в зале не было свободных мест, Елизавета безжалостно взимала штраф в размере пятидесяти рублей с каждого, кто был приглашен и не явился на представление. Именно такое решение мог бы, видимо, принять и ее отец.

В 1757 году в Петербург приехал из Италии первый независимый импресарио Джованни Локателли. Он снял в аренду оперный театр в Летнем саду, и назвал его Итальянским Вольным театром, чтобы отличить его от того, который разрешалось посещать только придворным. Билеты в Итальянский театр были доступны любому. Аристократы могли снять ложу за триста рублей в год, с обязательством украшать ее по собственному усмотрению кружевами и картинами. Елизавета помогла Локателли, предоставив ему субсидию, и сама часто посещала инкогнито представления в Оперном доме.

Большое число итальянских опер было переведено на русский, и в Петербурге с успехом шли их постановки. В 1751 году состоялась премьера первой оперы, сочиненной на основе русского либретто Федора Волкова, сына богатого ярославского купца, торговца кожей. Молодым человеком Волков приехал в Петербург и здесь впервые в жизни услышал оперу. Оставшись под большим впечатлением от увиденного, он поспешил домой в Ярославль и там построил театр на тысячу зрителей. Волков собрал собственную труппу и, выполняя одновременно роли автора, актера, постановщика, декоратора и плотника, взялся за дело. Естественно, Елизавета узнала об этом предприимчивом молодом человеке и его труппе и повелела привезти Волкова и его брата в Петербург. Всей труппе предоставили прекрасные костюмы и предложили сыграть при дворе комедию с музыкальными интерлюдиями. В конце концов вся труппа переехала в Петербург. Двое актеров из театра Волкова впоследствии стали знаменитыми мастерами сцены. Дмитриевского, сына священника, отправили учиться за границу, в Париж и Лондон, у величайших актеров того времени, среди которых был знаменитый Гаррик. Второй артист, Яков Шумский, прежде ярославский цирюльник, который блестяще исполнял комические роли, был принят в Кадетский корпус, где был свой театр. Александр Сумароков переводил французские пьесы и писал собственные на русском языке, и их ставили кадеты. Сумароков был также первым русским театральным критиком.

Каждую неделю театр кадетского корпуса с участием офицеров давал при дворе представления. Елизавета вникала во все мелочи. По приказу Императрицы кадетам шили дорогие костюмы, и иногда Елизавета приходила за кулисы, чтобы помочь актерам одеться и наложить грим. Однажды дело дошло до того, что она одолжила кадетам, исполнявшим женские роли, свои драгоценности.

В 1756 году был открыт Русский для представления трагедий и комедий театр — первый государственный публичный театр в России. «Все прилично одетые лица» допускались в театр бесплатно, и места распределялись в соответствии с положением зрителей. К 1760 году в репертуаре театра были десятки пьес на русском языке. В столице давали представления также французские, немецкие и итальянские труппы.

Всю свою жизнь Елизавета любила танец больше, чем все другие виды искусства, так как именно в нем в полной мере выражался ее неукротимый характер. Один из очевидцев писал, что Императрица была «лучшей танцовщицей своего времени», и что она, давала пример двору, как нужно правильно и грациозно танцевать».

Танцы при русском дворе стали обычным занятием в жизни столицы со времен Петра Великого. Первыми учителями танцев стали взятые в плен офицеры шведской армии, которых предприимчивый Царь, в характерной для него манере, заставил поступить на российскую службу. На ассамблеях огромный Петр и его Екатерина часто танцевали вместе, поражая всех вдохновенной грацией и мастерством.

В 1734 году Императрица Анна Иоанновна для организации более грандиозных и изысканных празднеств пригласила в Петербург французского учителя танцев Жана Батиста Ланде, чтобы он обучил кадетов танцевать на дворцовых приемах, и в 1736 году Ланде поставил свой первый балет, в котором принимали участие сто учеников Шляхетского кадетского корпуса. Талантливость русских сразу стала ясна хореографу. Ланде заявил, что нигде в Европе он не видел, чтобы менуэт танцевали с такой грацией. Он также отметил любовь простого русского народа к танцу и подал прошение о заведении своей постоянной труппы. Отобрав двенадцать мальчиков и девочек — все они были детьми дворцовых служителей простого звания — он основал школу с трехгодичной программой обучения для подготовки солистов балета. Школа расположилась в верхних комнатах старого Зимнего дворца, где жили также Ланде с супругой.

В годы правления Елизаветы Ланде значительно расширил сферу своей деятельности. Он был назначен придворным maitre de ballet [19] , и под его руководством балетная школа превратилась в постоянное учреждение, заложившее основу Императорской школы танца, которой предстояло стать известной всему миру. Ко дню коронации Елизаветы Ланде и его ученики исполнили балет в новом театре, построенном в Москве по приказу Императрицы. Хореографом спектакля был Антонио Фоссано, лучший итальянский танцовщик того времени. Он прибыл в Санкт-Петербург в годы правления Анны Иоанновны, и именно ему довелось обучать танцам Елизавету.

Ко времени смерти Ланде, наступившей в 1748 году, его ученики достигли высокой степени мастерства в новом виде искусства. Елизавета обратилась к австрийской императрице Марии Терезии с просьбой, чтобы Франц Гильфердинг фон Вевен, имевший репутацию хореографа-новатора, приехал в Россию «усовершенствовать балет и добавить новые элементы в его постановку». Гильфердинг немедленно принял приглашение и в дальнейшем оказал огромное влияние на развитие русского балета, показав в Санкт-Петербурге такие новые элементы танца, как entrechat quatre [20] и пируэт.